Екатерина Казакова – Коммандос из демиургов (страница 60)

— Арк, прости, но я не верю! Что поиметь хочешь — не сомневаюсь, отомстить за сына — тоже, но вот поверить в то, что ты испытываешь ко мне что-то, кроме презрения… нет. Я слишком циничная, чтобы повестись на сказки про благородные намерения.

— А если ошибаешься? — Он бесстрастно смотрел на меня, но вот ходящие ходуном желваки на скулах выдавали волнение.

— Даже если и ошибаюсь, в любом случае ничего не получится. Ты мне не нравишься как человек, и я тебя не хочу как мужика.

Он смазанным движением переместился ко мне за спину и, словно змей-искуситель, стал нашептывать на ухо:

— Ну зачем же так категорично, ведь пока не попробуешь — не узнаешь… Поверь, ты не ведаешь, от чего отказываешься…

— Я тебя таки умоляю, знаешь, сколько раз мне это уже говорили? Почему все мужики думают, что размер их члена имеет для нас какое-то сакральное значение? — заворчало проснувшееся было раздражение. Но развернуться ему в полный рост не дало любопытство, тут же высунувшее свой нос:

— Хотя, знаешь, покажи, что у тебя в штанах, может, вы, творцы миров, чем-то и отличаетесь от простых смертных?

— Стерва, — прорычал его облом, а демиург, сердито пыхтя, вернулся на свое место.

— Обожаю с утра послушать комплименты. — Я паскудно улыбнулась в ответ и налила себе еще кофейку.

Атмосфера стала накаляться. И в тот момент, когда я уже хотела указать товарищу на дверь, в кухню влетел Сосискин. Увидев «дорогого гостя», он плюхнулся на задницу и удивленно присвистнул:

— Хрена себе, да у вас тут практически семейный завтрак. Вы, юноша, как? Вы свататься пришли или напаскудничали — и в кусты? Как ближайший родственник Дарьи Петровны, я вот интересуюсь, у вас, молодой человек, серьезные намерения или мне готовить иск о возмещении морального ущерба?

— Самые серьезные, — без улыбки подтвердил паразит планы на мое тело.

Пес скроил мерзкую рожу:

— Вынужден вам отказать в притязаниях на руку моей драгоценной девочки. Вы мужчина не свободный, у вас вроде как жена имеется, да к тому же разводов среди демиургов не бывает! А сожительствовать в грехе не позволят наши моральные принципы. Да и потом, вы против нее — голодранец, так что остро встает вопрос о вашей корысти. Увы, но я вам не верю, посему прошу удалиться и впредь нас не беспокоить, много вас тут таких ходит, а Даша девушка незамужняя, сами понимаете — репутация может пострадать…

Демиург застыл, словно сурикат на сторожевой кочке. Если бы лапки к груди прижал, то точно была бы копия мелкого грызуна.

Видя такую реакцию, пес решил додавить клиента. Он прижал уши к голове, вздыбил шерсть на холке и попер, как танк:

— Не, ну я чо-та, на фиг, не понял? Ты че тут застыл, как холодец? Мне че, гычу те отгрызть, чтобы доперло — мы в твоем внимании не нуждаемся? А ну вали на фиг, и чтобы я тебя тут больше не видел! А еще раз сунешься — порву к кошачьей матери, и вся твоя семейка будет у меня на урановых рудниках гнить! Тоже мне, жоних нарисовался, хрен сотрешь!!!

Арк в бешенстве прорычал:

— Ты еще очень пожалеешь, на коленях приползешь, в ногах у меня валяться будешь, прощения вымаливать!

— У такс не бывает коленей! Смотри, как бы мы тебе, как кузнечику, конечности назад не вывернули. — Я встала на защиту своего друга.

Полоснув по мне взглядом, демиург в буквальном смысле слова растаял в воздухе.

— Твою мать, урод, — в стенку полетела кружка. Между прочим, любимая.

— Ну и чего этому хрену с горы нужно было? — осторожно обходя осколки, воинственным тоном поинтересовался Сосискин.

— А чего всем мужикам надо?

— Не дала?

— С какой радости?

— Молодец, кремень-баба, — хохотнул развеселившийся пес. Ладно, ты тут кухню прибери, а я пойду с Эдиком потреплюсь, а то с этой суетой совсем дела забросил, так скоро по миру пойдем нищенствовать.

Глядя вслед удаляющемуся хвосту, я, вздохнув, стала убирать следы несдержанного поведения. Тут еще до кучи заныла спина, сигналя о приходе красных дней календаря. Похоже, день не задался с самого утра, в смысле, с обеда. В голову неожиданно пришла мысль успокоить мятущуюся душу и отвлечься от ноющей боли, передислоцировавшейся в район живота, разговорами с родственниками. Я поочередно пообщалась с членами всей семейки, включая Рыжика и Мелкую, которые давно числились у меня в любимых племянниках. Родня, как всегда, требовала срочно родить внука или внучку, лелея тайные мечты обкормить несчастного ребенка шоколадом до диатеза. Молодняк, эти два юных осколка махновской банды, опять начудили в школе, и директор просто жаждал поговорить со мной, рассчитывая на спонсорство своего нового проекта.

После бесед с близкими я отчетливо поняла: надо как можно быстрее валить Наместника тьмы, в противном случае бабки начнут меня сватать за всяких тюфяков, а оборотни развяжут третью мировую.

Слегка успокоившись и с удовольствием закурив, я поперхнулась кашлем и едва не опрокинула на себя кофейник, поскольку в мою многострадальную голову ворвался истеричный вопль Пра:

— У тебя совесть есть или ее василиск на яйцах унес?

— На чьих? — решило съехать с темы беспокойство за крепко спящую совесть.

— Ты мне словами не играй, а отвечай, куда пропала?

— Могу поиграть на нервах, — окрысилась вредность.

— Немедленно включи компьютер, хочу посмотреть в твои бесстыжие глаза, а заодно удостоверюсь, что ты цела и невредима.

Проворчав себе под нос: «А на гинекологическое кресло мне не улечься?» — шаркая тапочками, пошла к шайтан-машинке показываться во всей красе. В общем, подруга украла у меня почти час жизни. Она же дотошная, как юный следователь, ведущий первое дело. Пока все не выспросила в мельчайших подробностях, не отстала. Про визиты родителя поганца я умолчала, но, видимо, общение со мной даром для нее не прошло.

— И ты хочешь сказать, что у тебя больше новостей нет? — уперев в меня подозрительный взгляд, тоном злого инквизитора поинтересовалась дорогая подружайка.

«Советую поменять тему, пока она не стала угрожать утюгом и паяльником», — тут же заюлила изворотливость.

— Ой, ну что ты приколупалась, как пьяный до радио: спой да спой. Может, и забыла детали, типа какого цвета труселя были на его величестве, да не выспросила у его любовника, как часто он подмышки бреет, — сама понимаешь, растерялась в высоком обществе! Ты лучше, кошелка старая, расскажи, до разврата-то дозрела? Допустила до тела белого вьюношу Димитрия?

Даже через веб-камеру было видно, как заневестившаяся Тринадцатая покраснела. По-девичьи хихикнув: «Ой, да ну тебя, пошлячка!» — поломавшись для приличия пару минут, Прародительница начала делиться своими радостями, которые обычно интересуют двух давних подруг и престарелых эротоманов. Слава богу, от меня только требовалось слушать и изредка многозначительно мычать. Наконец Пра иссякла, я прикончила последний бутерброд, и мы расстались, довольные друг другом донельзя.

После такой дозы позитива я была готова к очередным свершениям. А именно: высушила волосы, добавила чуток боевой раскраски, облачилась в свой форменный костюм цвета хаки, накинула курточку потеплее и приступила к спасению мира и борьбе с Темным властелином. То есть вышла на улицу, где меня (судя по количеству шелухи от семечек) довольно давно поджидали два попугая-неразлучника: Норкс и Ырк. Заслуженным пенсионерам приперло немедленно отчитаться о проделанной работе по подготовке к культурному мероприятию, намеченному на сегодняшний вечер. Дедки расстарались и дали зуб — все, что я задумала, воплотили в жизнь. Надеюсь, виновники торжества не умрут от счастья.

Следующим визитером, в буквальном смысле слова влетевшим через забор, оказался Косточка. Вот как этот экспонат палеонтологического музея смог оторваться от земли, есть тайна великая. Питомец ведьмы подтвердил согласие лесной нечисти посетить прием, устраиваемый в честь Кабана и Крыса, а заодно и проставиться за свой отход в зимнюю спячку.

Удовлетворенная ходом дел, я решила прогуляться до ведьмы и узнать, как там Крыс (метаморф пока был в состоянии овоща, о чем доложили пенсионеры). Но и тут меня поджидал жесточайший облом. Не успела вытащить сигарету, чтобы покурить на дорожку, как предо мной будто из-под земли вырос Кровавый и, ни слова не говоря, уволок в свой шатер. Оказавшись внутри логова вампира, стала усиленно озираться в поисках гроба, багровых покрывал на низком ложе, черных плащей с алыми подкладками и прочих следов проживания кровососа. Заметив мое любопытство, Федор усмехнулся:

— Когда ты только избавишься от своего дурацкого представления о носферату? (После просмотра фильма про Дракулу Кровавый долго смеялся, а когда я ему почитала наши романы про вомпэров, он твердо решил, что все жители Земли шизофреники-извращенцы).

— Когда познакомлюсь с вампиром-гемофобом или упырем-вегетарианцем! — хихикнуло остроумие.

Но глава клана не поддержал мое игривое настроение:

— Даррья, ты помнишь, на каких условиях я согласился помочь?

Кивок. Забыть о том, что я обещала обкормить до отрыжки вампирюг кровью колдунов, привлеченных запахом запертой силы демиурчиков, не позволяла память.

— Скоро наступит зима, в это время моему народу всегда тяжело находить пищу, поэтому прошу тебя выполнить свое обещание.

Последовала минута молчания.

— К-к-ка-ак зима? А куда денется затяжная осень с ее слякотью, листопадом и прочей хренью? — завопило чутье на очень большие проблемы.