Екатерина Казакова – Коммандос из демиургов (страница 59)

Расстались мы довольными друг другом и договорились держать связь через местный мобильный телефон (хитромудрый кристалл синего цвета, который днем нужно выставлять на свет для подзарядки). Дракон с Сосискиным предложили прогуляться до таверны, и я с легкостью согласилась.

— Вот что ты, Дашка, за неправильная попаданка? — посасывая пиво, приколупался ко мне Владыка. — Все девушки как девушки, попав в другой мир, надевают белую рубашку, кожаные штаны и начинают плясать на столах, морды бить в кабаках, на монструозных конях гарцевать. А ты только и думаешь, как карман набить да поменьше телодвижений совершать.

— А оно мне надо, дурь свою показывать или головой рисковать? — выпустив струю дыма, в тон ему ответило отвращение к дешевому позерству.

Дракон не унимался:

— Ну а зачем ты опять народ взбаламутила на освободительную войну? Это же твоя задача — победить Наместника, а ты под это дело хочешь подписать целый мир.

— Миленькое дельце, — возмутилась справедливость, — как отрицательного персонажа валить, так я с недоумками, а как пользоваться плодами нашего успеха, так все непричастные? Ну уж дудки, пусть тоже вносят свою посильную лепту в борьбу за правое дело!!! Не фига им тут жар чужими руками разгребать.

— Да и потом, одним нам с настоящим Темным не справиться, — вынудила признаться честность. Даже если демиурчики из шкур выпрыгнут и станут Терминаторами, нам Наместника не одолеть, это не Лабуда и Темка, тут ты сам видишь — все по-взрослому.

Дракон прикрыл глаза, подтверждая мою правоту. А потом вдруг совершенно неожиданно рявкнул:

— Какого хера ты молчишь, что к тебе уже два раза отец всем нам небезызвестного Ника приходил?

Я угрожающе посмотрела на съежившегося пса. Тот, когда над его упитанной шкуркой начинали сгущаться тучи в виде моей карающей десницы, всегда начинал кидаться в бой:

— Да, сказал, и что такого? Я, между прочим, волнуюсь за тебя!

— На всякий случай: о том, что козлина буквально прошлой ночью нанес визит, не знает никто, отсюда вопрос, как ты об этом проведал?

— А ты думала, мы тебя без присмотра оставим?

— Ну вы и сволочи, мало того что меня постоянно норовите обжулить, так еще за мной и шпионите, — зашипела я подколодной змеей.

И понеслось… Через полчаса, оплатив счет за разгромленный кабак, я, потирая прокушенную руку, могла любоваться на наливающийся синяк под глазом Владыки и опухшее ухо Сосискина. Атмосфера за нашим столиком стояла грозовая.

— Дашка, ну мы же волнуемся, пойми, около тебя опять куча мужиков вертится, и ни одного путевого, — лебезил первый.

— Мы же хотим как лучше, стараемся оградить тебя от неправильного выбора, — вторил ему второй.

— Без сопливых, как на лыжах! — Я была сурова, словно челябинский фрезеровщик.

— Ну Даш, ну прости нас… — гундосили они в унисон, строя глазки, но на меня это не действовало.

— Колитесь, паразиты, с чего это вы так озадачились проблемой моей личной жизни?

— А может, я с внуками хочу понянчиться, — нахально заявил Дракон, который, по моим сведениям, к своим детям, когда они были мелкие, сроду не подходил.

— Должен же знать, кого ты приведешь на нашу жилплощадь. — Пес не скрывал озабоченности по поводу поползновений на свою территорию.

— Да отвалите вы от меня со своими заморочками! — закипело свободолюбие. Я не планирую в ближайшее время ни с кем заводить романы, у меня тут война намечается, если вы забыли!

— Ну а когда домой вернешься? — осторожно так поинтересовался крылатый.

— А после я планирую выдать Пра замуж, отправить Главного в длительный отпуск, отомстить папашке Ника за мои нервы и дождаться окончания хотя бы одного сериала про ментов с Литейного!!! — зарычало бешенство.

Но, видимо, его плохо расслышали, потому как эти два веселых гуся поинтересовались, почему это я не закладываю Совету про визиты демиурга?

— Да потому что не привыкла жаловаться — это раз, а два — он именно этого от меня ждет, играя в свою игру, которую я еще не поняла! И вообще, что вы ко мне приколупались? Вот ты, Сосискин, что это ты, верный стяжатель, за мои гениальные идеи не содрал с короля ни копейки? Нюх потерял?

— Да только такие профаны в бизнесе, как ты, сразу пугают клиента страшными цифрами! Надо дождаться, когда рыбка поглубже заглотит наживку, вот тогда она никуда не денется! И ты лучше побеспокойся, что там наши беспредельщики делают, чем своими кривыми руками в мои дела лезть! — мигом надулся оскорбленный в лучших чувствах пес.

Мысль была здравая, что-то мы задержались в столице. Допив вино, дала команду возвращаться на базу. Я так глубоко ушла в свои думы, что не заметила, с каким облегчением переглянулась эта парочка…

ГЛАВА 23

Десантник, вооруженный сухим пайком и саперной лопаткой, — наиболее живучая боевая единица.

Вернулась после переговоров из королевского гнездышка разврата и порока. Моих сил хватило только на то, чтобы стянуть обувь и завалиться в койку. По всей видимости, продрыхла я до обеда, так как проснулась от громкого вопля собственного организма, требовавшего удовлетворения всех надобностей, и ощущения постороннего присутствия.

С трудом оторвав голову от подушки, покрутила головой… Нет, никого не видно. Показалось…

Прочапала в санузел, влезла под душ, дабы смыть с себя дворцовую грязь и усталость последних дней. Только намылилась, как внимание привлекло странное движение, пойманное боковым зрением: мой лифчик, лежавший поверх корзины для белья, принялся куда-то уползать. Точнее, медленно, но верно продвигался в сторону чуть приоткрытой двери в ванную комнату.

«Так. Нервы надо лечить, они не казенные», — констатировал мозг.

«И с выпивкой пора завязывать», — просемафорила печень, явно опасающаяся цирроза.

Быстренько смыв мыло, подхватила первую попавшуюся тяжелую вещь — щетку для мытья спины с длинной никелированной ручкой.

Осторожно вышла из душевой. И что я узрела? Бюстгальтер полз, словно червяк, и добрался почти до самых дверей! Сейчас к кому-то заглянет писец…

Тут же, что было сил, голой пяткой ударила пониже замка. Створка распахнулась, человек, сидящий за ней, взвыл и схватился за подбитый глаз, а я в чем мать родила принялась его дубасить по башке своим импровизированным орудием возмездия.

— Дарья! Прошу, только не…

Вот так сюрприз! Папаша Ника, оказывается, ко всему еще фетишист и вуайерист…

— Ах ты гад! — В моем рыке сквозили нотки будущего убийства с особой жестокостью. Нет, мне не жалко, чего-чего, а бельишка-то хватает, но так нагло воровать… Пришлось громко хлопнуть дверью в обратном направлении.

Разогретая в горячем душе и в не менее горячем бою за право на личное уединение, укутавшись в махровый халат, я вышла на кухню и увидела Арка, прикладывавшего пачку пельменей к своему правому глазу с нехилым фонарем. На голодный желудок не скандалилось, поэтому я «приветливо» буркнула:

— Хорош тут строить из себя раненного в жопу бойца, а то я не знаю, что демиург может излечиться движением бровей!

И поставила вариться утренний энергетик, продолжая ворчать, как старая грымза:

— Может, ты уже совсем переедешь, прихватив свои тапочки, пижамку, зубную щетку и парадную вставную челюсть? А то, знаешь ли, я несколько подустала просыпаться и лицезреть твою наглую рожу.

Он молчал и сиял улыбкой дебила, которому выдали кубики с буковками «Ж», «О», «П», «А» и велели сложить из них слово «СЧАСТЬЕ». Я, на манер пилы «Дружба-2», продолжала зудеть:

— Нет, ну что ты вот за мужик? Вроде не мальчик, а ведешь себя как подросток в детском лагере. То в кровать ко мне залезешь, то белье украсть пытаешься. Ты еще лягушку мне в постель положи или лицо зубной пастой разрисуй. Вот чего добиваешься?

— Чтобы ты привыкла к моему присутствию в своей жизни, — выдал мерзавец и застенчиво хлопнул ресничками. — Поэтому я и пробую разные варианты своего поведения.

В ответ на это программное заявление по моему охмурению я, бухнув перед его наглостью чашку недоваренной бурды, рявкнула:

— Вот давай ты не будешь мне тут выступать в роли влюбленного, а опять станешь надменным ублюдком. Ты мне в таком виде как-то больше нравишься. И добавила «про себя»:

«Боже, чего я несу… Еще пара таких вот визитов, и точно буду встречать его поцелуем в щечку!»

Папулька ушлепка тут же принял облик, который мне прекрасно запомнился по нашей с ним первой встрече, и на душе сразу стало радостно. Что ни говори, но привычный вид врага как-то милее, нежели надетая на его волчий оскал маска овечки. Кофе был сварен, я нацедила свою мензурку и решила узнать, чего это его паскудное величество зачастило ко мне с визитами.

Но поганец меня определил:

— Дарья, ты когда-нибудь жила с мужчиной?

— Только подживалась, — оскалилась скрытность, не желающая делиться фактами из личной биографии.

— Ты вообще бываешь серьезной?

— Сейчас я серьезна, как раковая опухоль. И поэтому, дорогой противник, давай ты уже скажешь правду, какого хера прицепился ко мне, как цыганка на вокзале?

Они-с вскочили, приняли пафосную позу (глазки горят, щечки раскраснелись, кулачки сжаты) и стыдливо промолвили:

— Ты мне нравишься.

«Не заливай, — зевнул жизненный опыт. — Такие, как ты, не испытывают никаких чувств. Вы привыкли только брать то, что хочется, а если кто-то вам отказывает в удовлетворении желаний, искренне не понимаете, как таким подаркам судьбы можно отказать. Ты же меня в асфальт закатать хотел, а теперь поешь о высоких чувствах».