Екатерина Казакова – Коммандос из демиургов (страница 15)

Водяной после совместного распития литра виски нарек меня своей дочерью и одарил приличным сундуком нереально красивого речного жемчуга. Ну а у меня теперь был надежный собутыльник, если мне хотелось пропустить стаканчик-другой втихаря от бдительного Сосискина. В скором времени к нашим с ним пьянкам присоединился и сам Хозяин леса, так что классика жанра оказалась соблюдена.

Теперь по моей просьбе речные жители стали хватать за ноги демиурчиков, когда те приходили искупаться в довольно холодной воде, а нечисть пугала отважившихся сунуть свой нос в их владения. Водные процедуры и вылазки в лес за съедобными дарами природы немедленно были прекращены. Запахло немытыми телами, грязным бельем и верными спутниками антисанитарии — вшами, и это помимо бессонницы и хронического чувства голода. Демиурчики даже посмели попытаться пробраться в дом, но их отбросило защитное поле, настроенное только на пропуск меня, Сосискина и драконов. Назревал кризис, а мы его решили подогреть.

С утра я напекла пирогов, и мы с верным другом под голодными взглядами десятка бомжей отправились пить чай к Снурку. Улучив момент, шепнула в сенях его сыну, что сегодня мне наверняка потребуются услуги Шнурка и его дружков, а также попросила сообщить Плурке, что, скорее всего, вечером пять городских неженок соберутся и пойдут на соблазнение самых видных парней. Ловушка для лохов была расставлена, осталось только загнать их в ее широко раскрытые двери.

Вернувшись от старосты, мы застали оборванных вонючек за подготовкой митинга протеста против творимого мной беспредела.

— Лучше бы они голодовку объявили, — прокомментировал пес.

— Не будь бякой, они и так сколько дней не ели! — пожурило его мое удовлетворение от увиденного.

Послушав пару минут, как ребятишки сотрясают воздух своими претензиями в мой адрес, я приказала назначить переговорщика. От имени салаг депутатом Балтики был назначен Крыс. С умным видом, пропустив все мимо ушей, я взяла ответное слово:

— Знаете, вы за это время мне так надоели своей тупостью, что я не поленюсь подробно объяснить, за что считаю вас никчемными, скудоумными, неприспособленными к жизни, избалованными, эгоистичными гаденышами. Вы не умеете жить, вы способны только паразитировать на других. Вместо того чтобы объединиться самим и сложить капиталы, вы бросились в одиночку швырять их на ветер, не задумываясь: «А может ли бриллиантовое колье, которое стоит целое состояние, равняться цене банки сметаны?» И все потому, что никто из вас в своей пустой жизни не заработал и копейки. А когда вам нечего стало менять, никому не пришло в голову, что на еду можно заработать. Ну и кто вы после этого, как не трутни? Вам не хватило ума распределить обязанности между собой, вместо этого каждый нанял себе штат слуг, которые только не жевали за вас. Никто не вызвался дежурить по ночам и охранять сон остальных. Вы предпочли трястись от страха под своим одеялом, вместо того чтобы распределить вахты и спокойно спать. Я молчу о том, что можно было не кадриться и кобелировать, а попросить местных жителей показать, что съедобного есть в лесу и какие лекарственные травы вам могут помочь при случае. Да что я распинаюсь, родители сплавили вас сюда, прекрасно зная, что вы подохнете тут в первый же день. Вы позор своих семей, худшие их представители, в том случае, если бы вы не могли вернуться к жизни в своем мире, вас все равно сюда отправили бы как самых бесполезных. Вы не можете защитить себя в случае опасности, и все вы еще находитесь здесь только потому, что мои друзья каждую ночь не дают вас сожрать. Мне глубоко плевать на свой проигрыш, мой пес и без Ткани Мироздания прекрасно будет ставить на рога все обитаемые миры, а у меня хватит сил и средств дать отпор любому, кто попробует причинить мне или моей семье вред. И Совету демиургов я ничем не обязана, свой квест прошла сама, не прося ни у кого помощи, а их внутренние проблемы никаким боком меня не касаются. Всего, что у нас с Сосискиным есть, мы добились сами, благодаря своим способностям и талантам. И если мне придется еще раз выступить против любого темного урода, смею вас заверить, я надеру ему задницу, а Сосискин вытрясет всю его казну. Поэтому давайте, совершайте ритуальные самоубийства, ножи я, так уж и быть, вам выдам, и валите отсюда домой, поближе к кухне. Тратить свое время на вас больше не намерена, мне и без того есть чем заняться. Но вы можете остаться тут и попытаться доказать самим себе, что вы не отбросы общества. Одно скажу точно: вы никогда ни за что не сможете выиграть в «Пройди путь Избранной», вас прикончат, как только вы отойдете от моей юбки дальше чем на километр. А мой изворотливый друг найдет в договоре лазейку, и я сама наберу команду, которая порвет всех на своем пути к славе, а вы станете корчиться от зависти, глядя, как других носят на руках восторженные поклонники и какими милостями их осыпает Совет демиургов.

Я закончила говорить, и что тут началось, какая пена поднялась… Кому же приятно услышать, что он никто на этом празднике жизни. Мне пришлось долго ждать, пока наконец Мальвина в запале не крикнула, что они и без меня прекрасно справятся и победят главного злодея. Народ после этих слов выразил горячее желание прям сейчас пойти священной войной на законного представителя темных сил на земле.

«Попались, лошарики!» — радостно захлопала в ладошки моя подлость.

Ну а я решила для закрепления успеха кинуть лакомый кусочек:

— Если вы, убогие, сумеете намять бока деревенским, я принесу вам свои извинения и признаю, что вы можете идти сражаться с Наместником тьмы. Скажу больше — мы с Сосискиным начнем относиться к вам как к равным.

После такого роскошного предложения облапошенные срочно кинулись готовиться к ратному подвигу. Девочки приводили свою внешность в порядок, красили глаза и делали прически, а мальчики нервно заламывали руки и подбадривали себя. Выловив из толпы Крыса, я сделала ему внушение:

— Не вздумай попытаться применить свои чары или пустить в ход клыки: моментом на кол всех посадят, а если нет, то я тебе лично расплавленное серебро волью в глотку, мне осложнения с местными без надобности!

Полувампир понял, что я не шучу, и именем Творца Сущего поклялся мне использовать только свои кулаки. Наивный ребенок не знал, что он мне нужен живым и здоровым, в противном случае я бы и пальцем не пошевелила, даже если бы его убивали при мне.

Когда обреченные ушли, мы с Сосискиным, прихватив видеокамеру, понеслись другой тропинкой к пятачку, на котором происходили посиделки сельской молодежи, — надо же было занять места поближе. Следует сказать, зрелище того стоило.

Как красиво Шнурок уложил Кабана одним ударом… С какой экспрессией Плурка таскала за волосы Мальвину. Как душевно визжала Бестия, когда какая-то деваха, повалив на землю, охаживала ее прутом. Ни с чем не сравнимое удовольствие мы получили, наблюдая, как Альфонсу разбили нос, а Гламурчику выбили передний зуб. Белокурый Лель по праву мог гордиться заплывшими глазами, а Цветочек — рассеченной бровью. Вид несчастной Плюшки, которая, охая, потирала отбитые бока, и вытирающая слезы отрезанной зеленой косой Заумная, до сих пор стоят перед глазами. Ну а позорный полет Крыса в кусты вызвал у нас бурные аплодисменты.

Через два часа я с чувством глубокого удовлетворения рассматривала побитых демиурчиков. Для полной деморализации попросила драконов снять защиту и загнала пострадавших в своей первой в жизни драке в дом. Там, на большом экране домашнего кинотеатра, они еще раз пережили минуты своего позора, а мы с Сосискиным с удовольствием комментировали особо тяжелые для утырков моменты.

Потом я выгнала всех во двор и попросила двух телохранителей сойтись в рукопашной и сразиться на мечах. Для усиления эффекта одним из сражающихся стала та самая девушка, которая хотела разорвать жреца.

По окончании спаррингов потащила морально уничтоженных недобитков смотреть кладбище нечисти. На их могильных холмиках, как Ленин на броневике, изобразила пламенное выступление:

— Драться, как дракон, сражаться, как дракон, побеждать, как дракон, зарабатывать деньги, как Сосискин, и кидать подлянки, как я, может любой из вас. Поэтому завтра на рассвете каждый из вас скажет мне, хочет он стать таким, как мы, или предпочтет остаться дерьмушником на всю грядущую жизнь.

Когда я засыпала, честность спросила меня:

«А ты сама-то можешь делать все то, чему хочешь научить демиургов?»

И я, сонно улыбнувшись, ответила:

— Не-а, для этого есть специально обученные люди!

ГЛАВА 8

Самые большие неприятности в этой жизни нам доставляют близкие люди.

— Дашка! Дашка! Вставай, лиса золотушная, мы проспали!!! — безжалостно ворвалось в мой сон, в котором я на БТР гонялась за демиургами из их Совета и периодически постреливала по сторонам.

Открыв глаза, узрела перед собой недовольную морду Сосискина, чья филейная часть грозилась раздавить мне грудную клетку. Сбросив паникера с себя, сладко потянувшись, хриплым спросонья голосом уточнила:

— Куда мы проспали? На ракету, стартующую к Земле? Или, может, у нас под окнами десять трупов уже попахивают, а я задерживаю похороны?

— Тьху на тебя, жаба безответственная, ты им сказала, что на рассвете они должны сделать выбор, а скоро уже обедать пора! — в сердцах плюнул пес. — Давай уже определим самых стойких и поедим, наконец!