Екатерина Кариди – После развода. Срока давности нет (страница 23)
Как бы то ни было, спустя пять лет Богдану пришлось вернуться.
Потому что закончил учебу и приехал домой сын Владимир, и надо было решать вопрос с фирмой.
А у Марины…
Говорят сорок лет — бабий век? А, ну да, именно так. А потом, подобно змее, скидываешь старую кожу, рождаешься заново из пепла измен и предательств. Как феникс. И вот ты ягодка опять, только уже с кнопкой «от дурака» и многими встроенными опциями.
Потом уже, оглядываясь на прошлое, Марина могла бы сказать, что в ее жизни давно уже все стояло на месте, как будто спеклись колесики в механизме. Эти двадцать лет. Каждодневная рутина, работа, дом. Их брак с Богданом изначально был по любви, и до самого прискорбного конца страсть все еще не угасла. Просто была убита.
Но это уже неважно.
Важно то, что она изо всех сил тянула семейный воз. Старалась соответствовать, доказывала, что достойна стоять рядом, быть соратником, гордилась мужем и сыном. И за всем этим потеряла себя, стала придатком, от которого в итоге избавились.
Не она первая, не она последняя, многие женщины так. Растворяются в мужьях, семьях, отдают все. А потом, в результате, их выбрасывают за ненадобностью, как выслужившую свой срок батарейку. Никто не ждет такого, все думают, что с ними никогда…
Можно посмеяться.
Зато хорошая встряска помогает расставить все по своим местам.
Тогда, вернувшись из Питера, Марина как будто сбросила несколько лет, а заодно и весь груз негативных мыслей.
А они были. Потому что смотреть в записи, как твой муж счастливо женится на молодой любовнице, больно. Можно сколько угодно отрицать, но это так. Еще больнее читать поздравления отцу на свадьбу от сына.
Она с самого начала этой эпопеи с разводом, как будто бежала в дымном тоннеле и задыхалась. Пыталась вырваться из колеи, в которую ее швырнула жизнь. Все эти попытки заткнуть чудовищную пустоту, пожирающую тебя, работой, они, конечно, хороши. Но отнимают жизнь.
А тут вдруг снова ощутить себя женщиной. Свободной. Красивой.
Нравится мужчинам, ловить на себе их взгляды. Знать, что на тебе кружевное белье, и что тебе всего-то сорок!
Все только начинается.
Переступили через нее? Да и Бог с ними со всеми, совет им да любовь. А ей нужно переступить через прошлое и…
Нет. Не кидаться очертя голову в новые отношения, творить глупости. Кнопка «от дурака» у нее для чего? Это просто было другое качество жизни, когда знаешь себе цену и впервые можешь жить для себя.
Прежде всего, она полностью сменила гардероб, а потом с ходу набросилась на работу. Наверное, потому, что на данном этапе именно работа приносила ей удовлетворение. А то, что «Ангар» преображался и внешне, и изнутри, превращаясь в полноценную фирму с именем, еще и гордость. Теперь у них были неплохие продажи и перспективы роста.
И да, помимо обычных посетителей, особые «гости» к ним в «Ангар» наведывались часто. Каждое двадцать пятое число месяца сына обязательно посещал Захар Проничев. А еще у них регулярно бывал Самохин. Интересовался делами субподрядчика. Марина подозревала, что Владислав Всеволодович в основном заходит попить с ней кофе, но никак не показывала этого. Если ее личное обаяние идет на пользу делу, то пусть оно так и идет.
Кстати, примерно через полгода после того, как она вернулась из поездки, ей позвонил тот художник, Прохор. Спрашивал, нельзя ли написать с нее портрет.
— В-ваши в-волосы. Очень необычные.
Он немного заикался, и даже сквозь гаджет просачивалось его смущение. Было неожиданно, но Марина согласилась. Он назначил ей встречу в своей мастерской, было несколько сеансов, каждый раз этот мужчина смущался, видя ее. И ракурс выбрал достаточно необычный. Он писал ее со спины вполоборота на контражур, и главным пятном на картине были именно волосы, вьющиеся, переливающиеся как серебро.
Но это только на первый взгляд. За этим всем было видно женщину, загадочную и недоступную. Если честно, Марина была поражена. Когда она спросила, сколько должна за работу, тот вымученно улыбнулся и потер руки.
— Нисколько. Это п-подарок.
Ну если так.
Теперь портрет висел в ее комнате на съемной квартире.
Вот еще, кстати. Марина была активно занята поисками квартиры. Большую часть отступных Богдан ей выплатил и скоро должен был рассчитаться полностью.
Год почти прошел.
Когда внезапно случилось непредвиденное.
Марина была на работе, когда ей пришло извещение.
Троюродная тетя, их с Симой отца сводная сестра. Родители с ней практически не общались, какая черная кошка пробежала между ними, Марина не знала. Да и родители рано ушли из жизни. После этого тетя Таня резко оборвала все контакты и уехала жить в деревню. Из всей семьи она переписывалась только с Мариной, а в последние год-два и это прекратилось.
И вот сейчас эта тетя Таня скончалась и оставила ей в наследство полдома где-то в глуши. Но это было еще не все. Оказалось, что у тети Тани была дочь, сирота, которую та удочерила. Ребром встал вопрос, либо кто-то берет на себя опеку над ребенком, либо девочку определят назад в детский дом.
Ехать туда было около восемнадцати часов, Марина собралась в тот же день. Хотела одна, но тут на дыбы встала Сима.
— Не поедешь одна в эту глушь. Спятила? Там неизвестно, по каким пердям ехать придется, да еще ночью! Степа отвезет.
Потом они ехали на внедорожнике мужа сестры. Он молча вел машину, Сима тихо ругалась сквозь зубы, поминая на все лады геморрои и родственников, Марина отрешенно смотрела в окно. Еще дома успели обговорить, что сестра будет писать отказ. Хотя ей полагалась какая-то доля от дома, Сима вообще не хотела туда соваться. Марина и сама понимала, что там, скорее всего, одни проблемы. Она думала только о девочке.
Добрались до места они ближе к полудню, вымотанные смертельно. Дороги оказались именно такими, только еще хуже. Пока расспросили, пока дом нашли, пока перекусили хоть чем-то, было около двух.
Тогда же и выяснилось, что тетку уже успели похоронить, у них, де, не принято держать покойника долго. Но осталась сиротка, Даша, пятнадцать лет, детдомовка, взрослая уже, работать может. А дом есть, да, но на нем обременения, долг за свет и за воду… У Марины понемногу начинало звенеть в ушах.
Все это сыпалось на голову, нарастая как снежный ком. Но разом оборвалось, когда она вошла в дом и увидела девочку. Худенькая, бледная, совсем одна в пустой комнате. Какая-то… словно не от мира сего. Русые волосы подстрижены под каре, заплаканные темные глаза просто огромные, тонкие, почти прозрачные руки на коленях скорбно сложены.
Один только взгляд, Марина уже знала, что костьми ляжет, но не отдаст эту девочку в детдом.
Да, было непросто, труднее всего пришлось с органами опеки, но по всем юридическим вопросам сильно муж Натальи, Глеб Покровский. Дал хорошего адвоката, пара звонков, а дальше дело пошло.
Девочку Марина сразу забрала с собой. Потом была целая эпопея по удочерению. Сразу остро встал вопрос с жилплощадью, но и с этим повезло. В общем, так вышло, что квартиру Марина купила в том же доме, только выше этажом. И пока там проводился ремонт, все они по-прежнему жили у Вали на съемной. Девочки были одного возраста, Даша подружилась с Валиной дочкой Ольгой.
Говорят, когда жизнь отнимает все, она обязательно дает что-то равнозначное взамен. Надо просто не пропустить свой шанс, увидеть.
Наверное, это все-таки был дар свыше. Марина не хотела даже думать об этом, чтобы не спугнуть, не сглазить. А эта девочка, она просто вошла в ее жизнь и ту пустоту, что там была, заполнила. Счастье, когда есть, для кого жить и с удвоенной энергией работать. Снова ощущать себя нужной.
Марина устроила Дашу в колледж на графический дизайн (тоже пришлось задействовать кое-какие связи, но это того стоило). Теперь они учились там вместе с Ольгой.
А еще через год обе девчонки пришли в «Ангар» на стажировку.
Практика на месяц, в самый разгар лета. Треть сотрудников была в отпусках, генеральный директор Денис Захарович тоже. «На хозяйстве» остались Марина, главбух и зам по логистике. А работа кипела, как обычно, и даже шустрее. Потому что лето, люди строятся, надо успеть.
На тех участках, что были рядом с «Ангаром», поднимались коттеджи и таунхаусы. Теперь это были не какие-то задворки промзоны, а вполне цивильный поселок, даже какие-то зачатки благоустройства просматривались. Их «Ангар» тоже разросся, они даже пристроили отдельный выставочный павильон, в котором демонстрировались образцы продукции и для наглядности макеты жилых блоков с внешней и внутренней отделкой.
Как раз в этот павильон Марина и посадила двух своих практиканток. Только разместила девочек и уже выходила, навстречу ей попался Самохин.
— Марина Сергеевна, а я вас ищу.
В последнее время Самохин ее навещал даже чаще, чем обычно. И все бы ничего, но зайдя на минутку, кофе с ней попить, он обычно засиживался. Это отвлекало от работы, а послать лесом инвестора и генподрядчика как-то не выходило.
Марина улыбнулась:
— Здравствуйте, Владислав Всеволодович. Кофе?
И показала жестом в сторону главного корпуса. Однако мужчина остановился и, склонив голову набок, проговорил:
— А знаете, я ведь дом почти закончил. Интерьерами, вот, занят, думаю, дизайнера пригласить. Глянете, Марина Сергеевна? Может, по отделке подскажете что-то?