Екатерина Кариди – После развода. Срока давности нет (страница 22)
Все дни были заняты, и Марина уже выгреблась из того своего омертвелого состояния. Столько новых планов, идей.
И тут эта свадьба.
Ее как будто откинуло назад, в прошлое. Нет, не было сожалений, ревности, слез. Только пустота на том месте, где когда-то горело сердце.
А свадьба была громкая, с размахом, профили Вики в соцсетях все пестрели фотографиями и роликами. Кое-что даже просочилось в новостные каналы. Марина смотрела на своего бывшего мужа и его молодую жену. Невозможно было не признать, что со стороны они неплохо смотрелись рядом.
Козырная пара, как это теперь модно. Крупный серьезный мужик, уже взрослый, матерый, отряхнувший с себя прах старых отношений и созревший для новой любви, и такая куколка-блондиночка. Интересно, как у них обстоят дела в постели? Судя по сияющему личику Вики, хорошо. Мысль была мазохистская, потому что сразу вспомнилось все. Так ярко, до боли.
Марина свернула все, выключила ноутбук и вышла из дома.
Нужно было проехаться по городу, отвлечься. Она была в торговом центре, когда ей позвонили.
Марина в этот момент выбирала лопатку в вакуумной упаковке, думала, чего-нибудь вкусного на обед приготовить.
— Да, — ответила, мельком взглянув на высвечивавшийся контакт.
— Слушай! — понеслось из гаджета. — Нас Ната к себе приглашает!
— Подожди, — упаковка охлажденной грудинки так и осталась у нее в руке. — О чем ты, Сима, какая Ната?
— Пс-с? Марина, включай мозги. Наталья, подруга моя институтская, Денис Проничев ее сын. Вспомнила?
— Ой, ё-ё-ё! — Марина чуть не стукнула себя по лбу. Забыть родного шефа! — Что-то я совсем торможу сегодня.
— Ну слушай, Ната приглашает к себе, едем на три дня в Питер, ты, я и Галка! — выдала Сима и еще добавила многозначительно: — Будет движ. И мужики.
Она не выдержала, засмеялась:
— Иди ты!
— О, повеселела наконец, — хохотнула Сима. — Что решила? Едешь?
Марина даже растерялась в первый момент, а потом какой-то шальной волной плеснуло веселье, как будто пузырьки хорошего настроения забурлили в крови. И махнула рукой:
— Еду.
— Тогда пакуй чемодан, я сначала за Галкой, потом за тобой.
Но раздумывать было некогда. Марина побросала все вакуумные упаковки с мясом и бегом покатила тележку на кассу. Потом сорвалась домой, на ходу созваниваясь с девчонками. Дома быстро собиралась, запихивая вещи в сумку на чистом автоматизме. Сима еще время от времени врывалась в момент подготовки и подначивала:
— Платье бери вечернее! И кружевные труселя. Галка берет! Свои псятшестого. А что? Хорошего человека должно быть много!
Марина закатывала глаза, еле сдерживаясь, и тихо материлась сквозь зубы. Но через пару часов они, уже прорвавшись через городские пробки, летели по трассе в Питер, хохоча во все горло.
Три дня прошли замечательно.
Из свободных мужиков… Вот это следовало бы отметить особо.
Был друг Натальи, художник Прохор. Мужик лет под пятьдесят, обычный такой лысеющий дядечка, носатый и с пузцом. Как увидел их троих, входящих в ресторан, впал в панику. И под сдержанные взрывы их дамского хохота быстренько смотался оттуда. Их, конечно, познакомили, но никто и не воспринял это всерьез. Как сама Наталья сказала — дохлый номер, все равно что пытаться свести тигрицу с хомяком.
На самом деле, это было очень хорошо. Отвлечься, сменить обстановку, набраться новых впечатлений.
Забыть то, что больше не нужно помнить.
Все равно что сбросить старую израненную, потрескавшуюся кожу.
Потом можно вернуться домой и начинать жить заново.
Обычно вопросом, есть ли жизнь после свадьбы, задаются совсем молоденькие девушки. У которых розовы сироп в голове, а жизненного опыта с горошину. Когда таким вопросом задается взрослый сорокалетний мужик, это уже симптом, что депрессия кроет полным ходом.
Неделя прошла. Все бесконечные свадебные мероприятия отгуляли. Вроде бы. А нет, еще не все. Еще продолжались какие-то визиты, гости, застолья. Богдан ощущал себя как выжатый лимон. Не физически. Физически он был полон сил и на потенцию не жаловался. На печень тоже.
Но глядя на Вику, порхавшую среди гостей, не мог понять, нахрен ему это было нужно.
В голове крутились мрачные мысли, а в груди — ядом травил откат. Он возлагал много надежд изначально, но не получил пока что ничего из того, на что рассчитывал. Его мучили неудовлетворенность, нет-нет, да и прорывавшиеся мысли о бывшей жене. На самом деле, вспоминал он Марину гораздо чаще, чем мог себе позволить.
Но вот это вот — торчать рядом с малолеткой женой, с которой у него ничего общего, оно ему никуда не уперлось.
Сворачивать надо было этот дурдом и браться за работу.
Он так и стоял в стороне и курил сигарету за сигаретой, глядя в сад. Неожиданно к нему подошел тесть.
— Что невесел?
— Да нет, — Богдан аккуратно отправил сигарету в пепельницу. — Все хорошо.
— У меня вот какое предложение к тебе, — начал Ярцев.
— Я слушаю.
— У меня есть дело в Сибири, — Ярцев медленно цедил слова, глядя в ту сторону, где его дочь о чем-то говорила с Ксенией Иварцевой. — Дело прибыльное, оборот в десять раз больше твоего здесь. И еще больше развернуться можно.
Потом выложил весь расклад. И процент, который придет на его долю. Богдан невольно застыл, прищурившись, предложение было серьезное.
— Раньше Андрей занимался моей частью бизнеса, сейчас ему не с руки. Поедешь? — тесть перевел на него взгляд.
— Поеду, — Богдан согласился не раздумывая.
— Хорошо, — кивнул Ярцев. — А за твоей фирмой мы здесь присмотрим.
С того дня прошло пять лет.
Большой срок. За пять лет можно было успеть многое.
Бизнес, управлять которым Богдана отправил тесть, действительно был велик. В этом Дмитрий Ярцев ему не соврал. Целая сеть компаний, там было все, и промышленные производства, и лес, и многое другое. Прибыв на место и разобравшись, что к чему, Богдан впервые почувствовал, как у него расправились плечи.
Это было серьезное дело, где он мог по-настоящему проявить себя, развить и приумножить. А не колупаться в своей фирме чайной ложечкой. Говорят, самые большие деньги вертятся в столице, нет, самый большие деньги вертятся там, где он был сейчас. В столице они оседают. Но на начальном этапе его это не интересовало.
Богдан так доподлинно и не узнал, что именно произошло между братьями Ярцевыми. По какой-то причине Андрей отказался участвовать и занялся только своей долей, хотя раньше именно он вел эту часть бизнеса брата. Выяснить удалось только одно: Дмитрий и Андрей были сводными, отец один, разные матери. Возможно, в этом крылись какие-то семейные тайны и разногласия. Почему это вдруг вскрылось именно сейчас и что там на самом деле было, Богдана не интересовало. Он получил место в деле и хороший процент и намерен был сколотить на этом свой собственный капитал. В этом случае «вложение» можно было считать выгодным.
Только не бывает жирных бонусов за просто так. За все приходится платить.
И тут тесть поимел его так, что Богдану оставалось только сцепить зубы и крепиться. За его фирмой присмотрел, как и обещал, утонуть не дал, прислал толкового зама, даже вывел в прибыль. Только ИО директора в ней теперь была Вика.
Но не так-то прост и доверчив был Богдан Зарубин, чтобы прогнуть его окончательно. Понимал, что может потерять если не все, то половину точно. Поэтому не стал выкупать через год те активы, что по договору дарения отошли сыну. Оставив все как есть, Богдан вроде бы сохранил свое.
Фактическим владельцем фирмы по документам числился его сын Зарубин Владимир. Которому на тот момент было двадцать и предстояло еще несколько лет учиться в штатах (в этом, кстати, тесть тоже здорово помог). Но за эти несколько лет многое могло случиться. Богдан вроде бы контролировал ситуацию, но все было зыбко. Это раздражало.
Еще больше раздражала Вика. За эти пять лет она приезжала к нему трижды. Побыла за эти три раза в общей сложности месяц. Климат ей не подходил, тусовка не та, а Богдан был постоянно занят на работе и времени ей уделить не мог. И не хотел.
Он просто не хотел.
Не спасало ситуацию даже молодое тело. Флер новизны окончательно прошел, осталось только сухое осознание, что он теперь привязан к этой взбалмошной, разбалованной самке, считавшей его своей собственностью. Иногда он просто физически ощущал на своей шее поводок.
За это время у них с Викторией родился дочь Вероника. Сейчас ей было уже четыре. Хорошенькая девчушка. Наверное, ему всегда хотелось иметь дочь. Иногда Богдан думал, что если бы они с Мариной родили дочь, представлял даже.
Это были пустопорожние, выматывающие душу фантазии. Бессмысленные, как фантомные боли. Давно все отсечено, нечем чувствовать. А то, что осталось, — всего лишь гештальт, незавершенное дело. Просто потому, что каким-то образом последнее слово за ней осталось, а он теперь продолжал кричать в пустоту.
В общем, конечно, о бывшей жене он не вспоминал. Контактов не искал, незачем. Он НЕ хотел знать, чем она занята, с кем спит и прочие детали. Отрезал от себя, раз она не пожелала от него ничего принять. Но этот самый гештальт, как заноза, присутствовал в глубине души постоянно.