Екатерина Кариди – После развода. Первая жена (страница 4)
- Скажите, уважаемая, как вас зовут? – спросила Аня.
Женщина насторожилась:
- Зачем вам это?
- Простая вежливость. Вы знаете мое имя, а я ваше нет.
Несколько секунд экономка молчала, наконец все-таки выдавила:
- Валентина Альбертовна.
- Очень хорошо, Валентина Альбертовна, — Аня даже смогла улыбнуться ей. - Если мне когда-нибудь удастся пересечься с господином Демидовым, я обязательно расскажу ему, как вы блестяще выполняете его распоряжения.
Женщина буквально побелела.
- Составьте список того, что потребуется для составления букета и цветочных композиций, - проговорила сухо и без эмоций. – Вам все доставят в кратчайший срок.
И вышла, оставив ее одну в комнате.
***
Цветы и аксессуары ей привезли в течение часа. Все высшего качества, очевидно, очень дорогое, в другое время Аня бы восхитилась. Сейчас ее не интересовало ничего, а от мысли, что все это делается по приказу бывшего мужа, становилось тошно.
Но ведь прекрасные цветы ни в чем не виноваты, верно? И работа есть работа, Аня не умела делать ее плохо.
***
Цветочные композиции из белых роз и нежно кремовых фрезий к вечеру были готовы. Их доставили в особняк и установили в холле.
А отдельно подготовленный букет крупных белых анемонов Арсений Демидов распорядился отнести в свой кабинет. Там он долго сидел за столом, опираясь на кулак, мрачно смотрел на цветы. Сбитые костяшки уже поджили, остались только запекшиеся корочки. Потом резко встал, подхватил со спинки кресла пиджак и вышел.
Первый день на новом месте подошел к концу. Анна застыла у окна в своей комнате, смотрела в сад. Сад здесь был большой, деревья высокие, а забор, кажется, еще выше. Но это образно.
Чувство, когда накатывающая усталость дрожит внутри, но ты не можешь себе позволить ощутить ее. Бывает же иногда, когда очень много работы, и ты выполнил все, что запланировал, но впереди несоизмеримо больше.
А сад здесь действительно был большой и, кажется, ухоженный, насколько она могла видеть. Оранжереи… Их из ее окна не было видно, Аня могла только предположить, где теперь будет находиться ее новое «место работы». И как часто она сможет там бывать. И подолгу ли.
В течение дня ей приносили еду в комнату. Аня надеялась, что удастся выходить и есть в общей столовой. Она ведь теперь что-то вроде персонала. По шкале господина Демидова где-то посередине между горничной и садовником, так почему бы ей не питаться вместе с остальными?
Но нет. Когда в первый раз принесли еду, экономка высокомерным тоном сообщила:
- Господин Демидов распорядился составить для вас особое меню. В него входит здоровая пища.
Аня ничего не сказала, но невольно подумала: на хлебе и воде он собрался держать ее, что ли? Оно и понятно, ему нужно минимизировать расходы. Но когда занесли поднос с едой, Аня невольно ужаснулась.
Сухой голос экономки вернул ее в действительность.
- Если у вас есть предпочтения в пище, можете озвучить. Мы учтем.
- Это войдет в список того, что на меня потрачено? – спросила Аня.
А та проскрипела, насмешливо глядя на нее:
- А вы как думаете?
- Я никак не думаю.
Очень хотелось послать, но Аня выдержала и не изменилась в лице. Очевидно, экономка все-таки ожидала взрыва с ее стороны, потому что в глазах мелькнуло разочарование, потом она сухо проговорила:
- Если это все, я ухожу. Приятного аппетита.
***
Какой после всего этого мог быть аппетит? К счастью, у нее была работа и время отвлечься. И да, Аня поела днем, хоть вкуса еды и не чувствовала. И поужинала тоже. Нет смысла морить себя голодом. Как это ни цинично звучит, но будет она есть или не будет, не имеет значения. Все уже потрачено на нее, значит, у нее это вычтут.
Он, ее бывший муж, просто опутывал ее всем этим как паутиной. Хотелось зажмуриться и заплакать.
Не дождется.
Сейчас она смотрела в окно. Уже темнело, но глаза привыкли, она пыталась разглядеть высокую стену, скрытую за деревьями, и ворота, через которые ее привезли сюда утром. Ворот было двое, внутренний двор, внешний…
А темнело быстро, очень скоро все залило чернильной чернотой.
И вдруг эту темноту разрезал яркий свет фар. Кажется, перед наружными воротами остановилась машина.
глава 3
Арсений поехал в тот дом, хотел убедиться лично. Можно было поручить все проверенным людям, кто с ним уже не один год, и не светиться самому. Тем более что ему это не выгодно сейчас. Но Демидов помнил простую истину: хочешь, чтобы было сделано хорошо, сделай это сам.
Это не раз помогало ему в делах, еще когда он только начинал. А однажды спасло жизнь. Потому что люди склонны предавать, даже самые близкие и преданные. Поэтому он давно уже доверял не тем людям, что на него работают, а своему звериному чутью.
За которое его так ненавидели конкуренты, потому что он безошибочно чуял, где выгода. А если кто-то вставал на его пути, беспощадно расправлялся. Методы могли быть разные, это жестокий мир. Сейчас его самого загнали в обстоятельства.
А он не терпел, когда приходилось жертвовать чем-то даже для достижения выгоды, к которой планомерно стремился. Говоря проще, Арсений Демидов никогда не отдавал своего, и если шел на какую-то игру, то все отыгрывал. Так или иначе. В этот раз игра оказалась жестче, чем обычно, и затрагивала слишком личное.
Это вызывало ярость глубоко внутри. Ярость зверя, у которого отняли самку. Жажда увидеть кровавые ошметки бизнеса врага была такой сильной, что застилала глаза. Однако он никак не показал этого и сделал встречный ход.
Уже стемнело, когда он подъехал.
Остановился у ворот, но внутрь заезжать не стал. Люди его сопровождения встали поодаль, перекрывая подъездные пути. Демидов заглушил мотор и вышел из машины. Первое, что сделал, обвел взглядом высокий забор, окружавший территорию. В глубине был виден дом, интуитивно он нашел взглядом нужное окно. За ним метнулась тень и исчезла.
Мужчина не изменился в лице, лишь едва заметно дернулась щека.
Этот дом был приобретен через две сделки, которые достаточно громко освещались. И потом еще несколько раз была тайно проведена перепродажа через доверенных лиц, каждого из которых Демидов мог в любой момент взять за горло. Документы по последней сделке хранились у него в личном сейфе, и конечный покупатель и владелец дома был известен только ему.
От размышлений его отвлек звук. Открылась калитка, к нему уже спешил управляющий, Демидов обернулся. Управляющий склонился перед ним и стал докладывать.
Все. Во всех деталях. О женщине, которую он поместил в этот дом.
Демидов смотрел перед собой и слушал молча. В лице не одной эмоции, словно все, что здесь говорилось, ему было совершенно безразлично.
Когда тот закончил, Демидов не сразу ответил, образовалась тяжелая пауза. Управляющий несколько мгновений переминался с ноги на ногу, потом решился спросить:
- Арсений Васильевич, будут еще какие-то дополнительные указания?
И тут Демидов перевел на него взгляд.
Он давно уже привык к тому, что люди усираются и начинают мямлить, когда он смотрит им в глаза. Его прямой взгляд выдерживали и не отводили глаза немногие, по пальцам можно было перечесть.
Сейчас он проговорил, почти не разжимая губ:
- Нет. Продолжайте.
Бросил короткий взгляд на дом, потом развернулся, сел в машину и уехал.
***
Когда увидела те фары на дороге, Аня думала, что это может быть ее бывший муж. Ибо, какой еще таинственный гость может пожаловать сюда ночью. Столько всего перевернулось в душе. А в какой-то момент ей даже показалось, что он смотрит на нее.
Сердце мгновенно подскочило к горлу. Неужели он… будет требовать долг натурой?! Протест взвился факелом. Она сразу же метнулась вбок. Отошла от окна и застыла посреди комнаты, сжимая кулаки и дрожа от дикого выплеска эмоций.