Екатерина Каблукова – Институтка. Уроки страсти (страница 15)

Первый порыв перескочить через стойку, отделявшую его от остальных, схватить и вытрясти из нее всю правду, Рейнард отмел сразу. Слишком много свидетелей, да и не к чему проявлять излишнюю заинтересованность. Следовало сначала понять легенду, по которой несостоявшаяся любовница появилась на скамье подсудимых ровно тогда, когда он находился в зале суда.

Обвинения, зачитанные регистратором, заставили герцога вздернуть бровь, а людей в зале зашуметь в предвкушении: диверсия в поезде, нападение на стражников, поджог и разрушение зданий Блодетта, сопротивление при аресте… Всемогущие боги, да эту девицу следовало не судить, а вербовать, одновременно уволив из инквизиции всех служащих!

– Подсудимая, вы признаете себя виновной? – судья Баррингтон строго взглянул на девушку поверх золотой оправы очков.

– Я? – она прикусила губу, пытаясь сдержать истерический смех.

Рейнард нахмурился. Судя по поведению, девица была на грани нервного срыва. Переигрывала? Или действительно боялась того, что происходило.

Судья недовольно покосился на часы.

– Кто же еще? – недовольно отозвался он – Именно вы находитесь на скамье подсудимых!

Смешки в зале сопровождали его слова.

– Разумеется! – снова вскинулась темноволосая магичка. – Но если я и виновна, то только в том, что училась вместо того, чтобы подобно остальным ублажать таких, как вы!

Смешки стали громче, кто-то присвистнул, а Рейнард тихо хмыкнул. Девица попала в цель: судья был завсегдатаем дома мадам Шуаз, где к его услугам были самые хорошенькие и юные куртизанки. Впрочем, как и к услугам многих, кто сейчас присутствовал здесь.

Баррингтон побагровел.

– Тишина в зале! – он остервенело застучал молотком, призывая к порядку. – Амадин Гросс, упорствуя, вы лишь усугубляете тяжесть наказания.

– Наказания? – девушка хмыкнула и многозначительно промурлыкала: – Ах да, я и забыла: ваша честь обожает наказания!

Зрители в зале зашумели.

Рейнард хищно прищурился, удивляясь подобной информированности. Ему хорошо были известны слабости судьи Баррингтона, но откуда подсудимая знала об этом. Или ее фраза лишь совпадение? Игра слов? Заседание становилось все более интересным. Странно только, что девушка до сих пор не упомянула об их ночном разговоре. Впрочем, отведенные на рассмотрение пятнадцать минут еще не истекли.

– Подсудимая проявляет неуважение к суду! – тем временем взвизгнул судья и снова стукнул молотком. – Она понесет ответственность… за свои преступления.

– Ах, ответственность? – девичий голос сорвался. – Значит, вы все решили, и это заседание – фарс?

Возмущенный гул в зале усилился, девушку определенно поддерживали.

– Действительно, какое может быть наказание, если вина еще не доказана? – выкрикнул кто-то.

– Да что ее доказывать, вы на девицу посмотрите, разве могла она стражников того? – подхватил женский голос, судя по зычности, торговки с рынка.

– Того, может, и могла, но не всех же сразу!

Последняя фраза вызвала смех. Зрители с галерки принялись бурно обсуждать предположения, что тощая девица на скамье подсудимых могла делать со стражами порядка, что они пострадали.

– Тишина! – судья Баррингтон опять схватился за молоток, но стук потонул в шуме голосов. – Тишина или я попрошу очистить зал суда!

Рейнард скривился, не сводя взгляда с девушки. Ее щеки полыхали, а кандалы, сковывавшие тонкие запястья искрили, еле сдерживая рвущуюся наружу магию. Странная реакция для той, кто совсем недавно предлагал себя в любовницы за триста золотых. Тем временем шум в зале стих, Баррингтону все-таки удалось призвать зрителей к порядку.

– Подсудимая Амадин Гросс, поскольку вы упорствуете и не удосужились предоставить суду доказательства своей невиновности, я считаю дальнейшие судебные разбирательства бессмысленными и…

– Стоп! – Рейнард встал и теперь возвышался над всеми.

– Что? – охнул Баррингтон.

Зрители смолкли и затаили дыхание, прекрасно понимая, что на их глазах происходит событие, которого не случалось уже более ста лет: Великий инквизитор использовал право вето.

– Остановите процесс! – повторил герцог.

– Но ваша светлость… – пролепетал судебный распорядитель и замолчал, когда острый как бритва взгляд инквизитора прошелся по нему.

– Вы хотите оспорить мои слова?

– Н-нет!

– В таком случае судебное разбирательство отменяется для уточнения обстоятельств. Дело подсудимой передается в ведение инквизиции!

Глава 8. Амадин Гросс

Амадин плохо понимала, что происходит в зале суда. Отчаяние первых дней прошло, и теперь шальной бесшабашный кураж ударил в голову, словно хмель. Девушка пониимала, что балансирует на грани срыва, магия клокотала внутри, а кандалы на каждую вспышку ярости вгрызались в запястья острой болью, но ей было уже все равно.

После ареста ее долго держали в тюрьме и только на третий день препроводили к следователю. Возможно, длительное содержание в камере без предъявления обвинений было сделано специально, чтобы деморализовать узницу, но тут жандармы просчитались. За это время Амадин, напротив, смирилась со своим положением и начала думать рационально. В любом случае просто так сдаваться она не собиралась.

Охранник ввел девушку в безликий кабинет и вышел, кандалы снимать не стал. По всей видимости, защитники правопорядка Блодетта не обладали магией и опасались заключенных, подобных Амадин.

За столом сидел тучный мужчина со скучным лицом. Бросив на девушку нехороший взгляд, он монотонно пробубнил обвинения и подсунул на подпись.

– Часовню тоже я? – бегло пробежавшись по строчкам, Амадин приподняла брови, изумляясь сколько всего она успела натворить в провинциальном городке. Похоже, под ее арест местные власти решили списать все, что можно и даже то, что списать нельзя.

– А вы можете доказать обратное? – холодно поинтересовался толстяк.

– Мне кажется, доказывать должны вы, – заметила девушка. Она положила бумаги на стол.

– Милая моя, доказательства никому не нужны, – толстяк неприятно усмехнулся. – Ты магическая преступница, которую поймали с поличным!

– Неужели?

– Именно так. Впрочем, если желаешь посотрудничать, я готов снять часть обвинений.

Толстяк откинулся на спинку стула и соединил толстые пальцы, напоминающие сосиски, постучал ими друг о друга. Амадин заметила короткие обгрызенные ногти и ее передернуло от омерзения. Еще один любитель воспользоваться своим положением. Ей определенно везет на таких.

– И в чем же заключается сотрудничество? – все-таки спросила она.

– А то ты не понимаешь? – недобро ухмыльнулся толстяк.

В голове зашумело, а запястья обожгло. Девушка не сразу заметила, что сжимает кулаки в бессильной ярости. Странно было только то, что этот следователь вообще соизволил пояснять что-то, а не повалил животом на стол, задрав юбку. Хотя в кабинете наверняка стояла стандартная магическая защита против насилия. Амадин слышала, что новый Великий инквизитор внедрял ее повсюду. Видимо, дошло и до Блодетта.

Понимание того, что толстяк ничего не сможет сделать, если она сама не позволит, заставило девушку вздернуть голову еще выше.

– Боюсь, в вашем случае я вряд ли смогу помочь, – процедила она. – Не имею обыкновения оказывать подобные милости.

– Значит будете отпираться и отказываетесь сотрудничать со следствием?

– Сотрудничать? – фыркнула Амадин. – Пока что я вижу только принуждение.

Стены загудели, а в углу мелькнула вспышка. Так и есть: защита. Девушка еле заметно выдохнула.

– Тише! – одернул ее толстяк, испуганно озираясь.

Амадин презрительно усмехнулась. Заметив это, следователь скрипнул зубами.

– Очень жаль, что вы отказались подписать признание. Доказательства неопровержимы. В ближайшее время вас переправят в столицу, – холодно процедил он.

– Не боитесь, что я опять устрою страшную диверсию, положу полк доблестных жандармов и пожгу склады? – она опять подхватила протокол и махнула им, звеня цепями от кандалов.

Следователь поморщился и выдернул листок из ее руки.

– Спецвагон для перевозки преступников едва ли это позволит, – он позвонил в колокольчик, стоявший на столе, и приказал жандарму: – Уведите в камеру.

Больше Амадин никто не беспокоил. День сменялся днем, прошла уже неделя, и только тогда ее отправили в столицу.

Дорога запомнилась урывками. Спецвагон неожиданно приятно отличался от камеры и даже от жестких лавок третьего класса. Для разнообразия в нем было тепло. К тому же девушка, как особо опасная магическая преступница, ехала одна в отсеке.

На этом плюсы ее положения заканчивались. Она долго ждала на вокзале, выстроившись с остальными конвоируемыми, после того, что случилось с ней, Амадин опасалась называть этих людей преступниками. Плащ остался в салоне Шуаз, новый ей не выдали, и холодный ветер пробирал до костей. Один из арестованных, высокий широкоплечий мужчина с шрамом на левой щеке, хмуро шагнул в сторону, закрывая девушку от ветра. Она подняла голову:

– С-спасибо.

– Разговорчики! – тут же одернул ее конвоир. Амадин вздрогнула и поспешила опустить взгляд.

Наконец их провели через боковой выход и посадили в тюремные кареты. Вернее было сказать, огромные ящики на колесах, окна которых были забраны мелкой решеткой. Амадин опять ехала одна.