Екатерина Каблукова – Институтка. Уроки любви (страница 4)
Но стоило ей вернуться в этот город, как все снова нахлынуло, а неуместные желания взяли верх. Амадин тяжело вздохнула. Похоже, пребывание в Сен-Кантене окажется сложнее, чем она предполагала.
А ведь их с Рейнардом договор все еще в силе. Шальная мысль поехать в особняк на рю де Флери, ворваться в дом и посмотреть на реакцию герцога пронеслась в мозгу. Представив себе выражение его лица, девушка рассмеялась и тут же покачала головой. Что за ребячество? Даже если она сможет пройти внутрь, что можно там увидеть? Пустые комнаты? Очередную хорошенькую девицу? Или… Дезире? При воспоминаниях о сопернице Амадин охватила злость. Девушка скрипнула зубами, не понимая, на кого она все-таки злится: бывшую актрису, бывшего возлюбленного… или на саму себя, позволившую чувствам в очередной раз взять верх над разумом.
Увлекшись порочными мыслями, Амадин пропустила момент, когда вода окончательно остыла. Ежась от холода, девушка выбралась, растерла кожу полотенцем и спешно закуталась в шелковый халат.
Когда она вернулась в спальню, горничная уже разложила ее вещи. Глядя на заполненный шкаф, магистр Гросс усмехнулась: еще осенью два форменных платья были за счастье. Правда, в Кнайтхофф Амадин прибыла с достаточно обширным гардеробом: чемоданы на вокзале вручил посыльный.
Он появился за три минуты до отправления поезда, занес багаж в купе первого класса (билет прилагался к короткому письму от работодателя) и протянул небольшой футляр:
– Это тоже вам. Счастливого пути.
Посыльный вышел, торопясь покинуть вагон.
Амадин открыла футляр и ахнула: бриллианты. Серьги и браслет лежали, переливаясь на темном бархате. Ошарашенная девушка не сразу заметила записку: “Удачи, птичка”.
Первым порывом было распахнуть окно и выкинуть все прочь, благо поезд уже отъехал от перрона и теперь набирал ход. Амадин даже потянулась к раме, но в последний момент передумала: в конце концов, это ее наряды, вряд ли они подойдут следующей любовнице. Что касается украшений… Если Рейнарду было так проще, что ж… бриллианты всегда можно заложить…
– Простите, магистр, – Милли вошла в комнату. – Коридорный просил передать, что вас ждут в холле.
Сердце подпрыгнуло, а желудок мгновенно скрутило от волнения. Неужели… Великому инквизитору наверняка доложили о ее приезде.
Желая выглядеть как можно лучше и в то же время заставить мужчину ждать, она трижды меняла выбор платья, пока не остановилась на вишневом костюме. Длинная юбка с оборкой из черного кружева и жакет с бархатными манжетами. Тонкая блузка с жабо дополнила образ. И, главное, никаких корсетов. Хватит с нее и того, который она вынуждена была надеть в дорогу.
Руки дрожали, и тюбик помады выпал из пальцев, покатился по полированной поверхности трюмо, оставляя алый след. Как тогда, в салоне Шуаз… Амадин тряхнула головой и быстро закрыла тюбик. Красить губы не стала, только покусала их, чтобы они были ярче, после чего направилась к лестнице.
Ноги подкашивались, и ей пришлось крепко держаться за перила. Зачем он пришел? Что она скажет?
– Амадин! – знакомый голос развеял наваждение.
Девушка посмотрела вниз:
– Пьер? А…
Лучший друг ничуть не изменился. Все такой же долговязый и немного нескладный, он буквально взлетел по ступеням и чмокнул Амадин в щеку.
– Рад тебя видеть!
– Я тоже. Это ты ждал меня?
– Кто ж еще! – он широко улыбнулся. – Ты же сама написала, когда приедешь и где остановишься!
– Верно, – Амадин на секунду опустила голову, чтобы скрыть разочарование, мелькнувшее во взгляде. Она не сомневалась, что, хотя она и не писала никому больше, тот, другой, тоже все знал. И не пришел.
– А где Мари? – как можно более беспечно поинтересовалась Амадин, не желая посвящать друга в свои мысли.
– У нее примерка свадебного платья, – Пьер развел руками. – Как ты понимаешь, туда меня не пригласили.
– Конечно, – кивнула Амадин. – Видеть невесту в платье до свадьбы – плохая примета.
– Ты же в них не веришь.
– Зато Мари верит, – девушка с нежностью посмотрела на друга. – Когда у вас репетиция свадьбы?
Пьер наморщил лоб, пытаясь вспомнить:
– Через неделю, кажется.
– Кажется?
– Я не силен в датах. Родственники прибывают через два дня. Ты придешь?
– К родственникам?
– На репетицию.
– Только если Мари перестанет меня упрашивать стать подружкой невесты, – предупредила девушка.
– Ты бросишь нас у алтаря перед толпой родственников? У тебя нет сердца, – Пьер картинно прижал руки к груди и рассмеялся вслед за Амадин. – Пойдем, я угощу тебя обедом!
Справедливо решив, что дела могут подождать один день, девушка подхватила друга под руку, и они направились по лестнице.
Ресторация Метрополя была все такой же вычурной, какой она осталась в памяти Амадин. Полированный мрамор стен, начищенная бронза, темное дерево, гул голосов, эхом отражающийся от высоких потолков. Переступив порог, девушка невольно бросила взгляд по сторонам, словно ожидая увидеть знакомую фигуру в черном мундире. Но герцог л’Армори никогда не любил это место, предпочитая менее помпезные и людные заведения.
Подавив вздох разочарования, Амадин отругала себя и, подхватив Пьера под руку, направилась следом за метрдотелем к столику у окна.
– Что желаешь: устрицы, омары?.. – поинтересовался друг.
– Густой бульон и ломоть хлеба, – в тон ему ответила Амадин, вспомнив трактир “Веселый адепт”, располагавшийся недалеко от Академии.
Под удивленным взглядом официанта они оба рассмеялись.
– А теперь рассказывай, что нового в Сен-Кантене! – потребовала девушка, когда, приняв заказ, официант удалился.
Пьер пожал плечами:
– В сущности, ничего. Академия сейчас под особым надзором. Ректор ушел в отставку, но это ты и так знаешь.
Амадин кивнула. Мартина всегда тщательно следила за увольнениями и назначениями в научных кругах.
– Надзор за девицами легкого поведения стал строже, – продолжал Пьер.
– Неужели?
– Ага. И услуги подорожали.
– Какое счастье для своден! – фыркнула девушка, сразу же вспомнив Дезире. Наверняка бывшая актриса не упустила своего. Что ж, при таком покровителе, как герцог л'Армори, глупо было бы не воспользоваться ситуацией. Она усмехнулась и сразу же сосредоточилась на том, что ей рассказывал Пьер. Благо друг даже не заметил, что она отвлеклась:
– Уж не знаю, чем королева прогневала супруга, но он приказал ей удалиться в загородную резиденцию. Ходят слухи о разводе.
– Вряд ли он состоится, это же неминуемый скандал, – заметила девушка.
– Да, но стране нужен наследник, а детей у них до сих пор нет.
– И, как всегда, во всем винят женщину? – хмыкнула Амадин.
Пьер пожал плечами:
– Это же Сен-Кантен! Кстати, ее величество перестала заниматься благотворительностью, и несколько детских приютов, в том числе Сен-Бернадетт, расформировали.
– Я слышала, что его директора казнили, – тихо заметила Амадин.
– Угу. Но до этого он сошел с ума. Сидел в углу памяти и постоянно звал какую-то Вейку. А, еще за городом был открыт интернат для одаренных детей-сирот… их там учат до поступления в Академию.
– Вот как? – Амадин насторожилась. – Но ведь развивать магию в юном возрасте опасно.
– Магии там нет. Только обычные науки. И все строго под контролем инквизи… ции… – последние слова друг произнес с заминкой.
Девушка сухо улыбнулась, прекрасно понимая, кто именно контролирует интернат. Высокая фигура в черном снова мелькнула перед мысленным взором. Чтобы избавиться от наваждения, Амадин на секунду прикрыла глаза.
– Там все давно кончено, Пьер, – она постаралась, чтобы горечь, которую испытывала, думая о Рейнарде, не была слышна в голосе. – Каждый из нас получил желаемое и пошел своей дорогой. Так что давай не омрачать радость встречи!
Друг внимательно взглянул на нее, но продолжать разговор не стал, поскольку в зал впорхнула Мари. Сияя от счастья, как это свойственно влюбленной девушке, которая вот-вот выйдет замуж, она почти подбежала к столику.
– Амадин, Амадин! – подруги обнялись. – Как я рада тебя видеть! Расскажи, как тебе Кнайтхофф?
– Тих, зелен и по-своему прекрасен, – улыбнулась та.