Екатерина Каблукова – Институтка. Уроки любви (страница 3)
Горничная выскочила первой, с любопытством осматриваясь вокруг. Амадин проследовала за служанкой. Выйдя, она окинула взглядом знакомый перрон, отмечая, что здесь ничего не изменилось. В какой-то момент девушке показалось, что она увидела того самого мужчину в котелке, который осенью собирался сдать ее жандармам.
Заметив, что на него смотрит симпатичная одетая незнакомка, мужчина приосанился, но сразу же сник, поскольку его одернула идущая рядом с ним женщина. Она смерила Амадин строгим взглядом и отвернулась.
Девушка усмехнулась и откинула со щеки прядь волос: совсем недавно она сделала модную стрижку и все еще не могла привыкнуть к тому, что короткие кудряшки то и дело падают на лицо.
– Изволите носильщика, мадемуазель? – крупный мужчина в синей форме и фартуке остановил свою тележку рядом с ней, зорким глазом оценивая размеры и стоимость ее багажа.
– Да, пожалуй, – Амадин кивнула и, выждав, пока чемоданы погрузят, направилась к выходу. Горничная семенила за ней следом, а шествие замыкал носильщик. Пройдя через здание вокзала, девушка остановилась, делая вид, что подыскивает экипаж. На самом деле она замерла, наслаждаясь тем, что считала для себя утраченным. Сен-Кантен! Шумный, суетливый, с пылью на улицах и громкими окриками лоточников и извозчиков. В противоположность только пробуждающемуся от холодной зимы ветреному и сырому Кнайтхоффу здесь уже везде была яркая зелень, а на клумбах пестрели цветы. Понимая, что ее поведение могут счесть странным, Амадин махнула рукой, подзывая извозчика.
Несколько колясок, стоящих у угла здания, наперегонки устремились к ней. В надежде на щедрую оплату каждый возница жаждал заполучить хорошо одетую пассажирку.
Амадин еле слышно хмыкнула: а ведь год назад они предпочли бы не заметить худую девицу в казенном форменном платье. Что ж… времена меняются.
Амадин невольно перевела взгляд на остроконечный шпиль, возвышающийся над крышами домов, и поморщилась. Академия Магии. Несколько лет назад она вошла туда со священным трепетом. Тогда Амадин и представить не могла, сколько грязи таится за стенами престижного учебного заведения.
– Мадемуазель, вам куда?
Вопрос заставил вынырнуть из воспоминаний. Извозчик внимательно смотрел на Амадин, уже прикидывая, сколько запросить за поездку с иностранной гостьи.
– Отель Метрополь, – распорядилась та, садясь в коляску. – И я прекрасно знаю, что это стоит не больше тайлера.
Корыстный огонь в глазах извозчика погас. Скрипнув зубами, он спрыгнул с козел, чтобы загрузить багаж.
– Мадемуазель, вы знаете расценки? – изумилась горничная, садясь рядом с хозяйкой.
– Да. Я здесь жила, – Амадин отвернулась, не желая вдаваться в подробности.
Милли немного поерзала, сгорая от любопытства, но потом отвлеклась, рассматривая широкие улицы столицы.
Ехать пришлось недолго. Вскоре коляска, обогнув сквер, остановилась у отеля. Амадин вышла и с грустью посмотрела на окна располагавшейся на первом этаже ресторации. Когда-то Валентин водил ее сюда. Интересно, как он поживает? Все также работает секретарем у герцога? Сейчас, в Сен-Кантене, она побоялась произнести имя Великого инквизитора, слишком уж свежи были воспоминания.
На секунду девушке показалось, что знакомый профиль мелькнул в глубине зала. Сердце заколотилось, но Амадин сурово одернула себя: она не позволит, чтобы прошлое повелевало ее жизнью теперь.
– Пожалуйте, мадемуазель!
Она заметила, что швейцар, огромный мужчина с лихо закрученными усами, давно распахнул дверь и теперь недоумевающе смотрит на странную гостью.
– Спасибо, – улыбнулась девушка, заходя в холл отеля.
Обилие мрамора, резных панелей и бронзы впечатляло, но не подавляло как раньше.
По алой ковровой дорожке Амадин прошла к стойке скучающего портье, встретившего ее профессиональной дежурной улыбкой:
– Желаете номер, мадам?
– Он заказан.
Портье вежливо поклонился:
– Ваше имя?
– Гросс. Амадин Гросс.
– Одну минуту, – мужчина начал листать книгу учета постояльцев.
Амадин с деланным безразличием огляделась по сторонам, втайне восхищаясь каждой начищенной до блеска медной завитушкой, свидетельствующей о роскоши отеля.
На номере в Метрополе настояла Мартина.
– Эм, ты заслуживаешь самого лучшего! – возвестила она, отправляя магического вестника. – Только Метрополь и только люкс!
– Но…
– Прекрати, ты это заслужила. К тому же Метрополь придаст тебе солидности.
– Ты плохо знаешь Сен-Кантен.
– Я хорошо знаю тебя.
– Магистр Гросс? – голос портье выдернул ее из воспоминаний.
– Да, – заметив его замешательство, Амадин не смогла сдержать улыбку. Не многие магички могут позволить себе такую роскошь, как номер люкс в лучшей гостинице Сен-Кантена.
– Всё готово, мы вас ждали, – портье махнул рукой, подзывая коридорного. Мальчишка подскочил, на ходу надевая фуражку.
– Мадам?
– Мадемуазель, – поправила его девушка, скорее, по привычке и заслужила заинтересованные взгляды нескольких постояльцев. – Милли, покажи молодому человеку наш багаж.
Горничная, до этого момента стоявшая у дверей рядом с чемоданами, оживилась:
– Да, магистр!
Ее обращение заставило служащих отеля взглянуть на гостью еще с большим уважением. Богатая незамужняя магичка была в Сен-Кантене невиданным зрелищем.
– Прошу! – портье подозвал помощника и, подхватив ключ, решил лично проводить необычную гостью до номера.
Амадин проследовала за ним, украдкой косясь на белоснежные колонны и зеркала в позолоченных рамах.
Мраморная лестница, застеленная ковровой дорожкой, короткий коридор, стены которого были увешаны картинами, и перед дорогой гостьей распахнули двустворчатые двери, ведущие в помпезную комнату.
– Прошу мадемуазель! Ваш номер: гостиная, спальня, кабинет и комната для горничной с отдельным входом, – портье торжественно распахивал каждую дверь, демонстрируя названное помещение.
Амадин задумчиво наблюдала за ним. Под этим пристальным взглядом портье нервничал все сильнее:
– Если что-то не так, мы можем…
– Нет, меня всё устраивает, спасибо…
Она протянула монету, которая моментально исчезла в руке. Мужчина поклонился:
– Если что-то понадобится…
– Разумеется.
Легкий кивок дал портье понять, что ему пора вернуться на свой пост. Девушка дождалась, пока дверь закроется, и, оставшись одна, прошлась по номеру. Полированная до блеска мебель, позолота, тяжелые бархатные шторы…
Амадин покидала Сен-Кантен гораздо скромнее. Уйдя от Рейнарда, она долго бродила по улицам. Ни на что не надеясь, в то же время в душе Амадин желала, чтобы герцог одумался. Тщетно.
Промокнув и замерзнув, девушка все-таки направилась на поиски ночлега. Им оказался постоялый двор на окраине.
Пожилая вдова была в шаге от того, чтобы захлопнуть дверь перед носом подозрительной девицы, с потерянным видом появившейся на пороге, однако сжалилась и выделила каморку под крышей.
После роскоши особняка случайная спальня казалась убогой, кровать – скрипучей, а матрас – жестким и продавленным, но это не заставило ее передумать. Амадин прорыдала почти всю ночь, уснув только с рассветом.
– …желаете переодеться? – голос горничной ворвался в воспоминания. Девушка не сразу сообразила, о чем идет речь.
– Нет… хотя, пожалуй, да! И для начала стоит освежиться! – не дожидаясь ответа, она прошла в ванную комнату, отвернула оба крана, доверху заполняя водой огромную мраморную чашу и добавляя немного ароматического масла. От одежды Амадин избавлялась порывисто и с нетерпением, словно стремясь в объятия горячего любовника. Она усмехнулась промелькнувшей мысли и шагнула через бортик. Чуть прохладная вода мягко покрыла лодыжки, обняла бедра, ее прикосновение после тесноты вагона и плотного платья было изысканной лаской. Магичка обхватила руками грудь, слишком долго сжатую оковами корсета. Соски болезненно заныли, а следом сладко потянуло между бедер.
Перед глазами встала совсем другая ванна, еще более роскошная и огромная… и мужчина в ней, небрежно опирающийся спиной на бортик. Возможно, сейчас бы он скомандовал ей развести шире бедра и приласкать себя. До самого конца их недолгой связи это требование казалось ей предельно непристойным, краска заливала щеки, но она покорно сжимала грудь, оглаживала ладонью живот и проводила пальцами по нежной коже, все ниже, туда, где всё сладко пульсировало в предвкушении. Жадные прикосновения, шлепки обнаженной плоти и безудержные стоны. Она всегда любила воду, а Рейнард любил брать ее в воде.
– Магистр, с вами все в порядке? – голос горничной вырвал ее из горячих фантазий.
– А… Да! Да, конечно, – она поспешно убрала руку, зажатую между стройных бедер, и плеснула в лицо водой. Мартина была права, давно стоило завести любовника.
Полгода назад она приехала в Кнайтхофф и погрузилась в работу с такой страстью, что ни на что иное уже не оставалось ни сил, ни времени. Это дало свои плоды. Они с Мартиной добились определенных результатов и получили несколько патентов на разработанные плетения и бытовые артефакты.
А вот с личной жизнью все было сложнее. На Амадин заглядывались. Друзья Мартины, служащие в лаборатории и просто случайные знакомые – многие из них были весьма достойными молодыми людьми, которые пытались ухаживать за симпатичной магичкой, но… их всех заслоняла высокая фигура Великого инквизитора Сен-Кантена. Стремясь избавиться от этого наваждения, Амадин предпочла уйти с головой в работу. Воспоминания, некогда терзающую душу, отступили, и девушка была вполне довольна своей жизнью.