Екатерина Исавнина – Живущие в тишине (страница 8)

У Марии перехватило дыхание. Она не ожидала таких серьёзных разговоров при первой встрече.

– Но… вы же меня совсем не знаете, – выдавила она. – Почему именно я?

Александра Николаевна наклонилась вперёд, и в её глазах появилось что-то мечтательное.

– Потому что в тебе течёт наша кровь. А кровь помнит, дитя моё. Хотя… – она склонила голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, – ты совсем не похожа на нас. И это, возможно, даже хорошо. Свежая кровь в старом роду.

В этой фразе было что-то, заставившее Марию почувствовать лёгкую тревогу, но старуха уже переключилась на Аню.

Та вмешалась, пытаясь разрядить атмосферу:

– А постояльцев у вас много? Должно быть, интересно слушать их истории!

– Сейчас немного, – ответила Александра Николаевна, и в её голосе появилась особая мягкость. – Всего шестеро. Удивительные люди, каждый со своей историей. Старые друзья, которые предпочитают тихую жизнь суете большого мира. Вы познакомитесь с ними за ужином.

Она вздохнула и откинулась на спинку кресла.

– Мария, твоя комната уже готова. Я лично выбрала для тебя бывшую детскую – самую светлую комнату в доме. Надеюсь, ты найдёшь здесь всё, что нужно для покоя и размышлений.

Глеб, молчавший всё это время, наконец подал голос:

– Мне пора возвращаться, – сказал он, но в голосе звучало нежелание. – Дорога в темноте непростая.

– Конечно, – Александра Николаевна кивнула с пониманием. – Вера Николаевна проводит вас. И спасибо вам за заботу о девочках.

Экономка, всё это время стоявшая у двери как тень, шагнула вперёд.

– Идёмте, – сказала она Глебу, и Марии показалось, что в её голосе было облегчение.

Когда они направились к выходу, Глеб повернулся к Марии и Ане:

– Я приеду завтра утром, – сказал он. – Хочу убедиться, что с машиной Ани всё в порядке.

После его ухода в библиотеке воцарилась особенная тишина. Александра Николаевна продолжала изучать Марию взглядом, но теперь в её глазах читалась не хищность, а какая-то печальная надежда.

– Ты такая молодая, Мария, – произнесла она наконец. – И в этом доме не звучали молодые голоса уже так долго… Надеюсь, твоё пребывание здесь станет благословением для нас всех.

В её тоне было что-то, что заставило Марию вспомнить о жетоне в кармане и крепче сжать его в руке.

Глядя в голубые глаза Александры Николаевны, Мария невольно вспомнила журнал на заправке и зловещие слухи об усадьбе. Но женщина перед ней казалась просто одинокой старушкой, которая цепляется за последнюю надежду на семейное тепло.

– Благодарю за ваше доверие, – сказала Мария искренне. – И постараюсь не разочаровать вас.

– О, я уверена, что не разочаруешь, – Александра Николаевна улыбнулась, и эта улыбка была полна тёплой бабушкиной нежности. – В конце концов, судьба сама привела тебя сюда, не так ли?

Прежде чем Мария смогла ответить на эту странную фразу, дверь библиотеки открылась, и вошла Вера Николаевна.

– Ужин будет готов через час, – объявила она, и её взгляд на мгновение задержался на Марии с выражением, которое можно было принять за тревогу. – Может быть, гости хотели бы отдохнуть?

– Да, конечно, – кивнула Александра Николаевна. – Пусть девочки освоятся. У нас впереди столько времени, чтобы… узнать друг друга получше.

Когда Мария и Аня вышли из библиотеки, следуя за Верой Николаевной, Мария почувствовала, как взгляд старушки провожает её тёплым, но каким-то слишком пристальным вниманием. Она невольно ускорила шаг.

Семичасовой звон старинных напольных часов разнёсся по коридорам усадьбы, когда Мария, наконец облачившаяся в простое чёрное платье, покинула свою комнату. После встречи с Александрой Николаевной она чувствовала смесь любопытства и беспокойства. Аня, разумеется, восприняла всё как захватывающее приключение.

– Ты готова к светскому ужину? – подмигнула Аня, выскользнув из соседней комнаты в ярко-красном платье. – Интересно, какие истории нам расскажут местные старожилы?

Но её обычная бойкость звучала немного натянуто, и Мария заметила, как Аня нервно поправляет волосы.

– Не будь такой легкомысленной, – нахмурилась Мария. – В этом доме есть что-то… особенное. Ты не заметила, как странно смотрели на нас? И эти разговоры о наследстве при первой встрече…

Аня попыталась рассмеяться, но смех вышел немного вынужденным:

– Ну да, атмосфера здесь своеобразная. Но старушка кажется милой, просто одинокой. И потом, ты действительно можешь ей помочь, разве нет?

Их диалог прервал звук шагов в коридоре. Вера Николаевна появилась как тень, её движения были настолько бесшумными, что казалось, она материализовалась из воздуха.

– Позвольте проводить вас в столовую, – произнесла она, и в её голосе звучало что-то похожее на извинение. – Александра Николаевна и наши постояльцы ждут.

Спускаясь по широкой лестнице, Мария ощутила, как воздух становится плотнее. В доме горели только свечи и масляные лампы, создавая игру теней на стенах. Она заметила, что её подруга тоже притихла, и её обычная уверенность куда-то делась.

Столовая располагалась в западном крыле особняка. Массивные двери из тёмного дуба открывались в просторный зал с высоким потолком и панорамными окнами, затянутыми тяжёлыми бархатными шторами. Центральное место занимал длинный стол красного дерева, сейчас сервированный для десяти персон. Хрустальная люстра, свисавшая с потолка на бронзовой цепи, дробила свет свечей на тысячи бликов.

Александра Николаевна восседала во главе стола в своём кресле. К удивлению Марии, она выглядела более оживлённой, чем днём, словно вечерние часы придавали ей энергии. Её волосы были уложены ещё тщательнее, а на шее вместо жемчужного ожерелья красовался кулон с синим камнем, который мерцал в свете свечей.

– А вот и наша дорогая гостья, – произнесла Александра Николаевна, и её голос звучал теплее.

Мария почувствовала, как на неё устремились взгляды всех присутствующих. Вдоль стола сидели шесть человек преклонного возраста – три женщины и трое мужчин. Все они смотрели на неё с выражением любопытства, смешанного с каким-то печальным пониманием.

– Позвольте представить вам Марию, – продолжила хозяйка дома. – Моя дальняя родственница, которая так любезно согласилась погостить у нас.

Мария заметила, что при слове «погостить» несколько постояльцев переглянулись.

– А это, – Александра Николаевна указала рукой в сторону сидящих, – наша маленькая семья. Ольга Петровна, Сергей Александрович, Лидия Михайловна, Иван Васильевич, Валентина Дмитриевна и Алексей Петрович.

Мария кивнула и заняла указанное ей место по правую руку от Александры Николаевны. Аня устроилась рядом, автоматически включив своё обаяние, но теперь её улыбка казалась менее естественной.

– Какое потрясающее место, – сказала Аня, оглядывая столовую, но её голос звучал чуть менее уверенно, чем обычно. – Как в историческом фильме!

Она инстинктивно потянулась к телефону, чтобы сделать фото, но почему-то передумала, оставив руку висеть в воздухе.

Сидящая напротив Ольга Петровна – хрупкая женщина с удивительно прямой спиной и длинной, тонкой шеей – повернула к Ане своё птичье лицо. Несмотря на возраст, её движения пронизывала грациозность. Серебристо-седые волосы были собраны в безупречный пучок на затылке, открывая высокий лоб с тонко прорисованными морщинками.

– Исторический фильм? – переспросила она, и в её голосе послышались отголоски былого сценического тембра. – Нет, милочка, это не декорация. Это настоящий дом, где каждая вещь помнит прикосновения многих рук… – её взгляд вдруг стал отстранённым, словно она видела что-то невидимое остальным. – Помню, когда я танцевала в «Лебедином озере» в Мариинском, декорации тоже казались живыми в свете рампы… Григорович сказал мне тогда… – она замолчала, моргнула, словно возвращаясь из далёкого прошлого. – Но это было так давно… или недавно?

Александра Николаевна мягко улыбнулась, и на мгновение её лицо озарилось почти материнской теплотой.

– Ольга Петровна была примой Мариинского театра, – мягко пояснила она. – Ее Одетта была признана лучшей в послевоенные годы.

Мария внимательно изучила пожилую женщину, подмечая детали, которые обычно ускользали от других. Несмотря на возраст, Ольга Петровна держала голову с гордостью настоящей балерины – подбородок слегка приподнят, плечи развернуты. Даже сидя, она инстинктивно держала стопы в первой позиции..

– Конечно, в петербургских особняках больше чувствовался имперский стиль, – продолжила Ольга Петровна, и ее голос приобрел певучесть, словно она декламировала. – На приеме у князя Юсупова… ах, какие там были люстры! Намного больше этой, с хрусталем цвета шампанского…

Мария нахмурилась. Что-то не сходилось в хронологии. Юсуповы покинули Россию в 1919 году, а Ольга Петровна, судя по возрасту, родилась не раньше 1930-х. Либо она путает факты из-за болезни, либо…

– Ольга Петровна, вы опять витаете в облаках, – грубовато прервал ее мужской голос.

Мария перевела взгляд на говорившего. Высокий мужчина, даже сидя выглядевший внушительно, с квадратным подбородком и короткой седой щеткой волос. Его глаза автоматически оценивали входы и выходы из комнаты, словно он и сейчас находился в зоне боевых действий. Военная выправка чувствовалась в каждом движении, но что-то в его позе казалось… наигранным. Слишком подчеркнутым.