Екатерина Ильинская – Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли! (страница 90)

Он затряс пальцем у меня перед лицом. А во мне вспыхнула ярость, да такая, которой я отродясь не испытывала. Перед глазами поплыло, а пальцы скрючились так, что едва удалось сдержаться, чтобы не вцепиться Гудису Пансу в лицо.

Это я-то шарлатанка? Я дёрнула плечом, вырываясь из хватки опешившего охранника и пошла на своего врага. Который начал мелкими шажками отступать к столу.

— Ну, знаете! Это вы во всех бочках затычка! Это вы постоянно ко мне лезете! Я просто работаю, а то, что какие-то сделки сорвались после гадания, так это потому что вы ненадёжный партнёр, а не я виновата!

Мэр упёрся спиной в стол, моргнул, словно придя в себя. Набычился, чуть склонил голову вперёд, будто рога выставил, и снова начал наседать. Мне опять пришлось отступать.

— Знаешь, сколько я денег потелял из-за тебя? Много! Ты солвала мне сделку с Лоцци, котолую я готовил почти год! Ты сплятала завещание этой Фостел, и ветлечебница отошла к ней! Ты, в конце концов, задулила Сандле голову! Она бы никогда не додумалась до такой глупости, если бы ты не посулила ей будушее с этим Своном, неспособным вести дела без контлоля Шейлонского!

— Я⁈ Ну, знаете! Я точно не виновата, что ваша племянница решила похищать людей! И точно не говорила ей, что это отличный план для достижения своих целей. Может, это вы виноваты? Семейные преступные наклонности⁈ Что дядя, что племянница! И все ваши делишки всё равно наружу выйдут!

Мы стояли друг напротив друга и попросту орали. Мэр брызгал слюной, я, надеюсь, нет. Но явно чувствовала, как горят щёки, и начинает трясти от напряжения.

— Плеступные наклонности? Выйдут наружу⁈ — крикнул Гудис Панс, вытаращив глаза так, что в левом лопнул сосуд. — Да мои отчёты для импелатора в примел ставят много лет! Никто не догадался, что там каждый год недосдача! А то, что я пелекупаю чужие долги, так то не заплещено! Не я, так кто-то длугой этим воспользуется! Не пойман — не вол! А вот ты!.. Ты ещё пожалеешь, что встала на моём пути!

Он резко обернулся к одному из охранников и скомандовал:

— Неси тетлади!

Стоящий у окна охранник достал из ящика стола пачку тетрадей, в которых я с ужасом узнала те, куда записывала предсказания для клиентов. Как они тут оказались? Мэр что, их читал?

Ужас охватил и тут же схлынул. Ну и что, никто всё равно не сможет узнать, как я зашифровывала имена клиентов. Я ведь уже думала об этом, когда Грейс сказала, что её наняли проникнуть ко мне в дом.

— Значит так. — Мэр забрал тетради и помахал ими перед моим носом. — Ты сейчас идёшь в зал, гадаешь этому Лоцци и говолишь, что продажа мне отеля — лучшая сделка в его жизни. Иначе… — Он хищно улыбнулся. — Все имена и пледсказания отсюда окажутся завтра в газетах. И конец твоей лепутации. Вылетишь из голода, как плобка из бутылки.

Я сложила руки на груди и вскинула голову. С учётом того, что я была чуть выше Гудиса Панса, удалось бросить на него пренебрежительный взгляд сверху вниз.

— Там нет имён.

— Там нет имён? — Мэр обернулся на охранника, но тот только пожал плечами. Тогда Гудис Панс заглянул в первую, потом во вторую тетрадь. Перелистал третью и констатировал: — Там нет имён. Так, дай посмотреть, что ещё этот мальчишка притащил.

«Этот мальчишка? Джейк?» — последние слова поразили меня куда больше, чем попытка шантажа. Не мог Джейк так поступить. Или мог? Утром тетради были на месте, я видела их в кабинете. Потом я уехала, а паренёк остался в салоне. И он… украл мои тетради для мэра?

В голове зашумело. Я же доверяла ему, даже код от сейфа сказала. И мысли не возникало, что секретарь может меня обмануть. Но что я вообще о нём знала? Только то, что у него есть мать, но нет отца, и что его привёл Хантли. Ещё Джейк как-то упоминал о «других работодателях». Уж не про такое ли сомнительное сотрудничество шла речь? Мог ли он ради денег предать моё доверие?

Хотелось закричать, что нет. Но… Если смотреть на вещи трезво, а уж Хантли за последние месяцы постарался, чтобы я именно так на них и смотрела, Джейк мог. Посули ему мэр достаточно денег, пригрози увольнением матери, которая, кажется, где-то в мэрии и работала… И как бы мне ни хотелось думать иначе, но тетради были тут, и взять из дома их мог только мой секретарь.

На душе стало горько. Что ж, люди ошибаются. Я тоже. И почти равнодушно я проводила взглядом ежедневник, в котором Джейк вёл учёт посетителей.

— Значит так. — Перед моим носом тряхнули списком клиентов. — Ты делаешь, что я скажу, иначе… Все имена и пледсказания отсюда окажутся завтра в газетах.

— Там нет предсказаний, — устало ответила я. Силы вдруг закончились, словно новость о том, как поступил мальчишка, выпила их все.

— Там нет пледсказаний? — Мэр снова оглянулся на охранника, а тот снова пожал плечами. Процесс перелистывания затянулся, но я не стала ждать, когда господин Панс соберётся с мыслями.

— И теперь, когда мы выяснили, что вам нечего дать в газету, я могу идти? Вещи мои верните.

Я даже протянула руку, не сомневаясь, что мне сейчас всё отдадут. Ведь у мэра на меня, правда, ничего не было. И сопоставить информацию из тетрадей с ежедневником он вряд ли был способен. Джейк, наверное, мог. Хантли тоже справился бы с этой задачей. Но не Гулдис Панс и его прихлебатели.

— Так не пойдёт! Это компломат! Я за него заплатил!

— Если они вам так нужны, можете оставить себе, — сказала я, а сама подумала, что завтра же напишу Грейс и попрошу выкрасть у мэра свои записи. Или уничтожить, если забрать не удастся. В конце концов, почему я не могу пользоваться такими же методами, как мэр, чтобы вернуть своё?

— А ну, стой! Я ещё с тобой не закончил! — Мэр швырнул ежедневник в сторону, и со стеллажа, в который он попал, упало несколько карт. Передо мной появился охранник, недвусмысленно давая понять, что разговор ещё не окончен, и уйти мне не дадут. — Считай, что тебе не повезло. Могли бы обойтись плостым уничтожением лепутации, но тепель придётся действовать жёстче. А я этого не хотел. Сама виновата, Ковальд!

Лицо Гудиса Панса перекосилось, а меня бросило в дрожь. Что он имел в виду? Чем сейчас угрожал?

Следить за ходом мыслей мэра я уже перестала. В голове шумело, звенело и постукивало. Меня хватало только поворачивать за ним голову и думать, как бы покинуть этот кабинет и оказаться у себя дома, обнять Саюши и выплакаться в подушку.

— Не хочешь сотлудничать или уезжать по своей воле, значит, плидётся сжечь твой салон. И ладуйся, что тебя там сейчас нет! Флэд, иди. Ты знаешь, что делать.

— Нет!

Я крикнула раньше, чем поняла всю бессмысленность этой затеи. Охранник, стоящий сзади, схватил меня за руки, заставляя нелепо дёргаться. Чужие прикосновения жгли, как огонь, который скоро должен был поглотить дом на Книжной 32. Мэр только улыбнулся, видя мою панику.

«Там же Саюши! Они не могут! Не могут!»

Но они могли. Второй охранник повернулся и пошёл к двери. Время замедлилось, сердце ухало в такт его шагам, голову прострелила боль, воздух не хотел входить в лёгкие, но я всё-таки смогла прошептать:

— Стойте. Я уеду. Завтра же. Только не надо…

— Поздно, Ковальд, — довольно усмехнулся мэр. — Мне надо, чтобы ты не плосто уехала, а чтобы никогда не велнулась. И если тебе некуда будет возвлащаться…

— Но там… Саюши… Пожалуйста…

— А об этом надо было думать ланьше!

Перед глазами потемнело, но я всё равно увидела, как Фрэд взялся за ручку, повернул её и распахнул дверь. А я никак не могла его остановить.

Глава 64

— Господин Панс, надеюсь, не побеспокоил? — прозвучал из-за Фрэда знакомый голос. — Я вас искал, чтобы задать несколько вопросов для статьи в «Вестнике».

За распахнутой дверью обнаружился Хантли, и охранник растерянно оглянулся на мэра, словно спрашивая, пускать ли журналиста. И стоит ли сейчас уходить, чтобы уничтожить мой дом.

— О, господин Хантли! — обрадовался мэр, а мне стало ещё хуже. — Пелвый лаз в жизни вы вовлемя. Пусти его, Флэд.

— Амелия? — Взгляд Эрнета скользнул по мне. Глаза сузились, когда он увидел, что второй охранник держит меня за руки. — Отпустите девушку.

— Это не девушка, а плоблема, — пробормотал Гудис Панс. — К тому же гадалка, а всем известно, как вы их не любите. А ещё известно, что вы недавно клупно поссолились.

— Неважно, как я к кому отношусь, но девушку вы отпустите.

На раскрытой ладони Хантли появился маленький, ощетинившийся льдинками смерч, и мэр быстро махнул в мою сторону. Захват тут же исчез.

— Госпожа Ковальд почувствовала себя плохо, и Элл помогал ей не упасть. Пловоди даму к клеслу, невежда, — попытался перекрутить всё мэр. По выражению лица Хантли было ясно, что он не поверил, но вступать в спор не стал. Только убедился, что меня больше никто не держит.

К креслу я не пошла. Словно загипнотизированная, стояла и смотрела, как мнётся у двери Фрэд, не понимая, идти жечь мой дом или остаться в кабинете. Я вздрагивала от каждого его движения, и никак не могла понять, что делать. Да и сами мысли словно пропали, а если и появлялись, то отрывочные, которые никак не получалось ухватить за хвост.

Сказать Хантли, что мэр планирует поджог? Но Панс наверняка ответит, что это была просто шутка, а потом всё равно подпалит салон, и, возможно, там буду находиться я. Очевидно, что он не откажется от своей идеи, раз уж ему так мешают мои предсказания.