Екатерина Ильинская – Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли! (страница 79)

Утро началось рано. Раньше, чем мне бы хотелось, и раньше, чем на прикроватном столике успела зачирикать механическая птичка, выигранная для меня Эрнетом на ярмарке.

Из-за полубессонной ночи и переживаний раскалывалась голова, а барабанная дробь в дверь отдавалась болезненной пульсацией. Хотелось умереть, но не получалось. Пришлось встать, накинуть халат и идти вниз, мечтая, чтобы настойчивый посетитель провалился прямиком к дирхам. И побыстрее!

Что и кому от меня понадобилась в такую рань? Очень срочный вопрос от клиента? Если я пригрожу напророчить плохое или больше никогда не принимать в салоне, он же отстанет?

А если не клиент, то кто? Джейк раньше полдесятого никогда не приходил, у Анны был свой ключ. Молочник и разносчики оставляли товары под дверью. Хантли… Сердце провалилось вниз, возможно к тем самым дирхам. Горло перехватило, а на глазах появились слёзы. Снова. Это не мог быть он.

Всё равно я открывала дверь с затаённой надеждой, которая себя, конечно, не оправдала. Хотя желать смерти посетителю я прекратила в тот момент, когда меня сгребли в охапку и радостно завопили прямо в ухо:

— Амелия, мы справились! Мы его уничтожили! И империю спасли! И сами не угробились! Вчера приехали, а сегодня я сразу к тебе. Я не могу молча-а-а-ать!

Ника схватила меня за руки и закружила по приёмной. Диди порхала под потолком, словно тоже была в этом подобии хоровода. А я сообразила, что мне говорят, наверное, только через пять минут и тут же остановилась, чтобы крепко обнять подругу!

Ура! Ника цела, Виктор-Винсент спасён, империя в безопасности!

— Ника! Я так волновалась! Я видела тебя в доме Брансов. Ты была рыжей и конопатой, мыла полы и что-то бурчала себе под нос…

— Не буду спрашивать, как тебе это удалось, — захихикала подруга. — Но да, пришлось сменить внешность. Твой господин журналист помог мне устроиться прислугой, а потом привёл помощь… Артефакт-то мы и так уничтожили, а вот сами бы точно не спаслись.

При упоминании Хантли кратковременная радость схлынула, словно её и не было. Я снова почувствовала себя совершенно разбитой, и Ника тут же это заметила.

— Что случилось, Амелия? Ты заболела? Выглядишь не очень.

Я поморщилась. Когда в последний раз мне говорили, что я выгляжу прекрасно? Когда я чувствовала себя действительно хорошо?

— Не болею, — помотала я головой. — Вот умоюсь, и вообще отлично станет.

— Если не болеешь, то значит, что-то случилось. Рассказывай!

Подруга потащила меня на кухню, не обращая внимания на вялое сопротивление.

— Ника, дай хоть переодеться, — взмолилась я, смирившись, что уйти от разговора не получится.

— Ла-а-адно, — протянула та, сощурив глаза и снова напомнив натуральную ведьму. — Я пока приготовлю кофе и завтрак. А то ты, похоже, тут благодатью Ошура питалась всё время. На пару со своей коббаррой.

Я слабо улыбнулась этой шутке и пошла наверх, чтобы умыться, переодеться и придумать, что говорить. И как это говорить, чтобы снова не разрыдаться. Но ничего толкового в голову всё равно не пришло, только расплакалась в очередной раз.

Кухня встретила ароматом Никиного кофе. Он почему-то пах совершенно не так, как тот, который готовила Анна или я сама. Запах словно вернул на несколько недель назад, когда Эрнет приходил по утрам с двумя стаканчиками и пакетом сладостей. От понимания, что этого, видимо, больше никогда не случиться, слёзы снова покатились по щекам, а я раздражённо их стерла. И когда ты стала такой плаксой, Амелия? Надо с этим заканчивать!

— Ну, что такое? — всплеснула руками Ника. — Я думала, ты обрадуешься, а ты ревёшь.

— Я просто так скучала… Так волновалась… Я же не знала, что происходит, а теперь вы тут, и это такое облегчение…

Ника сочувственно покивала и поставила на стол чашку, пока я медленно вдыхала и выдыхала, пытаясь успокоиться. Впрочем, первый глоток кофе, отдался внутри не только знакомым вкусом, но и успокаивающей магией. Тут же разжались тиски, держащие в плену моё сердце, и, наконец, можно было вздохнуть спокойно.

— Так и что же случилось? — Ника упёрла руки в бока и посмотрела предельно строго, намекая, что пора выкладывать правду.

— Я вчера была в цирке. Согласилась поработать там один вечер…

Воспоминания снова закружились в голове. Хантли. Первый радостный порыв, страх, колкие фразы, слёзы.

— Пока звучит вполне безобидно.

— И уже под закрытие туда пришёл Эрнет… — Я сделала паузу, чтобы выровнять дыхание. — Я как раз гадала одной леди, а когда закончила, он заявил, что я опять предсказываю что-то не то, и он больше не надеется, что мы поймём друг друга, оставил тетрадь, записывающие артефакты и ушёл… — Всхлип всё-таки вырвался из груди — не помогли ни магия, ни мои попытки сохранять спокойствие.

— Ох, Амелия… — Ника села напротив и посмотрела таким грустным взглядом, что я чуть не расплакалась уже от проявления сочувствия, а не от собственных терзаний. — Я, конечно, очень благодарна господину Хантли и даже обязана жизнью… Но на твоём бы месте уже давно огрела бы его скалкой, или что там у тебя есть? Хрустальным шаром, вот!

От воспоминаний о шаре я покраснела.

— Вазой, — внесла я встречное предложение. — У меня есть ваза. Он мне её и подарил.

— Отлично! Где она? — Ника обрадовалась и осмотрелась с таких хищным вниманием, будто собиралась бить вазами журналистов прямо сейчас. Я против воли хихикнула, чем привлекла к себе внимание. — А что на артефактах и в тетради?

— Не знаю. Не слушала и не смотрела. Да и что там может быть, кроме очередных доказательств, что все предсказатели шарлатаны, а пророчества ведут к несчастьям. Я сейчас к этому не готова…

— Ну-у-у, в чём-то он прав, — вдруг сказала Ника, а я отшатнулась, словно меня ударили. — Не-не, я верю тебе! — Замахала подруга руками, видя моё потрясение. — Просто вот вся эта история с переворотами тоже случилась из-за пророчества…

И Ника рассказала всё, что произошло, а мне оставалось только растерянно хлопать глазами и пытаться осмыслить произошедшее.

— Понимаешь… Отцу Виктора предсказали, что пока Брансы не начнут править страной, он будет терять магию. И когда у Леофика действительно настали проблемы, он не пошёл к лекарю, не начал искать причину в заболеваниях или общем состоянии. Он организовал государственный переворот!

Ника всплеснула руками, а я поняла, чем так задели Хантли вчерашние мои слова о головокружительной карьере при императоре. Да уж, Леофик Бранс явно метил на верхнюю ступеньку карьерной лестницы. И именно из-за предсказания.

— Я до сих пор чувствую себя виноватой перед Хантли. Винса с семьей не наказали. Ну, разве что формально. И самому Винсу предложили хорошую должность…

Ника побарабанила пальцами, словно думая, как продолжить.

— Я, несмотря на пропавший дар, помирилась с дедом и обрела счастье…

— У тебя пропал дар⁈ — воскликнула я и посмотрела на сидящую на подоконнике Диди. Кажется, та стала меньше, но не сильно, а значит, с магией у Ники всё было в порядке.

— Да, был такой риск, но потом всё восстановилось. Но не в этом дело, Амелия! Дирх с ним, с даром! Есть — хорошо, нет — тоже неплохо. Я бы не сильно расстроилась, даже если бы он навсегда пропал, не такая уж большая плата за то, что чтобы спасти любимого. Я о другом!

— О чём же? — Я пыталась понять, к чему ведёт подруга, но не могла.

— О том, что для нас всё сложилось хорошо. А вот Хантли пострадал из-за помощи мне!

— Пострадал? — Сначала я встревожилась, а потом вспомнила, что вчера Эрнет был в порядке настолько, что смог в очередной раз выразить своё отношение к гаданиям. И вовсе он не выглядел пострадавшим!

— Я не знала, что ему нельзя быть в столице… И когда поняла, что своими силами не справляюсь, попросила Хантли рассказать про переворот. И он это сделал. Ну, и попал под следствие, в тюрьму, и наверное могло дойти до казни… К счастью, Винс убедил императора учесть вклад Хантли и отпустить его. В конце концов, заговорщики скрылись бы, не подоспей сотрудники СМБ к окончанию ритуала. Ну, это если не брать во внимание то, что нас бы тоже не оставили в живых.

От всей этой истории на сердце стало ещё тяжелее. Не знаю, зачем так распорядились боги, но Хантли постоянно доставалось из-за предсказаний. Смерть Элеоноры, безнаказанность её мужа, теперь вот это… Тут, пожалуй, начнёшь ненавидеть всех предсказателей. Но то, что я это понимала, нисколько не уменьшало ни печали, ни боли. И тем более не давало никаких подсказок, что с этим делать. Да и… стоило ли?

«А, да ни на что я уже не надеюсь…»

Я могла сказать то же самое. Не было у меня больше никакой надежды. И выбора никакого не было. Впереди маячила длинная жизнь, полная одиночества и сожалений. Сожалела ли Тата о своём решении? Наверняка. Могла ли сделать другой выбор? Вряд ли.

В приёмной хлопнула дверь, и раздался голос Джейка.

— Госпожа Ковальд, эт самое, газету видели⁈

Мальчишка ввалился на кухню и замер, разглядывая Нику.

— Госпожа Нэвис, с возвращением… — Он на секунду замолчал, подумал и добавил: — Эт самое…

— Что там, Джейк? — спросила я, кивнув на выпуск «Вестника». Пацан мог с одинаковым воодушевлением и восторгом обсуждать, как преступления и несчастья, так и приезд нового гастролирующего цирка.

— Они нашлись! — Джейк взмахнул газетой и чуть не врезал Нике по лицу. К счастью, подруга успела уклониться. — Читайте! — Он шлёпнул газету ровно между мой и Никой так, что нам обеим пришлось свернуть головы, чтобы прочитать статью.