Екатерина Ильинская – Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли! (страница 64)

Золотое марево снова сгустилось и разошлось, открывая мне картины будущего.

— Неделя. Может, чуть больше.

— Узнайте, что случится с Осборном. Как он…

Грейс замолчала, но мы обе услышали это непроизнесённое: «Погибнет», прозвеневшее в тишине.

Я посмотрела в шар, потянулась за нитью ловчего мрака, соединённого с жизнью Грейс, провела по ней пальцами. Обрывок золотой нити хлестнул по глазам, заставляя вскрикнуть. Ленты тьмы потянулись откуда-то из глубины шара, пытаясь оплести руки. Последнее, что было видно, как внутри шар взорвался чернотой и ужасом, в котором мелькали страшные образы. Я закричала.

— Амелия! Амелия!

Я захлопала глазами, приходя в себя. Грейс трясла меня за плечо, да так, что зуб на зуб не попадал. И только через десяток секунд, когда она меня отпустила, я поняла, что трясусь совершенно самостоятельно — от страха.

В кабинет заглянул Джейк, исчез, а через полминуты появился со стаканом воды.

— Вы так, эт самое, орали, госпожа Ковальд, что я чуть со стула не упал. И змея ваша чуть не облезла. Вы там покойника увидели, что ли?

Саюши опасливо заглянула в кабинет и укоризненно уставилась на меня. Как и остальные. Полный комплект взглядов разной степени озабоченности.

— Кх. — Я отпила воды, поперхнувшись от такого внимания, отдала стакан мальчишке и кивнула на выход. Обиженно переглянувшись, они с Саюши покинули кабинет.

— Что ты видела? — спросила Грейс, стоило нам остаться одним, от волнения переходя на ты. — Что с Эдвардом?

— Странное ощущение, — я попыталась подобрать слова, но толком не получалось. — Первый раз сталкиваюсь с таким. Я могла бы решить, будто человека не существует, если бы точно не знала, что это не так. Мне удалось найти его нить жизни, но дальше… — Снова начало трясти. — Меня почти затянуло во тьму.

— Во мрак, — поправила Грейс.

Я некоторое время смотрела на неё непонимающе, но потом кивнула. Да, конечно, куда ещё может затянуть сила ловчего мрака?

— Ещё там был монстр. — Я обхватила себя за плечи. Воспоминание о мелькнувшем ужасе заставляло волосы шевелиться от страха.

— Как он выглядел? — спросила Грейс, а я покачала головой, отказываясь думать об этом. — Пожалуйста, вспомни. Это важно.

Я попыталась собраться с мыслями. Амелия, если Эдвард умрёт, то тебе, во-первых, будет его жаль, во-вторых, исчезнет возможность связаться с Хантли. И всё равно потребовалось некоторое время, чтобы начать отвечать Грейс.

— Я видела только неясный силуэт. Но мне кажется, у него были крылья.

— Какой формы?

— Не уверена, что она у них вообще была. Какие-то два сгустка тьмы за спиной.

— Ты сказала за спиной. Значит, всё же что-то видела. Опиши силуэт.

Я потёрла виски, пытаясь вызвать образ того, кто показался во мраке. Но сложить обрывки воспоминаний и убрать собственный ужас, дорисовывающий лишние элементы, было сложно.

— Давай по порядку. — Грейс выглядела собранной, и это успокаивало. Она явно знала про мрак больше, чем я. — Сколько конечностей было у этого существ?

— А-а?

А может, и не знала. Что за дурацкий вопрос? Но он хотя бы привёл меня в чувства.

— Четыре, конечно.

— Хорошо, — обрадовалась Грейс. — Четыре лапы и крылья — это уже кое-что.

— Погоди. Не лапы.

Откуда она взяла про лапы? Что она вообще себе вообразила?

— Что тогда? Щупальца? — Грейс смотрела очень серьёзно, иначе я подумала бы, что она так шутит. Какие, к дирху, щупальца⁈ Что за ужас водится в этом их мраке⁈

— Две ноги, две руки, — чётко ответила я, чтобы внести окончательную ясность.

— А глаза? Были глаза?

Пресветлая Лейна, там что, и безглазые бывают? Сейчас монстры, которых насылала на меня фликсия, вдруг представились безобидными пушистиками. Да и сама фликсия, вдруг стала казаться почти очаровательной.

— Да! — выкрикнула я. — Глаза были!

Воспоминания о взгляде существа из мрака, снова обожгли душу.

— Чёрные. Жуткие. Похожие на… — Я замолчала.

— На глаза Осборна? — без слов поняла Грейс.

— Только у этого существа они отливали красным.

— А говорила, ничего не помнишь, — улыбнулась Грейс. Кажется, от моего ответа ей полегчало, хотя я не могла понять почему.

— Найди Осборна, — попросила Грейс, кивнув на шар, но я покачала головой.

— Я была бы рада помочь, но не могу. Всё, что я могла увидеть, я уже увидела.

— Это срочно. И я хорошо заплачу. — Девушка словно не услышала меня.

— А ты сама не можете предположить, где он?

Внутри затеплилась надежда, что Грейс успеет предупредить ловчего, а там, глядишь, судьба и изменится. Но её ответ не порадовал.

— Понятия не имею. Найдёшь Осборна, и я заплачу любую сумму.

Грейс подняла на меня горящий взгляд, и я испытала ту же боль, что и она, но совсем ничего не могла сделать. Разве что сойти с ума в попытке пройти там, куда предсказателям заглядывать не следовало. Вот только никому это не поможет.

— Прости, но я вынуждена отказать, — твёрдо ответила я.

— У меня заглянуть в эту штуку точно не выйдет? — спросила Грейс, но по лицу было понятно, что она не рассчитывает на положительный ответ. Я только покачала головой.

Монетки звякнули и рассыпались по столу, когда посетительница не глядя достала горсть из кармана. И когда она уже была в дверях, я не удержалась и крикнула.

— Грейс! Я не ошиблась, но это не значит, что всё предрешено, и от нас ничего не зависит. Я желаю тебе переломить волю Ошура. Редко, но такое случается.

Девушка обернулась и кивнула. В глазах её плескалась решимость. И я отчаянно желала ей победить в этой борьбе.

Глава 48

Дождь лил и лил. День, второй, третий. Я вся измучилась от неизвестности, не понимая, что мне предпринять, куда бежать и кого спасать. Судя по заголовкам статей жизнь в городе бурлила: накрыли подпольное производство артефактов, успешно отлавливали цирковых животных, мэр снова уехал в Брейвиль — и от этой новости мне полегчало. Ни слова в «Вестнике» не было о Сандре, Девенике или Лейралии. Ничего о ловчем мрака. Зато очень много писали о предстоящем бале.

Я начала жить от газеты до газеты. Хватала утреннюю, жадно просматривала заголовки, едва продиралась через рабочий день, дожидалась вечерний выпуск, который тоже изучала от первой полосы до адреса редакции, идущего последней строкой на последней странице, а потом принималась ждать утра. И не могла ответить на вопрос, какие новости хочу увидеть, и даже на то, боюсь их или надеюсь на лучшее. А потом пришла Ника.

Я как раз стояла на пороге, ожидая разносчика, хотя для газет ещё было рановато. К тому же этот бесконечный дождь! И всё равно стоять на крыльце и смотреть на мокрую Книжную было гораздо проще, чем оставаться дома и тонуть в собственных мыслях. Тогда-то я и увидела медленно бредущую Нику, которая словно не понимала, что происходит. Внутри тут же вспыхнула радость, что подруга пришла поделиться своим счастьем, а может, даже пригласить на свадьбу! Вон как в облаках витает. Но чем ближе она подходила, тем тревожнее мне становилось — не напоминала она счастливую невесту, скорее на раздавленного горем человека.

Я схватила её за руку и попыталась втянуть в дом, понимая, что где-то крупно просчиталась. Ника должна была быть счастлива, но более измученного человека я не видела никогда в своей жизни. Что с ней сделал этот дирхов Виктор Бранс⁈

— Ника? Проходи скорей, на улице дождь!

Подруга отреагировала вяло, непонимающе посмотрела на небо, потом на меня.

— Дождь? Надо же…

— М-да… — Вот и всё, что я могла на это ответить. Но садиться рядом и горевать было бессмысленно, стоило дать Нике обсохнуть, напоить горячим, а потом выяснить все подробности.

Усадив подругу на кухне, выдав ей плед и выкрутив на максимум артефакты, обогревающие помещение, я заварила чай и потребовала отчёта. Но Ника начала нести какую-то бессмыслицу, так что я тут же заподозрила её в горячечном бреде.

— С тех пор как Винсента арестовали, я мечтаю только об одном — заснуть долгим беспробудным сном без сновидений. Хоть немножко забыться и не думать обо всём, что произошло. Я всё ещё не хочу верить, что он меня обманывал. Не хочу думать, что полюбила преступника, и сны… Тревожные сны, в которых я будто ищу его, чувствую, что ему нужна помощь… Но затем наступает утро, и действительность накрывает с головой…

Я приложила ладонь к холодному лбу подруги и немного успокоилась. Обошлось хотя бы без лихорадки, но, может, её постигла другая болезнь, при которой сознание путается?

— Стоп. Что ты несёшь? Какой арест? Какие сны? Что за преступление? Последний раз я видела вас с Винсентом на ярмарке, и вы очень хорошо проводили время…