Екатерина Ильинская – Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли! (страница 55)
— Чайки? — в голосе Хантли слышалась ирония. Он явно разгадал манёвр, но поддержал тему, чтобы не смущать меня ещё больше. — Их отгоняют погодные маги. Посетителям не нравилось навязчивое крикливое соседство, поэтому несколько ресторанов наняли студентов академии, чтобы те отгоняли птиц и обеспечивали своевременный дождь.
— Дождь? — в это раз удивилась я. — Кому нужен дождь?
— Увидите. — Эрнет потянул меня к просвету между деревьями. — Но сначала на смотровую площадку.
Мы прошли ещё несколько десятков шагов, а потом я пропала.
Море предстало передо мной резко и как будто всё сразу, не давая возможности подготовиться к ожидающему меня зрелищу. Оно было огромное и как будто живое. Откуда-то из-за горизонта двигались волны, сталкивались со скалистым берегом и катились обратно.
Привыкнув к гладкой поверхности озёр и текущих строго в одну сторону рек, я ошеломлённо смотрела на эту беспокойную воду и никак не могла оторваться.
Вдалеке виднелся корабль. С холма он казался маленьким и беззащитным на необъятном водном просторе. И хотя я была уверена, что там установлены все необходимые артефакты, но внутри ёкало каждый раз, когда судно взлетало на очередную волну, а потом опускалось. И ведь сейчас была хорошая, хоть и ветреная погода, что же тогда происходит в шторм?
Я повернулась, чтобы спросить об этом у Эрнета, и увидела, что он снова рисует. И совершенно не вспоминалось, когда он отошёл, и мы расцепили руки.
— Вы весь день будете меня рисовать?
Не то чтобы я была против, но такой интерес оказался слишком непривычным. Я редко бывала в центре внимания сама по себе, как личность, скорее выступала участником событий: как в детстве, когда сбегала в лес с мальчишками; как в школьные годы, когда давала списать на уроках или списывала сама, а нас заставал учитель; как в годы работы в Фаренли, когда после посещения салона люди совершали необычные поступки.
— Вам не нравится? — Хантли захлопнул блокнот и убрал его во внутренний карман жилета.
Я покачала головой, показывая, что не возражаю. Внимание Эрнета не было навязчивым, и я не ожидала от него подвоха. Здесь и сейчас прошлое как будто растворилось в туманной дымке на горизонте, оставляя только настоящее.
— Пойдёмте, я покажу вам дождь. — Эрнет протянул руку, и я без колебаний приняла её. Наши пальцы переплелись, и от этого прикосновения стало очень тепло. Даже жарко. Или в этом было виновато яркое солнце?
— На небе ни облачка, — заметила я. — Погодные маги делают дождь из ничего? И зачем это вообще надо?
— Сейчас увидите.
И я увидела. Как двое студентов-магов гоняют маленькие тучки между зданиями трёх ресторанов, накрывая дождём те заведения, где не осталось мест. Как брызгают на убегающих от внезапного ливня детей. Как загоняют под крышу взрослых, где официанты предлагают чай, плед и высушить одежду. Клянусь, это делалось специально!
Я тоже рискнула пробежать мимо веселящихся погодников, и даже пару раз уклонилась от потоков воды, пока удача не отвернулась, и меня не окатило с головы до ног. К счастью, артефактов для сушки одежды тут было в избытке.
А потом мы с Эрнетом сидели на веранде одного из ресторанов, обедали, пили чай, смотрели на море. Он кормил семечками и орехами местных белок, против которых посетители, видимо, не возражали, хотя я бы предпочла общество крикливых птиц. Впрочем, маленькие рыжие создания действовали осторожно: не выскакивали внезапно и не пытались на меня залезть, поэтому я просто наблюдала, изредка улыбаясь от вида раздувшихся щёк жадных зверьков.
— Так кто напал на вас в детстве, Амелия?
— Напал? О чём вы? — Я не сразу сообразила, что имел в виду Хантли, но когда осмыслила, напряглась. Села прямо, схватила стакан с чаем и суетливо закрутила в руках, выдав себя с головой.
— Ваша сестра упомянула в разговоре, что до девяти лет вы таскали домой любую живность от улиток до бродячих псов, а потом на вас кто-то напал. Родители тему не поддержали, а выспрашивать я не стал, но отправил запрос в архив, чтобы сделали выписку обо всех событиях того периода. Намеревался вам это «нагадать» в следующий раз.
— Гадалки так не работают, — хмыкнула я, так и не подняв на него глаз.
— Так работают журналисты.
Хантли ничуть не смутился. А потом забрал стакан и взял мои ладони в свои, согревая и слегка поглаживая.
— Так кто это был? Почему животные до сих пор пугают вас? Я начал догадываться, когда вы вылетели на меня из дома с криками про монстра. А ваше поведение внутри только подтвердило догадку…
Я промолчала. Не любила вспоминать, а тем более говорить про тот случай. Долго убеждала себя, что уже позабыла всё произошедшее, что это только детские страхи, хотя продолжала бояться. Поэтому я просто покачала головой, отказываясь отвечать на вопрос. Сидела и смотрела, как большой палец Хантли гладит моё запястье, впитывала тепло и спокойствие, которое приносили мне эти прикосновения.
— Тогда давайте опять я? Это был рейхан?
Я покачала головой, хотя рейхан там тоже был. Много кто был. И одновременно не было никого.
— Это точно не могла быть коббарра, иначе вы не оставили бы у себя Саюши. Да и не живут они в наших лесах.
Я кивнула. Это была не коббарра.
— Но змея? Я помню, вы говорили, что не любите змей.
— Это была… фликсия.
Я всё-таки вытолкнула это слово, хотя оно очень сопротивлялось. Руки дрогнули, и Эрнет сжал их сильнее.
— Откуда она взялась в Фаренли? И как вы спаслись?
— Я плохо помню…
От воспоминаний я задрожала, словно опять оказалась в заброшенном доме в стылый осенний день. А потом слова полились неудержимым потоком.