Екатерина Ильинская – Верлийская академия магии. Звезда погибели (страница 10)

– Тебя что-то тревожит? – участливо спросила госпожа Софи.

– В глаз соринка попала, – буркнула Нейна и достала тетрадь. Больше не хотелось ни лекций, ни разговоров, ни всей этой академии. Хотелось вернуться на три месяца назад в ещё счастливую жизнь, когда была жива мама, когда всё было просто и понятно. Безопасно. Лёгкий сквозняк качнул пламя свечей, донёс запах мёда и луговых трав, пропитавших вощину, закружил голову. Слёзы полились градом, падая на бумагу, впитываясь в шероховатые страницы.

– Поплачь, дитя, это уходит боль, – монахиня села рядом, к счастью, трогать или обнимать не стала. Нейна даже почувствовала секундную благодарность, но та быстро утонула в безостановочном потоке слёз. Уронив голову на руки, она разрыдалась. Март потёрся о колени, выражая молчаливую поддержку, и замер. Так и прошёл урок.

Звонок вырвал из забытья. Слёзы уже вылились, и Нейна просто горько вздыхала. Пустота и усталость вместо безнадёжности и боли – не самый плохой обмен. Но сил почти не осталось, и мысль о пути до комнаты внушала отчаяние.

– Простите, – Нейна вытерла лицо рукавом и убрала мокрую тетрадь в сумку. Смотреть на госпожу Софи было мучительно. Щёки горели, глаза щипало, нос распух, и приходилось с усилием вдыхать воздух. Голова раскалывалась. – Я пойду.

– Ты не должна извиняться, дитя. Всем бывает больно и грустно. Можешь приходить сюда, когда захочешь, – голос монахини был полон тепла, и Нейна рискнула посмотреть на неё. От мягкого участия стало ещё хуже. С презрением или осуждением было бы проще, понятнее. Глаза снова наполнились слезами, и Нейна, схватив сумку, выбежала из аудитории.

– И как она? Страшная? – в коридоре стоял Джеймс Беннет. Подпирал собой стенку и что-то считал наверху: то ли трещины, то ли тени, то ли количество пауков в паутине. Неровный свет скрыл следы слёз на лице девушки, и воздушник, увлечённый рассматриванием потолка, продолжил: – Уже изгнала из тебя демона, и осталась только хрупкая, ранимая натура? – момент для шуток был категорически неподходящий.

Нейна резко затормозила. Пустота внутри вдруг взорвалась искрами ненависти. Злость привычно закипела, огненными змеями свилась в животе, и девушка со всей силы толкнула Джеймса ладонями в грудь.

– Из меня нельзя изгнать демона, я и есть демон!

– Воу-воу, потише. Это просто была неудачная шутка, – парень скользнул вбок и попятился по коридору, но Нейна продолжала наступать: размахивала сумкой с учебниками, пытаясь достать противника. – Что это там?! – Джеймс ткнул пальцем ей за спину и в ужасе округлил глаза. Нейна обернулась, но ничего не увидела. – Попалась! – щелчок пальцами, и воздушные путы обвили руки и ноги, лишив возможности двигаться.

– Отпусти! – Нейна дёрнулась и чуть не упала. Злоба душила изнутри, а невидимые путы снаружи, и непонятно было, что давило сильнее.

– А драться ещё будешь?

Драться хотелось. Руки чесались стереть насмешку с лица мучителя, ударить, испепелить, выпустить ту боль, что плескалась внутри. И Нейна рычала, дёргалась, рвалась. Но путы были сильнее. Через минуту она выдохлась и признала поражение.

– Не буду.

Джеймс щёлкнул пальцами, и невидимые верёвки исчезли. Запястья закололо, и Нейна потёрла их, болезненно сморщившись.

– Так что ты там говорила про демонов? – Джеймс выглядел виновато, но в глазах танцевали смешинки, словно он не воспринимал всё случившееся всерьёз.

– Ничего. Тебе послышалось, – Нейна мотнула головой и отвела мокрые от слёз пряди, прилипшие к щеке. Джеймс щёлкнул пальцами, путы вернулись на место. – Эй, отпусти!

– А? Что? Кажется, мне послышалось? – воздушник приложил руку к уху и сделал вид, что прислушивается.

– Я всё равно ничего не скажу, – Нейна прищурила глаза. Внутри росла обида. В горле встал ком, сдавило грудь и дышать стало тяжело.

– Ну, и прыгай тогда до своей комнаты, – Джеймс развернулся и пошёл прочь, махнув на прощание. Оставалось только ругаться и скакать за ним вслед.

Нейна злобно сопела и прыгала. Прыгала и злобно сопела. Хлюпала носом и глотала слёзы. Поворот из коридора располагался всего в десятке метров, но добраться туда было очень тяжело. А до комнаты было ещё тысячу раз по столько. Никак не меньше. К тому же и на виду у всех.

– Ещё не надоело? – за поворотом, прислонившись к стене, стоял её мучитель.

– Не надоело, – буркнула Нейна. И засопела ещё злобнее. Но через пять прыжков сдалась. Бесконечность коридоров и прилюдный позор казались страшнее, чем тайна, жгущая сердце. – Ладно, расскажу. Но это секрет.

– Я нем как могила, – щелчок пальцами, путы исчезли. – Внимательно слушаю.

Нейна подошла поближе, встала на цыпочки, потянула Джеймса за мантию, заставляя наклониться, и зашептала прямо в ухо.

– Мой отец – демон, – и отодвинулась, пытаясь оценить реакцию. Ужас? Отвращение? Сомнения? Скрестила пальцы за спиной, призывая удачу, умоляя демонов и Всегоспода, чтобы ей поверили, ведь ей так хотелось поделиться хоть с кем-нибудь. Но тишину нарушил совершенно невозможный и неуместный смех.

– Аха-ха-ха-ха, – Джеймс смеялся так, что согнулся пополам, а на глазах проступили слёзы.

– Прекрати! – Нейна топнула ногой. Боль и обида накрыли с головой. Взметнулись фонтаном, смывая остатки и без того ушедшего в отпуск здравого смысла. Никто её не понимал и никогда не поймёт! Кулаки сжались сами собой, внутри закипела тёмная сила. – Это не смешно!

– Прости, – воздушник утёр слёзы рукавом, но остановиться не смог. – Не слышал ничего нелепее последние лет пятнадцать. Как ты до этого додумалась? – он посмотрел на Нейну, и что-то в её лице заставило его собраться и стать серьёзнее. – Все знают, что у порождений Бездны и людей не может быть потомства. Ты чистокровный человек, уж поверь.

– Откуда ты знаешь? Что вообще ты обо мне знаешь? Я тебя третий раз в жизни вижу! – внутри горело, давило, поднималось, перехватывало горло. Голову словно тисками сжало, грудь пронзила раскалённая спица. Горечь, обида, злость и отчаяние смешались, взболтались и вылились наружу разрушительным чёрным огнём.

Время словно замедлилось, и Нейна закричала, пытаясь остановить демоническое пламя, неотвратимо летящее в Джеймса. Она видела, как удивление сменяется ужасом на его лице, как он отступает, как теряет равновесие.

Время ускорилось. Джеймс вспыхнул как хорошо просмолённый факел, даже вскрикнуть не успел, исчез в густом дыме, оставив только чёрный след на паркете.

– Джеймс? Джеймс! – Нейна бросилась к кругу, но волк вцепился в мантию и не пускал. – Джеймс, – шёпот отчаяния. Руки тряслись, губы дрожали, дышать было нечем, словно во всём мире в один момент закончился воздух. – Март, я убила его, убила, – она упала на колени, зарылась в призрачную шерсть и расплакалась. – Я монстр, я порождение Бездны. Я человека уби-и-ла.

– Адептка Аркур, что здесь происходит? – голос магистра Дарента прозвучал набатом. Сейчас всё выяснится, и её казнят. Сначала арестуют, лишат сил, всласть поистязают, а потом казнят. Так и надо! Она виновата. Нейна всхлипнула, подняла заплаканное лицо и прошептала:

– Я не хотела, не хотела. – Красные, припухшие от плача глаза, с мольбой смотрели на куратора. – Он смеялся, а я разозлилась. Он сказал, что я вру, и оно вырвалось, – Нейна так и стояла на коленях, не в силах подняться на ноги. Дыхание срывалось, рыдания не унимались, но она смогла выдавить самое важное. – Я убила его. Убила, понимаете?

– Кого убили, адептка Аркур? Здесь никого нет, – магистр покосился на место преступления и покачал головой. Дым рассеялся, и коридор выглядел как обычно, только пятно на полу выдавало, что недавно тут случилась трагедия. – Неконтролируемый выброс силы, порча имущества, никаких трупов.

– Он сгорел в тёмном огне, – прошептала Нейна непослушными губами. – Я наполовину демон, я монстр, казните меня. Я не могу управлять своей магией.

– Так, я всё понял. У вас нервный срыв, пойдёмте-ка в лазарет, – и куратор подхватил Нейну под локти, помогая встать. – Сейчас вам дадут успокоительный настой, вы поспите, и всё будет хорошо.

– Но я же убийца, – неуверенно возразила она и попыталась вырваться. Ноги подкосились, и она пошатнулась. Магистр Дарент снова удержал её.

– Да кого вы можете убить, – ласково сказал он голосом, которым разговаривают с душевнобольными. Захотелось заорать в ответ, но тогда куратор только ещё больше уверился бы в её невменяемости. Ужас содеянного заставил вцепиться в форменную мантию и трясти мужчину, мычать, пытаясь донести информацию о произошедшем. Правда калёным железом жгла внутри. То, чего она всегда боялась, произошло – она убила человека. Убила. На самом деле, а не в фантазиях. Не сдержалась, допустила непростительную слабость. Джеймс жил, смеялся, шутил, разговаривал, и вот его нет. Исчез. Растворился в чёрном дыме. Навсегда.

– Давайте же, Нейна, лазарет недалеко, – куратор пытался отцепить её от себя, но девушка держала крепко – не стряхнуть. Поймав взгляд магистра, она смогла выдохнуть:

– Я убила Джеймса Беннета, адепта пятого курса факультета воздуха. – Сказать, что куратор был ошарашен – ничего не сказать. Он был потрясён: брови взлетели вверх, рот приоткрылся, а в глазах мелькнуло изумление. Он даже отшатнулся, и Нейна, потеряв опору, едва устояла на ногах.