Екатерина Хломова – Я не могу без тебя. Как выбирать подходящих партнеров и не терять себя в отношениях (страница 10)
–
Здесь очень тонко подмечено, как ребенок, чьи границы постоянно нарушаются, буквально не считает себя «настоящим», то есть живым, реальным.
Нарушение эмоциональных границ можно было увидеть в семьях 80—90-х сплошь и рядом. Родители запрещали ребенку плакать, а также злиться, смеяться, грустить или выражать любые другие эмоции. Чувства загонялись в темный угол, из которого рано или поздно вылезали в лучшем случае в виде непонятных капризов, хронического раздражения на родителей, а в худшем – в виде болезней и неврозов (обгрызенные ногти, дергающийся глаз, тики, страхи, поведенческие проблемы). Эмоциональное пренебрежение (когда ребенка не замечают, не признают, не защищают) сказывается на психике не менее пагубно, чем физическое насилие. К нарушению эмоциональных границ относятся и следующие примеры:
1. Родители обсуждают ребенка с другими взрослыми: «Ты только посмотри, какой он у нас неуклюжий!»
2. Дают навязчивые рекомендации, с кем дружить или не дружить.
3. Настойчиво расспрашивают о друзьях и различных событиях.
4. Делятся с ребенком интимными или личными подробностями либо жалуются на жизнь.
5. Заставляют принять сторону одного из родителей, выбрать кого-то из них, объединиться с одним против другого; жалуются на второго родителя, советуются с ребенком по поводу развода.
6. Игнорируют ребенка – удивительно, но и это нарушение границ, – не обращают внимания на его состояние, мысли, жалобы.
7. Родители постоянно спорят, создают напряженную атмосферу в доме.
8. Длительный период времени не разговаривают друг с другом.
9. Противоречат друг другу, борясь за любовь ребенка, или конкурируют между собой.
10. Не защищают ребенка, когда он в этом нуждается.
Интересный факт! Казалось бы, что может быть более разрушительным для ребенка, чем родители, которые ругают и наказывают. Однако ученые пришли к удивительному выводу: наиболее губительное влияние оказывает отрешенность взрослого и ожидание от ребенка недетских ролей (например, заботы о старших).
Нарушению эмоциональных границ способствуют, например, следующие установки:
•
•
•
Теперь вы знаете, как именно родители могут нарушать границы ребенка. Давайте посмотрим, как такие проявления влияют на нашу жизнь.
Последствия нарушения границ
Регулярное и серьезное нарушение границ, впрочем как и разовое, может стать психологической травмой для ребенка. Травма оставляет отпечаток в нашем мозге, в нашей психике и в организме в целом. В будущем она будет влиять на способность строить отношения, чувствовать радость, испытывать удовлетворение от жизни. Парадоксальный факт заключается в том, что, когда границы маленькой девочки регулярно нарушаются, она винит в этом не родителей, а себя. Она невероятно привязана к маме и папе, зависит от них, и, чтобы выжить, ей просто необходимо сохранять их положительный образ. Тогда ей ПРИХОДИТСЯ сделать вывод, что это она сама настолько нехороша, что родители с ней плохо обращаются, она «заслужила это». Критикуя себя, девочка получает некоторое облегчение: с родителей «снимается обвинение» в плохом обращении, а она сама через это объяснение обретает хоть какой-то контроль над ситуацией. Используя этот защитный механизм, она искажает реальность, приписывая себе вину за плохое отношение родителей. У нее формируется так называемая психология жертвы. Она перестает доверять собственным оценкам. Перестает обращаться к своей интуиции. Она теряет чувство безопасности и уверенности в себе, отказывается от себя. Отныне мерило ее ощущений – это другие.
Отсюда неуверенность (девушка не знает, что заслуживает любви и внимания, внутренний критик голосом родителей вечно шепчет ей, что она недостаточно хороша), недоверие к миру вообще и к мужчинам в частности (ведь с самого детства девочка понимает, что мир небезопасен для нее, а взрослые – это люди, которые могут ранить и подвести). Такая девушка с легкостью жертвует собой, чтобы понравиться другим людям. Она всегда остро реагирует на критику: любое добродушное подшучивание или небольшое замечание по работе воспринимаются очень болезненно, потому что сразу обобщаются до отрицания всей личности – «ты вся плохая». Она испытывает сложности с контролем над эмоциями (либо тонет в них, либо избегает любого их проявления, потому что в детстве никто не учил ее бережно обращаться с чувствами, не объяснял, что все они нужные, важные и что она может быть принята любой).
Девочка, которой не давали высказывать мнение («Я – последняя буква в алфавите»), вырастет робкой, неуверенной, не умеющей отстаивать свою точку зрения. Ребенок, которого били, вырастает либо жертвой (его и дальше бьют), либо агрессором, который бьет сам. Да-да, есть женщины, которые бьют мужчин, и они не раз приходили ко мне на терапию. Хорошо, что конкретно у моих клиенток мужчины не отвечали тем же. А что, если бы отвечали?
Но чаще, конечно, женщина без границ становится жертвой жестокого обращения. Она продолжает объяснять пренебрежительное или неуважительное отношение мужчины тем, что она «плохо старается». Такая женщина готова терпеть любые притеснения от партнера, ведь в ее представлении виновата она. Плюс к этому, если ей не разрешали выражать свои эмоции, она даже не протестует и не плачет. Интересно, что объяснение этому мы можем увидеть даже на снимках МРТ. Оказывается, при активации травматического опыта отключаются так называемые зоны Брока, а это речевой центр мозга. Поэтому любая травма может БУКВАЛЬНО лишать дара речи.
МОЯ ИСТОРИЯ
Мое осознанное детство пришлось на 90-е годы, когда задачей среднестатистической московской семьи было выживание. Родители работали на трех работах, чтобы обеспечить нам хорошую жизнь. Как ребенок, который был во многом предоставлен сам себе, я остро ощущала нехватку поддержки.
До прихода в длительную терапию я строила свою реальность, исходя из жажды дополучить признание и интерес своими достижениями. Уже потом я начала осознавать, как сильно искала одобрения, когда работала одновременно в 12 проектах. Сперва ждала одобрения от родителей, потом от мужа.
Я боялась показать себя настоящую: где-то грустную, где-то потерянную и неуверенную. Так родилось условно «ложное я» – социальная маска, которая соответствовала требованиям внешнего мира. Только вот там не было места для моих подлинных чувств, а соответственно и для подлинной близости.
В браке мне тоже было трудно, ведь настоящее отделение от родителей с опорой на безопасность и чувство своей ценности помогает реалистично смотреть на мир, на отношения, но я его еще не прошла на тот момент. Я считала себя хорошей, только если меня хвалил муж.
Он был самым лучшим для меня, если хорошо ко мне относился. Если же что-то шло не так, мое хрупкое доверие моментально распадалось на тысячу осколков. Обесценивалось все, что было до того, и я погружалась в воронку своей травмы (чувствовала себя маленькой непринятой девочкой), откуда на тот момент совершенно не умела выбираться.
Мне нужно было очень много любви, поддержки и внимания. Сейчас я понимаю, что рассчитывала получить все это от мужа. Но тогда действовала глубоко бессознательно. Я боялась отпускать его далеко, ведь в глубине души не считала себя тем человеком, к которому хочется вернуться. Это было очень горько и заставляло меня ожидать большего, чем один взрослый человек способен дать другому.
Конечно, все это привело к нашему отдалению. Я злилась, чувствовала ярость и бессилие. Получается, что брак стал для меня повторной травмой. Я снова подтвердила свою неценность и равнодушие других к моим проявлениям. Тогда я еще не знала, что мы играем в игру под названием «эмоциональная зависимость», и если с ней ничего не делать, то можно сгореть дотла и сжечь все живое вокруг.
Видимо, только ощущение того, что я «достигла дна» и могу символически оттолкнуться от него, позволило мне начать исследовать, что я делаю не так. Тогда я стала изучать эту тему, разбираться, что развалило мой брак. И благодарна себе за то, что нашла достаточно смелости, чтобы предположить, что не «мир плохой и равнодушный ко мне», а где-то есть внутренняя поломка, и пока я не «починю» ее, буду несчастлива.
Поломка эта и была эмоциональной зависимостью, изучению которой я посвятила последующие 10 лет. На этом пути было много боли и неприятных открытий о себе, признания своих ошибок, горечи от утраты того, чему уже не суждено случиться. Но именно этот челлендж сделал меня в лучшем смысле взрослой, принес мне внутреннюю устойчивость, цели, желания, ресурсы на их воплощение, счастливую жизнь и, в конце концов, гармоничные отношения с любимым и любящим меня мужчиной.
Предлагаю еще больше узнать о том, как у вас обстоят дела с границами, вернее, есть ли последствия их нарушения. Для этого используем классификацию Элинор Гринберг. Частично эта информация есть в описании психолога Марины Семилеткиной.
Элинор Гринберг – доктор философии, американский психотерапевт – выделила 6 критериев нарушенных границ. В ее модели эти критерии красиво объединены – их первые буквы образуют слово «MISERY» (в переводе с английского «страдание»), ведь человек с нарушенными границами неизбежно страдает.