Между тем по свету скачет.
Нет как нет! Он горько плачет,
И кого ни спросит он,
Всем вопрос его мудрен…
Валентина Максимовна посадила их за первую парту, прямо перед собой: его – самого высокого, но с минус четыре, и ее – самую маленькую, с бантами на полголовы. Ельникова и Санкина насупились и зашушукались: их отсадили дальше всех.
Лис решил не обращать внимания ни на них, ни на свою соседку по парте. Надо лишь слушать Валентину Максимовну, а в сторону бантов не смотреть, хоть они так и норовили попасть в поле зрения. Но на переменке, чтобы пойти в столовую, ему пришлось встать в пару с хозяйкой бантов, и план рухнул. Соседка послушно пристроилась рядом и протянула руку. Лис нащупал в маленькой ладошке что-то жесткое и круглое. Стало интересно, но посмотреть не получалось, потому что мелкая не отпускала.
Только в столовой, когда Валентина Максимовна подвела своих подопечных к отведенным столикам, Лис увидел подарок: голубой прозрачный шарик, внутри которого, если посмотреть на свет, играла радуга. Здоровски! И бантоголовой не жалко?
Лис посмотрел прямо в глаза соседки, внутренне ожидая подвоха, что возьмет и скажет сейчас отдать. Но она не сказала. Только щербато улыбнулась, так, что в ее глазах тоже вдруг заиграли радуги, и произнесла:
– Доки́я.
– Чего? – не понял Лис.
– Меня зовут Докия, – терпеливо повторила мелкая. – Если полностью, то Евдокия. Можно Дуся или Дося, но мне так не очень нравится. Мама называет Доня. Но я сама за Докию.
Ельникова и Санкина, услышав какую-то часть фразы, громко заржали, так что Валентине Максимовне пришлось сделать им замечание.
– А я – Елисей. Можно Лис.
– Я знаю, – сообщила Докия. – Мы же вместе ходили на подготовку.
Надо же, она его запомнила. А вот он – точно нет. Но куда с его минус четыре разглядеть такую малышку! Без бантов Докия, наверное, станет вполовину меньше. Лис даже немного испугался, что завтра, когда форма будет не парадная, он опять не увидит свою соседку.
Оказалось, что Докия живет в соседнем доме. И ее мама знакома с мамой Лиса: они отправили детей чуть вперед, а сами пошли сзади, чтобы болтать, как будто не наговорились за то время, что ждали во дворе школы.
Хотя, пожалуй, Лис был не против. Он уже почти привычно взял Докию за руку и повел. Она маленькая. А он большой, хоть и не очень хорошо видит. Значит, ее надо оберегать.
Однако как-то получалось, что это Докия подсказывала, где лужа, где рытвина, а где вообще надо встать, потому что они подошли хоть к узкой, но все же дороге.
– Доня, прощайтесь! – прозвучало как-то слишком быстро и неожиданно.
Лису стало немного жаль, что они живут так рядом от школы. Вот бы жили в другом квартале, а еще лучше – через остановку, или вообще через десять. Он не смог сдержать вздох, насупился и потупился. Потом нащупал в кармане брюк стеклянный шарик, достал его и протянул девочке.
– Не понравился? – огорчилась та. – Это же подарок!
– Понравился. Очень, – признался Лис. – Суперский шарик. Редкий. Несправедливо, если он будет только моим. Давай ты мне его каждый день дари с утра, а после уроков я тебе буду его отдавать. И он получится нашим общим.
Докия пожала плечами. Сказки, так сказки. Пушкин, так Пушкин. А свое подспудное скрытое недовольство отнесла на счет Ольги и Гришика, которые совершенно по-хозяйски принялись готовиться ко сну, несмотря на совсем детское время.
Глава 2
Утром Докия быстро отвязалась на вокзале от семейства Ольги: как-то не слишком хотелось прислуживать им бесплатным проводником и экскурсоводом.
Она еще неделю назад созвонилась наудачу с бывшей квартирной хозяйкой. Узнав, что квартира пока свободна и сдается на тех же условиях, Докия перевела деньги и теперь потопала вселяться. Накладно. Но на первый месяц средств хватило, а на потом надо искать соседку. Ну или работу, чтобы и матери отправлять, и самой тут жить.
Мария Олеговна, хозяйка квартиры, уже сидела на скамейке около подъезда и судачила с местными старожилами.
– Дунечка, – ее было не переучить, она еще с первого раза решила, что будет называть Докию только так, как звали ее бабушку, – я так рада, что гостевать у меня будете именно вы! Сдала на месяц летом, оказались такие нечистоплотные люди! Представляете, выкинули торшер, поцарапали двери, разбили зеркало в ванной!
Она подхватила сумку девушки за вторую ручку, не приемля возражений, и начала быстро делиться своими проблемами. Докии оставалось лишь внимательно слушать, где надо кивать и радоваться, что в общем-то во всех остальных случаях Мария Олеговна не вмешивается в жизнь квартирантов.
– Я, разумеется, все отремонтировала, прикупила, что надо. Но торшер жаль! А мое кресло! Почти новое ведь!
Докия промолчала, что оно давно просилось на помойку, сама лично ремонтировала его пару раз. Когда Женька – бывшая соседка – плюхалась по привычке со всего размаху.
– Думаю, вы оцените перемены, Дунечка! – Мария Олеговна с гордостью распахнула дверь квартиры.
Докия слегка онемела. Она никак не ожидала, что квартира окажется переделана полностью. Раньше тут было простенько, но в целом уютно. А сейчас слишком помпезно и крикливо, по крайней мере в коридоре: темно-бордовые обои, съевшие часть пространства, претензионный топчан, какая-то вешалка с виньетками.
– Нравится? – глаза хозяйки сияли в предвосхищении. – У моей подруги дочь учится на дизайнера, разработала проект совершенно бесплатно!
Докия осторожно зашла в квартиру. Прошла сначала в кухню. Видимо, тут фантазия развернулась не так бурно, шкафчики остались прежними, только их раскрасили под старину и налепили кустарную отделку. Обшарпаные стулья заменили угловой скамьей и парочкой удобных табуретов.
Одна комната оказалась оклеена обоями с детской расцветкой, и мебель, за исключением размера кровати, больше подходила ребенку. Вторая – просто кричала минимализмом и аскетизмом: шкаф-пенал, письменный стол, стул и диван – вот и вся мебель.
– Чудесно ведь! – не уставала восклицать Мария Олеговна.
Докия для приличия улыбнулась и коротко кивнула. На ее вкус, лучше бы все осталось как было.
– Тогда больше не буду докучать, – женщина хлопнула в ладоши. – Располагайтесь. В вашем благоразумии я уверена. Хотя, дело молодое, все понимаю. Но лучше всякие изменения согласовывать со мной. Где меня найти, знаете.
Она, едва не танцуя, удалилась. А Докия осталась в готическом коридоре, буквально рухнув на топчан и размышляя, кого ей удастся уговорить на соседство в этом подобии жертвы «Квартирного вопроса». Сейчас квартира подходила больше для безвкусной семейной пары с детьми, а не двум студенткам.
Решив проветрить мозги от переизбытка впечатлений, Докия направилась в универ. Там стояла гулкая тишина и пахло свежей краской. Подойдя к информационному стенду, поискала глазами списки. Вскользь пробежала по первокурсникам. Григориев оказалось несколько, а фамилии соседа по купе Докия не узнала, да и ладно. А вот список поступивших в магистратуру удивил:
– Ельникова? Алиса? Офигеть!
Напрасно Лис боялся, что не узнает Докию без бантов, она же пришла и села за одну с ним парту. Порылась в портфеле, выудила шарик и протянула его вместо приветствия. И сразу по всему классу замерцали радуги! Просто волшебство какое-то!
– Тили-тили-тесто! – заверещали Ельникова и Санкина. – Порошок Дося – постирает, что не просят!
Мало того, что сами верещали, так еще и других стали привлекать. Уже почти весь класс пялился на Лиса и Докию: кто подпевал, кто хихикал в кулачок, кто просто наблюдал, что будет дальше.
Лис оглянулся и сделал предупредительный взгляд. У мамы он выходил особенно хорошо. У папы хуже, но тоже становилось страшно. Видимо, Лис пошел не в родителей, потому что Ельникова и Санкина и не подумали угомониться. Пришлось взять и со всего маха стукнуть рукой по парте.
Хлопок получился на славу: в классе сразу стало тихо. Только обидно, что ладошка сначала загорелась, а потом ужасно разболелась.
Валентина Максимовна удивленно спросила у дверей:
– Это что еще такое, Стрельников? Ты чего себе позволяешь?
Докия, маленькая, будто детсадовка, подошла к учительнице, встала напротив и громко сказала:
– Елисей ничего себе не позволяет. Просто решил показать мне прием боевых искусств.
– Да? – Валентина Максимовна переводила взгляд с Докии на Лиса и обратно. – Ты занимаешься боевыми искусствами? Разве тебе можно?
– Ему нельзя, он сам, – продолжала отвечать Докия.
И она говорила настолько уверенно, что Лис сам ей поверил и закивал. В испуганных глазах одноклассников забрезжило уважение. Даже у Санкиной. Еще бы: боевые искусства!
А Ельникова надулась, как мышь на сыр, и заявила:
– А вот и неправда! Ничем Стрельников не занимается! Он очкарик и тупой! Он хотел нас побить!
– За что же он вас хотел побить, Алиса? – Вкрадчиво поинтересовалась Валентина Максимовна.
Лис сник.
– Потому что они с этой дурой Кисловой влюбились, – выпалила Ельникова. – Тили-тили-тесто! – и показала язык.
Стало совсем страшно. Даже пятки похолодели и сердце запрыгало в ушах. У Лиса было так пару раз: в садике, когда на утреннике он учил-учил стих, а рассказать не смог, и когда кровь на анализ перед школой брали. Оба раза приходилось махать перед носом Елисея вонючей ваткой. А сегодня вместо ватки оказалась горячая ладошка Докии, скользнувшая в его руку и так крепко сжавшая, что Лис передумал бояться.
