Екатерина Гончарова – Несущие свет (страница 15)

– Что же привело тебя, соколик, из града стольного в нашу чащобу глухую? – продолжал ерничать Малх.

Мы с Бель помалкивали, наблюдая за развитием событий и гадая, чем этот спектакль закончится.

– Неприятность со мной случилась. Эль скандаль, – ухмыльнулся Дей.

– Погоди, – встрепенулся Малх, – то-то рожа твоя мне знакомой кажется. Уж не про тебя ли все новостные каналы трезвонили? «Чудовищное преступление, жестокое совращение школьника».

– Статья сто тридцать четыре Уголовного кодекса Российской Федерации при множестве отягчающих, – бесстрастно подтвердил Дей, глазом не моргнув. – Резонанс оказался слишком велик. Предки сочли, что для укрепления здоровья израненной психики мне будет полезно пожить у тетки в благословенной тиши милого приволжского городка, подальше от столичной суеты, токсичных комментариев и попыток нарушения границ личного пространства.

– Аминь, – вставил Бель.

– До чего складно, – протянул Малх.

Все это время он слушал Дея, подперев щеку ладонью на манер древней старушки и периодически одобрительно кивая головой. Только беленького платочка не хватало.

– А как, милок, на самом-то деле все было?

– В уме тебе не откажешь, хоть ты его виртуозно скрываешь, – бросил Дей Малху сомнительный комплимент, – но удобно ли будет говорить об этом? Тут женщины, дети…

Он недвусмысленно указал на нас с Бельчонком.

– Удобно-удобно, – заверил Молот. – В провинции нравы простые, все про всех всё знают, и раз ты хочешь примкнуть к нашей компании, а ты хочешь, по глазам твоим желтым вижу, то выкладывай правду, а мы посмотрим, годишься ты в товарищи или нет.

– Правда незатейлива, как любая правда.

Дей скинул кожаную куртку и остался в черной футболке с изображением закованного в доспехи демона, держащего в руке человеческий череп.

– Посреди года у нас сменился преподаватель химии. Предмет мне изначально не зашел, но проблем с этим не возникало – прошлый препод не хотел портить репутацию лучшего ученика школы и немного завышал мне оценки. Я был лучшим во всем: сын героя России, отличник, активный участник общественной жизни школы, чемпион города по самбо среди юниоров, призер олимпиад по математике и русскому языку. Новая училка, несмотря на молодость, оказалась до безобразия идейной. «Гордей, человек, не понимающий химию, основу основ, не может претендовать на золотую медаль». Ни с кем из учителей у меня сложностей не было, только с этой дурой.

– Зачем тебе золотая медаль? – спросила я. – Она дает всего несколько дополнительных баллов к результатам ЕГЭ, я узнавала.

– При чем тут ЕГЭ? – повысил голос Дей. – Мне нужна медаль! Факт наличия медали! И нет, ананкастное расстройство личности[11] не имеет к этому никакого отношения, если ты на него намекаешь. Мне продолжать?

«Психованый, – подумала я про себя. – Заводится с пол оборота. При этом, черт, красивый и, кажется, неглупый. Вон какими словами оперирует. «Ананкастное расстройство личности», что бы это ни значило. Ладно, поживем – увидим».

– Не ори, добрый молодец, будь любезен.

Под грозным взглядом Молота Дей попритих и продолжил говорить спокойнее.

– Я был настойчив. Просил ее позаниматься со мной персонально. Мой отец, полковник департамента полиции при Министерстве внутренних дел, располагал средствами, всячески приветствовал мое стремление быть лучшим и согласился оплачивать услуги репетитора. Она сдалась через пару месяцев. Бедная девочка, одна в неуютной съемной квартире в самом сердце мрачного, неприветливого, дождливого города. Ни мужа, ни поддержки. Родня в Кемеровской области не могла выслать ей ни копейки, напротив, требовала денег на лечение младшего сына. Порок сердца, кажется.

Дей картинно смахнул воображаемую слезу.

– В итоге она назначила занятие у себя дома. У нее не было шанса отказаться. Возможно, дело было не только в деньгах.

В янтарных глазах, в упор глядящих на меня, появился золотой огонек. Теплый, манящий. Так светятся окна дома, где тебя ждут. Так мерцают угли камина рядом с новогодней елкой. Так обливает золотом летний полдень, наполненный беззаботным счастьем и стрекотом кузнечиков. Я ощущала невероятное притяжение этого взгляда как сторонний наблюдатель, восхищенный великолепным художественным произведением и оценивающий лишь его эстетическую составляющую. Наверное, со мной было что-то не так. В одном я была уверенна: ни одна другая женщина перед этим зовом бы не устояла.

– Я принес ей конфеты, вишню в шоколаде, – продолжил Дей. – Нет, разумеется, не я. Она сама меня угостила. Это установило следствие. Откуда я знал, что в них содержались запрещенные вещества? Аналогичные были найдены при обыске в недрах ее шкафа. Старинного шкафа на резных ножках, с рассохшейся дверцей и деревянной короной наверху. Мы съели полкоробки на двоих. Почему я оказался прикован к спинке кровати наручниками? Она утверждала, что никогда их в доме не видела и не понимает, откуда они взялись, но моя разорванная одежда и следы от ударов широким кожаным ремнем с металлической пряжкой на обнаженном теле говорили сами за себя. Она клялась, что ни разу в жизни никого не ударила. Следствие решило иначе. Следствие никогда не ошибается, правда? Как мог я, растерянный, одурманенный, невинный, противиться напору взрослой, умудренной опытом, порочной женщины? Единственное, что я успел сделать перед тем, как очутиться в постели – забежать в туалет, позвонить отцу, сообщить адрес и сказать, что мне нехорошо: голова кружится, руки немеют, ноги стали ватными, а преподавательница ведет себя странно и зачем-то раздевается. Он примчался в считанные минуты с нарядом полиции. Учительница, в чем мать родила, нависала надо мной, вопила, что околдована сатанинскими силами и не может им противиться. Потребовалось трое специально обученных бойцов, чтобы ее скрутить. Я на тот момент потерял сознание от ужаса и боли. Разумеется, ни о каком желании с моей стороны речи не шло, факт сексуального домогательства был налицо. Статья «Половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста».

– Бедняжка, – притворно всхлипнул Бель.

– Неужто на тот момент тебе еще не стукнуло шестнадцать? – проницательно поинтересовался Малх.

– Представляешь, нет. Мне было ровно пятнадцать лет и одиннадцать месяцев, – тяжело вздохнул Дей, не пряча улыбку.

– Где наркоту взял? – вновь встрял Бельчонок.

– В мегаполисе дела с этим обстоят просто. Не нужно даже ни с кем лично встречаться. Ты про «закладки» слыхал?

– Слыхал.

Интересно, была ли на свете хоть одна вещь, о которой Бель не имел представления?

– Что стало с учительницей? – спросила я.

– Обычно по данной статье присуждают максимум четыре года лишения свободы, но в данных обстоятельствах и учитывая мое родство с офицером полиции, она загремела на шесть без права на УДО. Полагаю, выйти из тюрьмы у нее мало шансов. Туберкулез…

– Ты хочешь сказать, что посадил молодую ни в чем неповинную женщину в тюрьму на шесть лет из-за оценки в аттестате? – не удержалась я.

– Да. Именно так я и поступил.

– Ну ты и сволочь! – восхищенно присвистнул Бельчонок.

– Силен, – подтвердил Малх.

– Чему вы радуетесь? – возмутилась я. – Это просто чудовищно!

– Не менее чудовищно, чем ослиное упрямство, принцип ради принципа и эфемерная справедливость, никому не приносящая радости, – возразил Дей. – Мир полон чудовищ, Ли. Разница лишь в том, что одни честно заявляют о себе и несут ответственность за собственные злодеяния, а другие, поступая ничуть не лучше, натягивают личину праведности или прикрываются ими же изданными законами.

– Хватит базарить, – вмешался Молот. – Что скажешь, Ли? Годится нам эта жертва сексуального насилия?

– Почему ты спрашиваешь об этом меня?

– Потому что мы все здесь ради тебя.

Иногда Малх с Бельчонком говорили непонятные вещи и наотрез отказывались объяснять, что имеют в виду. Задавать вопросы было бесполезно, в ответ друзья либо отшучивались, либо молча пожимали плечами.

Я еще раз взглянула на Дея. Положа руку на сердце, он был редкостным мерзавцем, но вызывал безотчетную симпатию. Так в свое время понравился мне Малх, хотя, что греха таить, вел он себя по отношению к людям ничем не лучше. Даже Бель… Я прекрасно знала, как изящно и тонко он умеет стравливать между собой одноклассников, оставаясь при этом в стороне. Прелестный белокурый ангел глушил рыбу динамитом, не испытывая ни тени сожаления. С точки зрения закона он тоже совершал преступление.

Они были плохими, эти мальчики, но на тот момент я уже любила двоих из них и отчего-то была уверена, что смогу полюбить третьего.

– Пусть он останется, Ли. Я так хочу, чтобы у меня было два братика.

Теплая ладошка Бельчонка коснулась моей руки.

– Пусть остается, – приняла я окончательное решение.

Глава 12

Весла неслышно опускались в черную воду и так же неслышно поднимались. Ни звука, ни всплеска. Я не спрашивала, где Дей с Бельчонком взяли лодку. Очевидно, она им не принадлежала и была позаимствована у кого-то из рыбаков. Это меня не беспокоило – ребята никогда не попадались. Воровали ли яблоки в соседских садах, били ли от нечего делать стекла в домах особо полюбившихся горожан – им все сходило с рук. Малх в подобных вылазках участвовал редко, называя их детскими шалостями. В отличие от него, я развлечения друзей разделяла с удовольствием.