Екатерина Годвер – Неочевидное и вероятное (страница 2)

Андрей вздрогнул и обернулся: кто-то вдруг тронул его за плечо.

– Кы-ы-у-у! – Старик-дворник зыркнул из-под кустистых бровей и двумя пальцами постучал по губе, прося сигарету.

Дед выглядел колоритно: крупный, седой, с всклокоченной, но чистой бородой, в потертой кожаной куртке и лихо сдвинутой на затылок шапке; метла в его руке издали сошла бы за комиссарскую винтовку. Один глаз сильно косил, зато второй, серо-голубой, смотрел в душу.

– Простите, бросил, – мотнул головой Андрей, хлопнув по обычно пустовавшему карману. И нащупал зотовское «Мальборо».

– Подождите! Вот… – Он отдал дворнику пачку. – Знакомый оставил… Вот, забирайте всю. Только у меня зажигалки нет.

– С-е-е-у! – Дед заулыбался, сунул одну сигарету за ухо, вторую вставил в зубы и споро достал откуда-то спички. Вместе с пачкой протянул их Андрею, вынудив того отнекиваться:

– Нет-нет, я бросил…

Немой дед развел руками: мол, не хочешь – как хочешь, и чиркнул спичкой, раскуриваясь.

Андрей полной грудью вдохнул воздух, наполненный осенней сыростью и сигаретным дымом, и вдруг ясно вспомнил день, когда впервые отмахнулся от предложенной другом сигареты.

Они с Маринкой провстречались три года, но последние месяцы ругались часто и безобразно: не хватало денег, времени, сил друг на друга. Каждый хотел получить больше, чем готов был дать другой. Андрей начал поглядывать на сторону. Ничего серьезного, но Марина подозревала за ним грешок и злилась.

В день, когда все закончилось и ничего не началось, она назвала его «бесхребетной тряпкой». Он выложил из кармана ключи на тумбочку в прихожей и ушел, захлопнув дверь. Возвращаться он не собирался. Марина и не звала.

Так и расстались, не прощаясь.

За прошедшие с того дня два года ни разу не разговаривали. От общих знакомых он слышал, что она жива-здорова и вроде как вышла замуж… Он много раз собирался позвонить, но не решался: набрать номер женщины, которая так и не стала безразлична, – это не с куревом завязать. А сама она не звонила.

«Но пора перестать быть тряпкой и ждать халявы. – Андрей достал смартфон. – Была не была… Зотов подождет».

Дед наблюдал за ним с любопытством. Длинные гудки сменились треском, бормотанием телевизора и детским плачем.

– Андрей? – неуверенно спросил знакомый голос. – Это ты? Что-то случилось?

Андрей почувствовал, как екнуло в груди: значит, не стерла номер!

– Все хорошо, прости за беспокойство… Я очень рад тебя слышать, – выдохнул Андрей, досадуя, что не заготовил никакой речи заранее. – Ты не занята? В общем, такое дело: я тут неподалеку… Можно к тебе зайти ненадолго?

Уже шагая в сторону Маринкиного дома, Андрей понял, что печенье совершенно случайно тоже выбрал ее любимое, с орехами и белым шоколадом.

***

Спустя полчаса Андрей грел руки о кружку с чаем на маленькой кухне и рассказывал о том, как поступал в аспирантуру и как ушел; хвастался успехами Марка, сдавшего контрольную на четыре с плюсом. Все вокруг казалось знакомым, родным – и чужим одновременно: обстановка, запахи, даже сама Марина, немного осунувшаяся, но покрасившая волосы в рыжий цвет. В комнате мама Марины возилась с младенцем.

– А муж?.. – не вытерпел Андрей.

– Был да сплыл. – Марина не отвела взгляд. – Нам доктора напророчили, что Анька инвалидом родится… УЗИ плохое было. Вот он и свалил.

– И как вы одни теперь… Может, вам на лечение деньги нужны? – спросил Андрей с тревогой.

– А у тебя есть? – Марина вскинула бровь.

– Мало, – признал он. – Но что-нибудь найду.

– Не надо, хватит с нас врачей. – Марина вдруг впервые за вечер по-настоящему улыбнулась. – Ошиблись они, Андрюх. Дочка здорова: только овальное окно в сердце было, но заросло уже.

– Вот как… – Андрей улыбнулся в ответ.

Марина помолчала.

– Ну, а у тебя как… с личным? – негромко спросила она.

– Да никак. – Андрей пожал плечами. – Что было, то сплыло – даже вспоминать не хочу… Марин. Пойдем в субботу гулять? Ближе к вечеру. Ненадолго. А за Аней твоя мама посмотрит.

– С чего такие предложения? – Марина взглянула исподлобья. – Мне казалась, мы друг друга неплохо знаем. Даже слишком. Я и раньше была не подарок, и за два года ленточку бантиком мне на затылке не повязали. Только младенца в роддоме выдали.

– Никто из нас не подарок, – сказал Андрей. – Погулять сходить – не замуж выйти. Давай попробуем, а?

Марина засмеялась. Рыжий цвет ей был очень к лицу.

– В субботу в пять, – сказала она с улыбкой.

А в дверях, когда прощались, добавила:

– Я тоже рада тебя видеть.

Андрей шел по микрорайону и любовался всем вокруг: мокрыми деревьями и отражениями фонарей в лужах, белыми муравейниками панелек с мозаикой освещенных окон. Умом он понимал, что не сделал ничего особенного: угостил дворника сигаретами да позвал бывшую девушку погулять. Но на душе было тепло.

Завибрировал телефон: звонил Зотов.

– Надумали что-нибудь?

– Спасибо, но вынужден отказаться, – сказал ему Андрей. – Не знаю, в чем причина аномалий в вашей выборке, но «закон уксуса», уж простите, чушь. Не так важно, необходимо ли нам самим то, что мы получаем. Дорога возможность разделить это с другими, будь то пачка курева или глупая газетная статейка, которую можно обсудить за ужином. Понимаете? Нет в мире никакого «уксуса»!

Налетел порыв ветра: с каштанов вдоль проспекта посыпались коричневые блестящие плоды. Андрей поднял пару и сунул в карман.

***

На том историю с Зотовым и его сигаретами Андрей считал для себя законченной, однако волею судеб через два месяца она получила неожиданное продолжение.

Деревья уже облетели. Ночами выпадал снег, но к утру таял. Андрей с Мариной пару раз в неделю гуляли или обедали в ближайшем кафе, в общение постепенно возвращалась непринужденность.

В один из солнечных ноябрьских дней они не спеша проходили мимо института. Дворник, запомнивший Андрея с первой встречи, улыбнулся и промычал что-то приветственное. Андрей поздоровался в ответ.

– Добрый день, Борис Никитич, – громко сказала вдруг Марина, подойдя к старику. – Помните меня?

Тот помотал головой, по-прежнему улыбаясь с каким-то детским дружелюбием.

– Ну ничего… Доброго вам здоровья. – Марина кивнула на прощание и быстро пошла прочь.

– Ты его знаешь? – удивился Андрей. – Кто это?

– Так я же училась здесь до третьего курса. – Марина вздохнула. – Профессор Померанцев, Борис Никитич: он вел у нас матстатистику, заведовал кафедрой социальных прогнозов. Инженер, доктор технических наук, но увлекся психологией… На лекциях рассказывал, что собирается построить чудо-машину. А вышло – видишь, как. Ехал с конференции и на трассе влетел под фуру… Сам выжил, но мозг пострадал. Каково не дряхлому еще, деятельному дядьке на пенсии по инвалидности, да и сколько там той пенсии? Только на лекарства хватит. Друзья его подсобным рабочим при институте устроили: вроде и при деле, и под присмотром.

– А что за чудо-машина? – насторожился Андрей.

– Какой-то излучатель для изменения вероятности событий, – сказала Марина. – Он объяснял подробнее, но я тогда ничего не поняла. А теперь уже и не спросишь. Такая судьба…

– Судьба, – согласился Андрей, в глубине души совсем в том не уверенный.

Ближе к вечеру, проводив Марину до дома, Андрей вернулся в институт.

– Я на кафедру, к Зотову, – сказал он сонному охраннику.

– Так Зотов же в командировке, – удивился тот.

– Тогда, значит, к Валентине Сергеевне. То есть к Маховой, – нашелся Андрей и в следующий миг со всей ясностью осознал, что попал в яблочко. Молодой и самоуверенный Зотов вряд ли интересовался чем-то, кроме собственных данных: с вопросами действительно стоило идти к Маховой.

Валентина Сергеевна поливала алоэ, Андрея она встретила удивленным взглядом.

– Ваш бывший начальник, профессор Померанцев, он ведь успел построить машину? – спросил Андрей с порога.

– Закройте дверь, молодой человек, – строго сказала Махова. – С той стороны, если собираетесь шуметь и суетиться, или с этой, если хотите поговорить.

– Конечно… Простите. – Андрей прикрыл дверь и сел на краешек стула. – Моя подруга училась у Померанцева. Она сказала мне о машине. Вот я и подумал, что… – Он окончательно смутился.

– Что такое чудеса на языке грубого материализма, Андрей? – Махова отставила в сторону пластмассовую лейку и подошла к столу, заставленному старыми системниками. – Маловероятные события, которые происходят чаще, чем должны происходить. Этим и занимался Боря. Раз интересно – смотрите. – Она осторожно сняла короб с ближайшего системного блока. – Только вряд ли вы много поймете. Я вот не понимаю, хотя полжизни у Померанцева в ученицах проходила.

Андрей невольно ахнул. Вместо обычной начинки внутри системника оказалась стеклянная колба с каким-то темным камнем внутри, из колбы выходили провода, соединенные с несколькими платами. Питалась вся конструкция от обычной розетки.

– Боря под Челябинск ездил, искал обломок метеорита как материальное воплощение маловероятного события, – сказала Махова. – При нагревании и под воздействием тока обломок излучает… Нечто. Что-то такое, что смещает вероятности. Боря называл это парадоксальными волнами. Радиус действия неизвестен, так как методов измерения нет.