Екатерина Годвер – Катится камень (страница 7)

Привыкшие врать, не привыкшие верить, забывшие хор голосов эха каменных стен, рукотворные нищие, встречают обвал. как награду Всевышнего. Вверх — значит можно не думать о поворотах. Вверх — значит можно забыть. Навсегда. Про что-то на белой полосе, посреди дороги, разрушенной камнепадом. Кто так сказал? Впрочем, не надо. Это лишнее. Катится камень вверх — значит, под него не течет вода. Значит, можно забыть. Значит, можно. Достаточно, господа! Что с того, что это не облако — дымовая завеса: самолет с серебристым крылом врезался в склон в зоне леса. Будет поезд в огне, значит, будут цветы, а потом теплый воздух от крыш чьей-то песне наступит на горло. Но в парадном темно — может, звезды еще не зажгли? Кто разводит мосты — тот и сам в день седьмой на мели, и с него, может статься, довольно той, что с маленькой буквы, земли… Акробат в генеральских погонах под куполом цирка гонит к лесу волков, поднимает погибших в атаку, поднимается мусорный ветер с развалин Итаки… Катится Камень, катится. Катится камень…

Наблюдатель

Закрой окно. Закрой его, сейчас же. Там слишком много воздуха и звуков. Там слишком холодно, а, может быть, тепло не так, как здесь. Закрой, я повторяю! Что за чудаческая внутренняя спесь — следить за ними, затаив дыханье, но, не касаясь делом или словом, боясь разрушить хрупкую основу чужой картины в пластиковой раме? Ты — Наблюдатель. Нет, не приговор, но что-то вроде. Что-то вроде вазы с цветком в больничной переполненной палате: с ней хорошо, и без нее не хуже, и воду кто-то в спешке подольет, оставив на столе стерильном лужу. Они меняются по датам, как белье — цветы и люди, сестры, пациенты, на мониторах бьется жизни лента… Они меняются. Но ты здесь не причем. Они приходят сами. Чаще, реже, в случайный час, с попутною машиной. Приходят, захлебнувшись чудесами, а, может статься, в поиске чудес им нужно хоть куда-то возвращаться.