Екатерина Годвер – Катится камень (страница 2)

Радиоточка. В эфире — зима. Дверь заклинило. Отмеряешь секунды По пульсу: часы остановились. Вот еще пятнадцать… Снаружи теперь всегда Зима. Интересно, как там Санта-Клаус?

Полночь

Тишина. Только ветер бродит И ломает сухие ветки. Редкой тыкве на огороде Не мечтается стать каретой. Ненадолго, да хоть насколько, — Но чтоб взрезали грязь колеса, Чтоб от хрипа мышиной тройки Отступила с дороги осень, Чтоб извозчик хмельной на козлах Глотку рвал с простодушной фальшью! Чтоб горели, сгорали звезды! Чтоб катиться все дальше, дальше… Дальше — сказку облагородят. Обернут продуктовой сеткой. Тишина. Только кто-то бродит И зачем-то ломает ветки…

На первый поезд

 — Пустой проспект. Еще через минуту На улицах погаснут фонари. Автобус первый, первая маршрутка Идут пустыми… Несоизмерим  — Масштаб — но город, как волчок: Замедлил бег и сбавил обороты, Чтоб Всадник за минуту до субботы Застыл, взмахнув игрушечным мечом.  — Ты едешь из гостей. На первый поезд Метро успеть — не то, что на последний. Такое лето — зимнего покроя, Такие будни — смутные, как бредни.  — На кухне продолжают балаганить, Гитару мучат, не щадя соседей. Там сказка — быль, любимая богами… А ты бредешь — как будто вправду бредишь —  — К метро, и город дремлет под ногами, Дыханием касается подошв.  —

Концерт

Дергает струны рояля безумный Йедер. Путь лакированных клавиш — скука, безвкусица с крышкой в конце, которая непременно опустится. Или с [censored], если вспомнить про полоски и зебру. Зато — гармония. С миром, с собой и с роялем. В открытых ладонях теплится настоящее, время листает рукой заботливой ноты: