Екатерина Гичко – Защитник (страница 87)

Девушка кувыркнулась по земле, но почти сразу же вскочила на ноги, сверкая глазами, как разъярённая кошка, и сплёвывая кровь. Ранхаш огромным усилием воли задавил страстное желание броситься к ней и перевёл взгляд на её противника, всё ещё скрытого туманом пыли. В голове начал выстраиваться план. Пока Майяри отвлекает хаги, ему, Ранхашу, нужно подобраться к нему ближе.

Пыль развеял резкий порыв ветра. Мужчина уже стоял на ногах. Плащ его был изодран осколками, а капюшон слетел с головы, открыв взорам всклоченную голову с тёмно-русыми волосами до плеч. Пряди были обрезаны очень неровно и выглядели крайне небрежно, но вряд ли бы кто-нибудь когда-нибудь обращал на это внимание. Лицо их обладателя затмевало всё.

Первая мысль, мелькнувшая в голове Майяри, когда она увидела левую половину лица противника, вызвала волну облегчения: этот посланник не от её «семьи». Они никогда бы не обратились за помощью к тем, кого презирают. По скуле мужчины к уху и дальше ниже по челюсти, прямо по очертаниям костей, тянулась светло-голубая блестящая полоса. Майяри охватила испуганная оторопь. Мужчина окончательно выпрямился и тяжело посмотрел на неё. На лбу тускло блеснуло голубоватое пятно, заползающее на бровь и вроде бы глаз: Майяри показалось, что ресницы у хаги на внешнем уголке левого глаза светлее.

Тёмный хаги.

Она ещё никогда не видела никого, похожего на него.

Чудовищная, жуткая, тёмная сила… необъятная сила! Страшная сила…

Девушка с трудом оторвала взгляд от пятен окаменевшей плоти на лице противника и вгляделась в мужчину. Сердце тяжело шевельнулась, и Майяри накрыло странное чувство узнавания. Она была уверена, что не встречала этого хаги раньше, но в его лице определённо было что-то знакомое. Высокий лоб, прямой тонкий нос, решительный подбородок, тёмно-карие глаза… Глаза!

Мужчина склонил голову набок в отчётливо знакомом жесте, и сердце Майяри ухнуло вниз.

– Тихо-тихо, – шептал брат.

Девочка знала, что если их поймают, то брату очень сильно влетит, но обережные монетки на платке позвякивали против её воли.

Тёмный коридор сменился тупиком с небольшой нишей на высоте чуть более половины сажени. Брат отдал маленький светильник сестре и, уцепившись за край ниши и помогая себе ногами, кое-как туда забрался. Несколько минут дрожащая от страха девочка слышала только неясные шорохи и вздрогнула, когда раздался скрежет. Вниз, сияя улыбкой, свесился брат. Короткие, всего-то до плеч, волосы словно платком укрыли его лицо.

– Иди сюда, – тихо позвал он.

Обхватив сестрёнку под мышками, мальчик, сопя от усилий, с трудом затащил её в нишу, едва не кувыркнувшись вниз, и в лицо детям пахнул холодный воздух. Ничего не говоря, брат потащил сестричку наружу, и они оказались на небольшом уступе, овеваемом ледяным ветром.

Ночное небо оказалось так неожиданно близко, что до звёзд, казалось, можно было дотянуться, а волчий месяц и луна были такими огромными, что дух захватывало.

– Ух ты! – восторженно выдохнула девочка и тихо пискнула, когда брат потянул её вниз, усаживая.

– Здорово, да? – на лице брата сияла широкая улыбка. – Я вчера это место нашёл и сразу решил показать тебе, но дед наказал, – он досадливо поморщился.

– Болит? – сочувственно спросила сестрёнка.

– Конечно, нет, – беспечно отмахнулся мальчик. – У меня тут кое-что есть.

Он порылся в карманах и достал два яйца. Быстренько очистив одно из них, он протянул его сестре, и та с готовностью запихнула угощение в рот. Глаза сами зажмурились от удовольствия. Почему-то всё, чем угощал её брат, было невероятно вкусным.

Мальчик очистил второе яйцо и, покрошив вниз скорлупу – угощение горным духам, – притиснул сестрёнку к себе. Некоторое время они молчали, жуя и беспечно болтая ногами над пропастью, на дне которой грохотала река.

– Вот бы нам всегда быть вместе, – тихонечко вздохнула девочка, вытирая пальчики о юбку.

– А мы и будем вместе.

– Но дедушка что-то говорил о каком-то женихе.

Улыбка брата на какое-то мгновение дрогнула, но всё же осталась на лице.

– Пока ты маленькая, замуж тебя никто не отдаст, – ободрил он приунывшую сестрёнку. – Но я достигну возраста зрелости раньше тебя и уже никому не отдам. Честное слово, не отдам!

Он подмигнул и, весело смотря на свою младшую сестру, склонил голову набок.

Все нити, удерживающие сердце на месте, будто бы оборвались. Мир с грохотом рухнул в пропасть, со дна которой Майяри лишь недавно выбралась. Девушка пошатнулась и, протянув вперёд руку, провела ею перед собой, словно пытаясь стереть стоящего мужчину.

Тот не исчез.

Сумасшествие. Этого быть не может. Не может… Его же больше нет.

– Ёрдел? – едва слышно прошептала Майяри.

Её шёпот эхом разнёсся в испуганной тишине и беспрепятственно достиг ушей хаги. Тот спокойно моргнул, а затем замер, осознав, что именно услышал. Ресницы его дрогнули, в глазах мелькнул страх, и он пристально всмотрелся в лицо Майяри. Всмотрелся и отшатнулся. Ледяная маска треснула, и на его лице мелькнуло что-то дикое, сумасшедшее.

Глава 47. Ужас, которому нет места в мире

Ранхаш замер, не отрывая настороженного взгляда от правой половины лица тёмного. Поразительное сходство с Майяри было сложно не заметить. Перед ним словно стояла её мужская версия.

Дурное предчувствие накрыло харена с головой. Он перевёл взгляд на Майяри, которая широко раскрытыми глазами смотрела на противника. На её лице причудливо перемешались ужас, неверие и отчаянная надежда.

– Ёрдел, – ещё раз повторила она то ли имя, то ли незнакомое Ранхашу слово.

Хаги отшатнулся. В его глазах расцвёл самый настоящий ужас, и в воздух взмыл острый каменный осколок. Майяри даже не попыталась увернуться.

Запущенный рукой Ранхаша камень сбил летящий осколок в локте от лица девушки, а в следующий миг сам оборотень вырос перед ней, прикрывая своим телом. Его мрачный взгляд заставил тёмного отшатнуться. В его движениях появилось что-то нервное, он растерянно и испуганно взглянул на харена и отступил ещё на шаг.

– Ёрдел! – Майяри выбежала из-за мешающего ей харена, и тёмный бросился прочь, спотыкаясь и едва не падая.

– Стой, подожди! – девушка метнулась за ним, но Ранхаш успел обхватить её за талию и притянуть к себе. – Нет-нет, Ёрдел, стой! Пожалуйста! Пожалуйста, стой! Да пустите вы меня, пустите!

Отчаяние придало ей сил, и Майяри извивалась в руках оборотня, пиная его ногами, царапая его запястья ногтями и изо всех сил молотя по ним кулаками.

– Пустите! – огласил улицу визг. – Отпустите меня! Отпустите!

Изловчившись, Ранхаш прикоснулся пальцами к её затылку, мелькнула голубая вспышка, и девушка в его руках безвольно обмякла. Харен поспешил развернуться к тёмному боком, чтобы прикрыть Майяри, и бросил взгляд на хаги. Тот и не подумал остановиться. Только замер ненадолго, с ужасом смотря и на самого оборотня, и на руку девушки, свисающую вниз, набросил на голову капюшон и скрылся в проулке. Сбежал.

Установленная Майяри ловушка распалась, и напирающие на её стены оборотни попадали наземь.

– Харен! – Рладай с облегчением уставился на господина.

– Ранхаш! – успевший прийти в себя Шидай поспешил к воспитаннику.

Тот медленно опустился на развороченную землю, прижимая к груди спящую Майяри, и, прикрыв глаза, попытался отрешиться от боли, что растекалась от горящих огнём печатей.

Грозную тишину улицы наконец разрушили горестные крики, детский плач и почти восхищённое:

– И кто это всё восстанавливать будет?

Лоэзия нервничала и то и дело посматривала на невысокого тонкокостного Юдриша[1], словно ища у него поддержки. Беловолосый, местами седой, Юдриш был одним из немногих, кому Мариш доверял сопровождение госпожи, если сам не мог поехать с ней. Лоэзии он очень нравился. Добрый, весёлый, любит пошутить, а в детстве всегда подбивал её на шалости и его даже наказывали вместе с ней. Как-то они разбили ценнейшее витражное окно, и Мариш их обоих расставил по разным углам подумать о своём поведении. Но болтать им это не мешало, и комната дрожала от смеха.

Но Лоэзия выросла, и беззаботность детства куда-то исчезла. И исчезать она начала, когда на неё наконец обратила внимание маменька. Лоэзии исполнилось двенадцать, и пришла пора подумать о её будущих светских выходах и как она будет там себя вести.

Всё было правильно, Лоэзия же не могла всю жизнь оставаться ребёнком, нужно было взрослеть. Но мир взрослых её разочаровал. Сплошные ограничения и правила, всегда нужно думать о том, что думают о тебе, и делать только то, что может заслужить одобрение в обществе. Слова строгой и безукоризненной матери никогда не подвергались Лоэзией сомнению, но в последнее время девушка начала ощущать в них какую-то неправильность.

– Вот, пожалуйста, – улыбающийся господин Ываший поставил перед смутившейся госпожой дымящуюся чашку. – Господин Юдриш, может быть, вам всё же что-то принести?

– Не нужно, – улыбнулся в ответ Юдриш.

Лоэзия взяла чашку и почувствовала себя ещё более неловко. Узнав, что господин Шидай ранен, Юдриш сразу же сообщил ей об этом и порекомендовал навестить его. Точнее – Лоэзия не обманывала себя – он дал ей возможность, не нарушая приличий, посетить жениха. Нет, ей, конечно же, было очень жаль господина Шидая, и она сильно за него переживала, но от этого чувство неловкости только усиливалось. Девушке казалось, что она использовала чужую боль, чтобы порадовать себя. И очень странно порадовать.