Екатерина Гичко – Защитник (страница 89)
Майяри проснулась с воплем на губах и резко села на постели. В голове продолжали кружиться кровавые, сводящие с ума воспоминания прошлого, мир сотрясался, и она опять впала в то отчаяние, что поглотило её тогда, двадцать лет назад.
– Майяри! Майяри!
Девушка вдруг осознала, что кто-то зовёт её, и, обернувшись, с удивлением уставилась на перепуганную среброволосую девчонку. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы узнать в той Лоэзию и осознать, что трясётся не мир, а дом. Из-за неё трясётся.
Сила будто бы не хотела признавать в ней хозяйку, и обуздать её удалось далеко не с первого раза. Но всё же удалось. Стены и пол перестали дрожать, и через несколько секунд воцарившуюся тишину разорвал многоголосый сочный мат.
– Майяри, – осторожно позвала её Лоэзия.
Майяри отползла от неё. Её всё ещё душило отчаяние. Губы её искривились, подбородок задрожал, но она упрямо стиснула губы, свела брови и что есть сил вцепилась пальцами в покрывало. И не выдержала. Лицо её исказилось, и она разрыдалась. Горько, безутешно, страдая от жалости к той девочке, которой она была, и о том мальчике, которым был её брат.
– Майяри, – испуг Лоэзии принял другие очертания, она бросилась к вжавшей голову в плечи девушке и, обхватив её лицо ладонями, порывисто поцеловала ту в щёки. – Моя хорошая… Ну ты чего?
Её искренняя жалость снесла последние ограничения, и Майяри, упав в её объятия, зарыдала уже в голос, воя и судорожно цепляясь пальцами за её платье.
– Майяри, – губы Лоэзии задрожали, и она тоже заплакала. – Ну уже всё хорошо… не плачь…
Она шептала это, чувствуя, как сотрясается от рыданий тело в её объятиях, и понимала, что уже ничего не будет хорошо. И плакала, сочувствуя неизвестному горю, заставившему рыдать такую сильную девушку, как Майяри.
Ранхаш стоял в дверном проёме и не мог даже пошевелиться. Каждый всхлип разносился в его голове подобно эху в громадной пещере. Отражался, шелестел и затихал где-то в её жутких глубинах. Что ему сделать, чтобы она больше никогда так не плакала? Ответа не было. Голова была пустой пещерой, где властвовал плач Майяри.
Неожиданно Ранхаш понял, что слёзы – это ужасно. Всё, что вызывает слёзы Майяри, ужасно. И этому ужасу в мире места нет.
Всё, что заставляет Майяри плакать, должно исчезнуть.
[1] Юдриш – это один из двух оборотней, которых Мариш отправил разобраться с Линялым.
Глава 48. Тревожность
Мариш всё-таки узнал о задержке госпожи и приехал. Пришлось его впустить. Не то чтобы дворецкий настаивал, но отказать почему-то язык не повернулся, и Рладай на свой риск всё же открыл дверь.
– Только выйти вы сегодня отсюда уже не сможете, – счёл своим долгом предупредить оборотень.
Господин дворецкий только исподлобья взглянул на него и молча кивнул. Но Рладай ощутил в этом согласии не смирение или понимание. Казалось, господин Мариш просто показал, что услышал его. Память услужливо выудила всё, что оборотень знал о прошлом главного дворецкого семьи Бодый, и Рладай проводил нежданного гостя прищуренным взглядом.
Мариш сразу же, ориентируясь на запах госпожи, поднялся наверх и, миновав коридор, зашёл в полутёмные покои. Лоэзию он нашёл в спальне рядом со спящей Майяри. Под потолком плавали три тусклых светляка, сияния которых, впрочем, хватало, чтобы рассмотреть заплаканные лица обеих девушек.
– Мариш? – Лоэзия удивлённо посмотрела на мрачного дворецкого и поспешила приложить палец к губам.
Майяри, нарыдавшись, уснула не так давно. Спала беспокойно, бормотала во сне, и Лоэзия очень боялась, что она опять проснётся.
Сама Лоэзия, поплакав, как-то взбодрилась и как раз хотела протереть лицо, шею и руки Майяри влажной тканью. Спящая девушка была вся перемазана землёй и пылью, а в волосах даже попадались камешки. Конечно, оборотницу терзали вопросы, но она так и не рискнула спросить ни у харена, ни у менее страшного господина Шидая, что же произошло.
– Всё хорошо, госпожа? – первым делом поинтересовался Мариш.
– Да, – растерянно отозвалась Лоэзия. – Это Майяри плохо.
Дворецкий бросил вопросительный взгляд на Юдриша, опирающегося плечом на косяк, и тот поморщился, показывая, что дело совсем дрянь.
Похоже, зря он взял с собой так мало оборотней. Может, стоит позвать ещё? Совсем не поздно подать знак в окно. Задумавшись, Мариш хозяйственно поправил на Майяри одеяло и, заметив таз с водой, отловил тряпку. Действовал он скорее невольно, поддавшись многолетней привычке, и спохватился, когда уже почти домыл шею спящей девушки. Подумав, он всё-таки закончил дело и уже не так заботливо плюхнул тряпку на лоб Майяри.
– Вы плакали, – заметил он, пристально смотря на Лоэзию.
– Да это она за компанию, – оправдал её Юдриш. – Тут такое было… Сам едва не присоединился.
Мариш опять посмотрел на спящую девчонку. Как раз именно в этот момент она судорожно вздохнула, что-то прошипела, но не проснулась. Уже через секунду она расслабилась, и сон её потёк более спокойно. Менее всего он мог подумать, что эта девушка способна плакать. Если уж рыдала она, то, вероятно, произошло нечто совсем отвратительное. И будет нехорошо, если Лоэзию это коснётся. Нужно быстрее сделать что-нибудь с помолвкой: вокруг харена скопилось слишком много неприятностей.
– Господин Мариш, – в спальню шагнул Ранхаш.
За его плечом дворецкий различил светящиеся глаза Шидая. Сам лекарь проходить в спальню не спешил, предпочитая стоять за спиной господина. Хотя какой он слуга…
– Прошу прощения, что так ворвался, – Мариш с достоинством склонил голову. – Я переживал за госпожу.
– Ничего страшного, – по лицу мальчишки было сложно хоть что-то прочитать, но дворецкий успел заметить мимолётный взгляд, который тот бросил на спящую девушку. Словно проверял, не нанёс ли ей кто-то вред. – Когда вы шли сюда, вы не заметили кого-нибудь странного?
– О… нет… – Мариш позволил себе побыть растерянным. – Я так торопился, что совсем не смотрел по сторонам.
По сторонам он, конечно же, смотрел и кое-что странное приметил: большое количество охраны и среди них немало магов.
– А ваши оборотни?
Голос Шидая прозвучал ровно, но нотку ехидства Мариш уловил. Их с лекарем взгляды столкнулись, и в комнате повисла недолгая тишина.
– Единственное, что они заметили, – это стражу около вашего дома, – не стал играться дворецкий. – Что произошло, харен?
– Досадная неприятность, – весьма спокойно отозвался он. – Нарвались на тёмного хаги. Майяри почувствовала сильную магию, и мы решили проверить, что происходит.
– Тёмный?
Дело действительно дрянь!
– Вы убили его?
– Нет, он оказался нам не по зубам. Мы его спугнули, но теперь не знаем, где он и что будет делать. Тёмные хаги – сумасшедшие. Кто знает, что взбредёт ему в голову.
– Госпожа выбрала не самый удачный день для визита, – Мариш бросил взгляд на Лоэзию, и та виновато вжала голову в плечики.
– Я бы отпустил вас, но если рядом разгуливает тёмный хаги, то это слишком опасно. Дождёмся утра. Мои подчинённые проверят окрестности и сопроводят вас домой.
– Мне жаль, что мы доставили вам столько проблем. Примите мои извинения, – Мариш склонил голову, но харен остановил его.
– Не стоит, – взгляд мужчины переместился на расстроенную Лоэзию. – Визит госпожи всё же оказался очень своевременным.
Взор его опустился уже на Майяри, но через секунду переместился на Мариша.
– Мы подготовим для вас комнаты.
– Благодарю, господин.
Бросив ещё один взгляд на девушек, харен развернулся и покинул спальню, мягко прикрыв за собой дверь. Мариш тяжело вздохнул и мрачно посмотрел на Юдриша.
– Опять я виноват?! – шёпотом возмутился в ответ оборотень.
– Не успели вы появиться в городе, как разнесли целую улицу! – грохотал Идрай, наступая на харена.
Тот, нимало не устрашённый, продолжал стоять на прежнем месте – перед парадным входом в дом – и мрачно смотреть на главу городского сыскного отдела. Шидай, наблюдающий за ними из-за занавески, прекрасно знал, что этот взгляд не обещал ничего хорошего. Ничего хорошего для разбушевавшегося господина Идрая.
– Здесь вам не поле, где за разрушенное логово на вас только медведь пожалуется! – продолжал яриться оборотень.