Екатерина Гичко – Схватка с судьбой (страница 62)
– Не будем ссориться, Триий. Не забывай, что весь этот дом, и другие дома тоже, и дома твоих родственников в моей власти. Хочешь, чтобы семья Бодый прекратила существование? Я с радостью в этом помогу. Так что?
Побелевший сарен поджал губы.
– С радостью помогу, – передразнил Мариша Юдриш, встречая его в коридоре перед кабинетом сарена.
– Подслушивал? – дворецкий недовольно уставился на него.
– Да только самый конец услышать и успел. Всё же сарену надо отдать должное, смелости ему не занимать. Хвост капканом прищемило, а он всё равно огрызается. И будет огрызаться!
– Пусть. Смирится.
Мужчины шагнули из коридора на лестницу.
– Он-то смирится. Может, и с зятем-сапожником смирится. А вот ты? – Юдриш хитро посмотрел на друга. – Хотя ладно. Мы оба знаем, что сапожником или даже хайнесом он не будет. Не отдашь ты своё сокровище просто так. Тут нужен молодчик с толстыми кишками и отменным бесстрашием!
– Ты о чём? – нехорошо прищурился Мариш.
– Добром не отдашь. Силой рвать придётся. Вот не смотри на меня так! Либо так, либо девочке придётся ждать твоей смерти, чтобы замуж выйти. А в хорошие лапы заранее бы пристроить надо, до погребального костра. Ты, уж прости, друг, не вечен. Да ещё и так отвратительно к себе относишься. Чего морщишься? – Юдриш прибавил шаг, нагоняя дворецкого. – Нормально бы отоспался в постели, а не в гостиной на девчачьей тахте, которая тебе ни по росту, ни по возрасту не подходит. Нам бы уже поберечься, не молодые. А от такого лежания и ревматизм, и радикулит жди, и ломоту в суставах. Да и вообще, Мариш, я слышал, от усталости проблемы и по этому делу бывают, – Юдриш красноречиво посмотрел ниже пояса, – а в нашем возрасте это одна из немногочисленных радостей.
– Замолкни, – прошипел Мариш. – Что ты вообще здесь забыл? Я же велел смотреть за Лоэзией.
– А я доложить хотел, что к ней мамаша приходила. Как раз по тому делу, что ты с сареном обмусоливал.
Мариш резко остановился и, подумав, развернулся.
– Иди к Лоэзии, – велел он, поднимаясь по лестнице.
– Эй, ты её сильно-то не пугай!
Лоэзия заверила Юдриша, что хочет спать, и, выпроводив его, ушла в спальню, но в постель так и не легла. Сидя с ногами в кресле, девушка смотрела в окно на ночное небо и вспоминала, как лежала рядом с господином тёмным и смотрела на звёзды в окошко, которое располагалось прямо в крыше. Мужчина едва слышно дышал во сне, а она сама лежала в коконе тепла. Так хорошо, уютно… безопасно. Рядом с ним она ничего не боялась. Только за него боялась.
– Боги… – тихо выдохнула девушка, пряча лицо в ладонях.
Болела голова, хотелось спать, но мысли… Можно ли уснуть?
Господин тёмный… Она позвала его неслышно, только губами шевельнула, и крепко зажмурилась, чтобы вновь представить его. Руки опять ощутили его крепкие плечи, которые она так часто обнимала, когда он нёс её; грудью и животом почувствовала его спину и даже торс – он позволял обнимать себя; она даже помнила его запах, почти неуловимый за многочисленными амулетами – запах горячего камня и дубовой коры. Внутри встрепенулась птица, добавляя, что и мыши были очень вкусными. Мыши. Лоэзия улыбнулась. Да, мыши были бесподобными. Рядом с господином тёмным было так хорошо…
Улыбка сползла с её лица. Сердце заметалось. Оно радостно стучало только при одной мысли о тёмном, распространяя по телу томительное ожидание. А потом тоскливо сжималось.
Она… она влюблена?
Плакать захотелось ещё сильнее.
Она влюблена. Сердце болело и радовалось так сильно, как никогда не болело и не радовалось из-за харена. Ей до отчаяния сильно хотелось надеяться, что ей ответят взаимностью, что они ещё много-много раз будут гулять по городу… И в то же время рыдать хотелось от мысли, что господин тёмный больше никогда не появится в её жизни. Никогда. И она больше никогда не будет лежать рядом, в коконе тепла и томительного ожидания чего-то прекрасного.
– Господин тёмный, я хочу спать с вами, – тихо-тихо прошептала Лоэзия. – Я не могу спать без вас. Что мне делать?
Волосы тронул легчайший порыв воздуха, очень похожий на прикосновение.
– Я могу иногда приходить.
Лоэзия резко вскинулась и испуганно уставилась на стоящего рядом с её креслом Ёрдела.
– Господин…
Он стоял спиной к лунному свету, и его лицо было почти полностью в тени, только осколок в левом глазу немного поблёскивал. Бледные лучи обтекли его по бокам и мерцали в окаменевших участках обнажённого живота.
– Тебе плохо грустить, – Ёрдел опустил задранную рубашку, и лунный свет выжелтил десяток яблок, лежащих в подоле. – Ешь и не грусти. А я сделаю так, что мужа у тебя не будет.
Несколько мгновений Лоэзия просто смотрела на него широко раскрытыми глазами.
Он был здесь. Он был здесь всё это время.
Ком встал в горле, и девушка, разрыдавшись, бросилась к нему и крепко обняла. Яблоки посыпались на пол.
Ёрдел неуверенно обнял девушку в ответ и погладил её по голове.
Утешение.
Ему становилось легче, когда Кающийся утешал его.
И ему было приятно утешать Лоэзию.
– Господин, я так скучала… я думала, что больше вас не увижу… Что никогда вас больше не увижу!
Какие странные мысли бродят в её голове.
– Я так рада, что вы пришли… так рада…
Ёрдел почувствовал растерянность.
А Лоэзия вдруг вскинула голову и, положив ладони ему на плечи, встала на цыпочки. На её лице появилось нетерпение, она попыталась подняться ещё выше, но у неё не получалось.
– Наклонитесь… пожалуйста…
Ёрдел покорно склонил голову и столкнулся с слегка светящимся в темноте взглядом девушки. Горячее дыхание коснулось его лица, и к губам торопливо прижались нежные девичьи губы. Лоэзия почти тотчас же отстранилась и испуганно уставилась на Ёрдела, но тот ответил непонимающим взглядом.
Что она сделала?
– Ох ты ж, Тёмные!
Ёрдел резко вскинул голову и в то же мгновение исчез.
– Нет, господин! – Лоэзия закрутилась на месте, водя по сторонам руками.
Дверь хлопнула, и девушка с яростью и обидой посмотрела на Юдриша.
– Вы что… – потрясённо хлопал тот глазами, но договорить не успел.
Лоэзия затопала ногами, сдавленно закричала и, сжав кулаки, неожиданно расплакалась.
– Я не хочу, не хочу замуж!!! Я не хочу любить кого-то другого! Не хочу!!! Почему я должна?! Я не хочу!!!
Она бросилась на пол, содрогаясь в рыданиях.
– Я уже люблю! Я не хочу кого-то другого… – сквозь всхлипы шептала она. – Я ненавижу их всех!!! Не хочу!!! Не хочу!!!
– Боги, дорогая! – Юдриш поспешил опуститься перед ней на колени. – Не хочешь, не надо! Не убивайся так. Люби кого хочешь. Дядюшка Юдриш всем будет рад. Давай, не плачь так. Ох, а яблоки-то…
Оборотень потянулся подобрать яблоки, но Лоэзия бросилась вперёд, сгребая их в охапку и прижимая к груди.
– Это моё! Моё! Не трогайте!
Слёзы искренней обиды текли по её щекам. Ну почему, почему она что-то должна? Почему ей нельзя сделать то, что хочется? Почему?! Ей тоже хочется любить, тоже хочется быть счастливой хотя бы чуть-чуть, хотя бы капельку!
– Иди сюда, – Юдриш прижал рыдающую девчонку к груди. – Довели, твари… Плачь-плачь! Теперь будешь делать всё, что хочешь. Хочешь, завтра на драконе полетаем? Помнишь, ты просила?
– Не хочу замуж! – продолжала рыдать девушка.
– Боги, деточка, если Мариш услышит, как ты убиваешься, то женихов он будет отстреливать ещё на подлёте. Давай мы до его прихода успокоимся. А то, право, ты рискуешь вовсе замуж не выйти. Даже… даже за… км-м-м… этого.
Рладай с досадой посмотрел на ворота дома семейства Бодый и почесал голову.
– Почему здесь-то? – недоумевал его товарищ-тень.
– Не знаю.
Не говорить же, что господин почувствовал, что тёмный здесь?