Екатерина Гичко – Схватка с судьбой (страница 61)

– У господина Узээриша сейчас большая печаль, – сдавленно напомнила Лоэзия.

– Вот именно! Ему сейчас так необходимы поддержка и участие. Завтра я собираюсь нанести визит в дом Вотых, возможно, удастся повидаться и с хайнесом. Он сейчас проживает там. Ты можешь поехать со мной. Там сейчас много достойных мужчин. В конце концов, среди Вотых господин Ранхаш далеко не самый интересный жених. Вернулся господин Вахеш, а он когда-нибудь встанет во главе Вотых. И он тоже свободен. Я также слышала, что и господин Ирриван находится сейчас у старого консера, а его мать, как знаешь, происходит из очень достойного рода…

– Нет.

– Что? – госпожа Елалия непонимающе моргнула.

– Я не поеду, – голос побелевшей как снег Лоэзии прозвучал безучастно. – Мне дурно.

– О, – расстроенно выдохнула мать. – Но ты подумай о моём предложении.

– Я подумаю, госпожа Елалия, – девушка медленно подняла голову и пристально посмотрела на сарену. – Подумаю.

Повисла тишина. Сарена не отрываясь смотрела в потемневшие серые глаза дочери, и её лицо слегка изменилось. Во взгляде появилась едва уловимая обескураженность, губы дрогнули, но это всё, чем она выдала свою растерянность.

В дочери определённо что-то поменялось. Прежняя Лоэзия не была способна скрывать свои чувства и редко противилась желаниям родителей.

Но сейчас она вела себя по-другому.

– Отдыхай, моя дорогая, – сарена решила, что дочери совершенно точно нужен хороший отдых, и поднялась. – Я передам от твоего имени самые искренние соболезнования хайнесу.

Лоэзия ничего не ответила и, дождавшись, когда за матерью закроется дверь, подобрала ноги и, обхватив колени руками, уткнулась в них лицом.

Дверь вновь отворилась, и внутрь заглянул обеспокоенный Юдриш.

– Ба, госпожа, да вы плакать изволите?

– Нет, – девушка подняла голову, и оборотень убедился, что удариться в слёзы она не успела, хотя глаза блестели.

– Ну будет вам! – оборотень прошёл внутрь и прикрыл за собой дверь.

– Ты слышал, что она сказала?

– С первого и до последнего слова, – не стал отпираться мужчина.

– Почему меня хотят так сильно выдать замуж? Вот отец Элды совсем не горит желанием искать ей жениха, а я… я… – Лоэзия растерянно открыла и закрыла рот.

– Ну… – опустившись рядом с девушкой на тахту, Юдриш развёл руками. – Не расстраивайтесь. Не выдадут вас замуж. Мариш что-нибудь придумает. Он по интригам тот ещё мастер, недаром его все слуги в доме боятся!

Лоэзия позволила приобнять себя за плечи и опять уткнулась носом в колени.

– Мариш? Юдриш, а почему Мариш имеет такую власть?

– Какую? – приподнял оборотень брови. – Он же дворецкий, его обязаны слушать.

– Я не об этом. Господин тёмный велел ему разобраться с волнениями в городе, и Мариш поехал разбираться.

– Да ради вас Мариш сделает что угодно! – запальчиво заявил Юдриш. – Если придётся, и крепость штурмом возьмёт! Что-что, а организовывать люд он умеет!

– Ты меня совсем ребёнком считаешь? – насупилась Лоэзия.

Она помнила разговор господина тёмного и хозяина таверны – ох, если маменька узнает, где она была, то такое будет!.. – и у неё сложилось совершенно точное понимание, что Мариша боялись. По крайней мере хозяин таверны очень опасался. А господин тёмный, наверное, и духов не боится.

– Конечно, считаю! – улыбнулся Юдриш. – По мне вы ещё слишком юны, чтобы выходить замуж.

И Лоэзия смягчилась.

– И будет вам расстраиваться! – оборотень полез в карман и вытащил яблоко. – Вот, утешьтесь. Всю зиму в погребе пролежало, последний короб достали. Понюхайте, как пахнет! М-м-м… Чистое вино!

Ёрдел смотрел, как девочка принимает угощение, и внимательно наблюдал, как светлеет её лицо, а губы приподнимаются в невесёлой улыбке. То, что Кающийся называл душой, волновала неясная тревога. По непонятной причине ему не нравилась женщина, которая только что покинула комнату. Ему не нравились её слова. Ему не нравилось грустное лицо девочки.

Когда они гуляли по городу, она порхала вокруг него бабочкой и казалась очень весёлой. Ночью она всегда долго ворочалась, вздыхала, краснела, а потом украдкой подползала к нему греться. Её лицо, всегда живое и искреннее, было приятно взгляду.

Но пока здесь была эта женщина, девочка будто бы увяла. Эмоции спрятались, искренность исчезла.

Она словно бы окаменела.

Ёрдел невольно взглянул на собственную кисть. Ему окаменевшая плоть ничуть не мешала. Тогда почему мысль, что девочка тоже окаменеет, ему неприятна? Она не хаги, она не окаменеет полностью.

Или всё же окаменеет?

Тревога стала сильнее, и Ёрдел уставился на яблоко. Как раз в этот момент Лоэзия понесла его к носу, вдохнула аромат, и улыбка её стала более искренней.

Утешиться. Утешение. Благодаря Кающемуся он знал, что это.

Ёрдел задумчиво склонил голову и посмотрел на девочку через прорехи капюшона. А затем круто развернулся и пошёл к двери.

Триий напряжённо смотрел на сидящего напротив Мариша. Дворецкий, закинув ногу на ногу, расположился по другую сторону стола в кресле и глядел в ответ мрачно и устало. До сарена доходили слухи, что Мариш недавно чувствовал себя совсем неважно, и, похоже, они не врали. Лицо у дворецкого было жёлто-серым, под глазами чернели такие тени, что взгляд казался совсем жутким, да и вообще Мариш будто бы постарел лет на пятьдесят.

– Лоэзия нашлась, тебе очень повезло, – тяжело обронил дворецкий.

– Без угроз, – сквозь зубы процедил сарен.

– Я ещё не угрожал.

– Ты хотел встретиться, я пошёл тебе навстречу! Что ты хотел?

Мариш в притворном восхищении приподнял брови. Всё же выдержка Триия изумляла: «…я пошёл тебе навстречу!».

– Учти, я не буду тебя покрывать…

– Меня не нужно покрывать, – вкрадчиво пропел Мариш. – Увы, но мне пришлось продемонстрировать свои силы и возможности. Но ни Вотые, ни сам хайнес не пойдут против меня. В качестве союзника, – мужчина всё-таки не удержался и скривился, – я куда интереснее… тебя.

Триий разгневанно раздул ноздри и нервно сглотнул.

– Но давай не будем ссориться и рушить наши отношения, – голос Мариша так и сочился издёвкой.

– Чтобы я держал в своём доме…

– Твой дом держу я, – напомнил дворецкий. – Ты и вся твоя семья в полной моей власти. И Вотым, и хайнесу выгоднее пожертвовать тобой, чтобы сохранить хорошие отношения со мной. Всё же я собрал большую силу, и хотят они или не хотят, но со мной придётся считаться. Поэтому давай и мы попытаемся сохранить наши прежние отношения.

– Это из-за Лоэзии? – мрачно предположил сарен.

Мариш кивнул и с улыбкой, обескураживающе честно заявил:

– Я её обожаю.

– Да как ты посмел подумать, что ты и она… – Триий в негодовании приподнялся со своего места.

– Я и она – что? – приподнял брови Мариш. – Боги, Триий, как ты мог подумать подобное? К Лоэзии я испытываю чувства, которые надобно испытывать тебе, но… – он смерил сарена презрительным взглядом. – Мне она дочь больше, чем тебе!

– Что?! Да как ты посмел называть мою дочь своей?!

– Она мой ребёнок, – совершенно спокойно заявил дворецкий. – Я её растил. Я её воспитывал. Я боялся за неё. И мне совершенно не хочется делить её с папашей, который и капли заботы ей не дал. Я достоин её больше, чем ты. И любит она меня больше, чем тебя. Но, – Мариш скривился, – тебя она тоже любит, и только поэтому я сижу здесь и разговариваю с тобой. Знаешь ли, не хочу быть страшным в её глазах. Но, – он прищурился, – если придётся, стану.

Триий медленно опустился на место, пытаясь уложить в голове сказанное. Гнев душил его, но он признавал правоту слов Мариша: хайнес и Вотые действительно не захотят портить отношения с главой такой сильной бандитской шайки. По столице уже распространился слух, кто именно участвовал в сражении за подземный город. Но смириться с тем, что он теперь словно заложник в собственном доме…

– Я хотел поговорить о дальнейшей судьбе Лоэзии, – голос Мариша зазвучал деловито. – Точнее о твоём отношении к её судьбе. Я не хочу, чтобы ты или кто-то ещё заговаривал с ней о браке. Она не хочет замуж ни за молодого хайнеса, ни за любого другого малодостойного её знатного жениха.

– Не сходи с ума! Лоэзия принадлежит высшему свету и живёт по его законам. Или ты хочешь, чтобы она жила по правилам твоего круга, но в высшем свете? Её заклюют!

– Первое время поклюют, потом начнут бояться, – Мариш был совершенно уверен в своих словах. – Лоэзия не будет делать то, чего не хочет. О чести семьи Бодый позаботься сам. Ты и твоя жена достаточно молоды, чтобы завести ещё одного ребёнка. Может быть, даже получится наследник. Постарайтесь.

– Мариш! – Триий опять начал приподниматься, но дворецкий взглянул на него с таким холодом, что он плюхнулся в кресло.

– Она выйдет замуж тогда, когда захочет. И за того, за кого захочет. И ты смиришься, даже если её избранник будет сапожником.

– Это бред…