Екатерина Гичко – Наагатинские и Салейские хроники (страница 84)

– Или вы пытаетесь меня обмануть? – прищурился молодой хайнес. – Вы уже меня оклеветали перед мачехой, как я могу доверять вам?

– Я хочу уехать! – рычала Лийриша.

– Мой господин, это было ради сохранения разума госпожи в целостности. Лечение очень своеобразное…

– Я не знаю, что это было за лечение.

– Я не хочу тут оставаться!

– Господин…

Лийриша смотрела на спорящих как в тумане. В тумане ярости и страха. Она пыталась выцепить в хаосе мыслей воспоминания о муже, но каша в голове становилась только гуще. Женщина на самом деле чувствовала себя так, будто сходит с ума.

– Всё хорошо, всё хорошо… – бормотала она, целуя заплаканные детские личики.

Какие они хорошенькие даже с блестящими от соплей носами. Белокурые, синеглазые… Совсем не похожие на неё…

Лийриша застыла. В памяти медленно вырисовался образ высокого Харида. Беловолосого, синеглазого. Женщина пошатнулась, ошеломлённо моргнула и уставилась на Риша. Тоже беловолосого… и он ведь тоже сова? Память всё ещё молчала, но… Риша заподозрила, что Харид ей соврал и на самом деле он всё-таки нашёл того, кого искал.

– Я помню его! – выпалила Риша, и спорящие Узээриш и Мастюня изумлённо уставились на неё. – Он высокий, с длинными белыми волосами и синими глазами. Я зову его Харидом.

Настоятель с лица спал. Зато Узээриш просиял.

– А ещё…

Лийриша лихорадочно соображала. Узээриш хайрен и её пасынок, значит, его отец и её муж…

– …он хайнес.

– Ну, на тот момент так и было, – довольно улыбнулся Риш и уставился на настоятеля. – Так что? Я её забираю или беру это место штурмом?

– Поздравляю госпожу с выздоровлением, – бесцветным голосом отозвался Мастюня.

Обманщик. Глава 12. Помнить за двоих

Задерживаться на территории монастыря гости не стали. Лийриша не желала оставаться здесь ни единой лишней секунды. Она не спускала детей с рук, рычала на братьев и держалась за спиной Узээриша, избрав его своим союзником. Врей хотел помочь ей нести детей, но его едва не покусали, а Зиш и Иия расплакались ещё сильнее.

За ночь экипаж хайнеса починили – Мастюня не хотел, чтобы Сильнейший задерживался в монастыре, – и гости могли отправиться в путь в любой момент. Пожитков у них почти не было, только тёплые вещи для деток и небольшой запас еды и воды. Так что через четверть часа лошади уже были впряжены, а Риша, отказавшись от помощи, с детьми на руках полезла в экипаж.

– Если уронишь их, я тебя заклюю, – предупредил её Риш. – Ну что ж, господин Мастюня, – он обернулся к мрачному настоятелю и дружелюбно улыбнулся, – правящая семья благодарна вам за помощь в излечении бывшей хайнеси Лийриши. Надеюсь, у вас всё будет хорошо.

Последнее прозвучало как предостережение, и Мастюня ощутил холодок внутри.

Хайнес забрался в карету, а на козлы залез высокий сероглазый оборотень. Раздался щелчок бича, и лошади потянули экипаж по подмёрзшей грязи за ворота.

– Брат Мастюня.

Настоятель неохотно посмотрел на своего тощего помощника, уже предполагая, что тот скажет. Больные всё ещё топтались рядом с парком и не желали заходить внутрь.

– Брат Мастюня, братья говорят, что на территории есть кто-то чужой.

Настоятель насторожился.

– Они уверяют, что видели высокого мужчину с белыми волосами и глазами, похожими на небо. Он появлялся, чтобы бросить их на землю, и после сразу же исчезал, – помощник был сильно напуган.

И испугался ещё сильнее, когда настоятель едва ли не посерел, выслушав его.

Мастюня нервно отёр лоб, вспоминая послание Ссеверасса.

«…Я рядом и буду рядом, пока последний из вас не умрёт. Я буду здесь, среди братьев и сестёр, смотреть на вас их глазами и играть с вами так, как вы играли со мной. Сможете ли теперь безнаказанно обмануть бессмертного духа, жалкие смертные?»

Белые волосы и глаза, похожие на небо… Это точно Ссеверасс! И Мастюню ничуть не смутил высокий рост. Всё же Ссеверасс дух, а не смертный, и может принять тот облик, какой ему будет угоден.

– Ха-ха-ха, Риша, ты молодец! – веселился Узээриш, сидя напротив Лийриши. – Хоть ты и глупая, но память у тебя отменная. Ну чего ноете? – Риш склонился и, не обращая внимания на рычание Риши, поцеловал кудрявые головы братика и сестрички. – Вы такие молодцы, спасли маму из лап колдуна.

– Как ты посмел притащить детей сюда?! Да ещё в такую непогоду?! – негодовала Риша.

Карету мотыляло из стороны в сторону по гололёду.

– А мне надо было тебя здесь оставить? – вскинул бровь Риш. – Они ведь плакали без тебя.

– Ты по-другому меня вытащить не мог?! Разнёс бы это осиное гнездо к Хрибному!

– Не ругайся при детях! У меня было много причин поступить именно так.

– Ты рисковал ими! – Риша попыталась пнуть Узээриша в голень, но тот увернулся.

– Я рисковал только тобой, – высокомерно отозвался Риш, – а это приемлемая цена…

Риша всё же пнула его, но оборотень только засмеялся.

– Но ты молодец, – вновь похвалил он её. – Я думал, ты только Зиша и Иию вспомнишь. А ты вспомнила ещё и отца, и даже меня!

Злость на лице Лийриши смялась испугом, и она нервно погладила деток по кудрявым головкам.

– Он будет очень рад. Он так переживал, извёлся весь. И меня извёл! Боялся, что не получится, но я знал, что делаю.

Лийриша совсем спала с лица, и Риш наконец это заметил.

– Что-то не так?

Он открыл дверь и высунулся наружу, смотря, как далеко ворота монастыря.

– Ты плохо себя чувствуешь?

Неужели всё-таки печать…

– Я его не помню, – тихо произнесла Риша, прижав головы деток к груди и прикрыв их уши ладонями.

Узээриш оторопело уставился на неё.

– Я его не помню, – повторила она и добавила: – Просто я его уже видела.

– Твою мать! – Риш откинулся на спинку и раздражённо потёр лицо.

Представлять, как расстроится отец, он даже не хотел.

Отъехав от монастыря на версту, экипаж хайнеса повстречался с его самоотверженной охраной, которая всю ночь провела в обледеневшем лесочке под холоднющим дождём. Узээришу стало немного совестно за их самоотверженную службу, и он распорядился остановиться в деревеньке, что раскинулась в полудне езды от монастыря. Жители оной по случаю приезда хайнеса развели суету и определили на постой всех, а семейству повелителя выделили просторную избу местного головы.

Зиш и Иия умаялись плакать и заснули ещё в карете в обнимку с мамой. За полдня Лийриша тоже устала и позволила Узээришу донести деток до дома, а внутри они уже проснулись, испугались, что мамы опять нет, потом обрадовались, что есть… Новая порция слёз, горячих уверений, что мамочка больше их не покинет, и все трое – Лийриша, Зиш и Иия – заснули в одной кровати под толстым тяжёлым одеялом.

Стук в дверь раздался поздней ночью, когда Узээриш уже начал переживать.

– Почему так долго? – встретил он ворчанием отца, шагнувшего на маленькую кухоньку в длиннополом одеянии, наброшенном на голое тело.

– Пришлось задержаться, – Иерхарид придвинул стул ближе к печке и вытянул мокрые и грязные ноги.

Врей смерил его стопы неодобрительным взглядом.

– В лужу приземлился. Здесь везде лужи… Как они? – Иерхарид бросил взгляд на сына.

– Наревелись, теперь спят. Я рассказал Лийрише, что с ней произошло. Она почему-то подозревала тётушку Изаэллаю… Похоже, из-за того, что именно она предложила ехать раздельно.

– Возможно, – согласился Иерхарид, не отрывая взгляда от огня.