Екатерина Гичко – Наагатинские и Салейские хроники (страница 83)

И именно во время этого бедлама дверь крыла для послушников отворилась и наружу вышел Врей с сонной Иией на руках. Тепло одетая девочка тёрла глазки варежкой и позёвывала, а бывший помощник хайнеса с расчётливым интересом смотрел на свару, прикидывая, пора ли заявить о своём присутствии.

Узээриш наконец отскочил от покусанного и исцарапанного настоятеля, держа под одной подмышкой извивающуюся Ришу, а под второй – вопящего Зиша.

– Лийриша, мать твою! – Риш яростно тряхнул женщину. – В себя приди!

Та его словно не слышала и продолжала рычать, взбешённо смотря на ошеломлённого Мастюню.

Тут Иия наконец протёрла глазки, с любопытством уставилась на страшную сцену – но чего её бояться на руках дяденьки Врея? – и в искажённом злобой лице узнала дорогую мамочку.

– Мама! – закричала малышка и забилась в руках оборотня, требуя опустить её на землю. – Мамочка! Мамочка!

Риша замерла и, медленно повернув голову, уставилась на высокого оборотня и хорошенькую девочку на его руках. Глаза её потрясённо распахнулись, ярость сменилась радостью и облегчением, и лисичка едва не расплакалась.

– Иия… Иия, солнышко моё… Живая…

– Мамочка, – расплакалась девочка и, перестав брыкаться, просто потянулась ручками к Лийрише.

Та тут же яростно дёрнулась, зарычала, и Узээриш отпустил её. Риша бросилась к дочери, но заплакал Зиш, и она рванула к нему, потом дёрнулась к дочери и замерла, разрываясь между двумя детьми и сходя с ума от того, что они ещё не в её руках.

Врей сперва хотел отпустить Иию на землю, но оценил гололёд и решил, что разъярённая лисичка устроит резню, если дочь расшибёт себе нос. И сам пошёл навстречу яростно мечущейся женщине. Лийриша тут же метнулась к Узээришу, выдернула из-под его подмышки Зиша и бросилась было к дочери, но замерла, поражённо смотря на досадливо сморщенное лицо молодого хайнеса.

– Риш? – неуверенно протянула она.

Лицо Узээриша удивлённо вытянулось, а затем осветилось искренней радостью.

– Ты меня помнишь?! Она меня помнит! – хайнес сияющими глазами уставился на настоятеля, на лице которого застыли ужас и непонимание.

Лийриша отшатнулась от него, осмотрелась с видом сумасшедшей и с тихим рыком бросилась к Врею, из рук которого вырвала плачущую Иию. На самом деле оборотень сам осторожно пересадил девочку на руку Риши и теперь с сомнением щурил глаза: удержит ли обоих. Но ярость и страх за детей удесятеряли силы Лийриши, и она, прижимая к себе сына и дочь, начала отступать, скалясь и нервно посматривая по сторонам. Впрочем, на полминуты она поражённо замерла, глядя на бывшего помощника хайнеса и понимая, что его она тоже помнит. Сейчас, в сумятице, о нём всплыло не так много воспоминаний, но Риша точно помнила, что этот высокий суровый мужчина со стальным взглядом некогда был помощником самого хайнеса.

– Риша…

Лийриша резко обернулась и упреждающе зарычала на Узээриша.

Этого мужчину она помнила так же хорошо, как собственных детей. Хайрен и… Лийриша споткнулась и замерла, поражённая и ошеломлённая. Этот высокий хорошо сложенный красивый мужчина был её пасынком. В хаосе мыслей она так и не смогла понять, почему решила, что он её пасынок, не вспомнила, что этому предшествовало и как так получилось.

– Не подходите, – Узээриш улыбнулся приближающимся братьям вполне дружелюбно, но вот посмотрел с таким холодным упреждением, что те невольно замерли. – Вы её нервируете…

– Что я здесь делаю?! – закричала Лийриша. – Почему я здесь?! Здесь! Почему я ничего не помню?! Почему меня разлучили с детьми?! Изаэллая… Это она… она предала?

– Спокойнее, Риша, – Узээриш выставил вперёд руки. – Мы тебе всё расскажем.

– Господин, почему здесь дети? – настоятель наконец опомнился и возмущённо уставился на хайнеса.

– Мне их надо было оставить в карете? – Риш уставился на него с не меньшим возмущением. – В холоде и сырости?

– Вы подвергли здоровье госпожи большому риску!

– Ну я же не специально, – Узээриш с наглым высокомерием искривил губы. – Я просто ехал посмотреть на кандидатку в мои жёны. Конечно же, я взял брата и сестру, чтобы они тоже посмотрели на неё. Вдруг она им не понравится. А то, что Зиш сбежал погулять… Господин Мастюня, это же дети. Они не слушают никаких запретов!

– Память может убить госпожу! – продолжал возмущаться настоятель.

– Но не убила же. И вообще, смотрите, как всё прекрасно сложилось, – Риш широко улыбнулся. – Она нас вспомнила. Это настоящее чудо!

Мастюня продолжал возмущённо смотреть на него, но взгляд хайнеса был честен и нагл. Пару секунд спустя настоятель всё же вспомнил, что перед ним не обычный смертный, а повелитель Салеи, и отвёл взгляд.

Дети плакали, и их слёзы приводили Лийришу в ещё большее бешенство. В голове крутился хаос из мыслей и воспоминаний, она продолжала тонуть в них. Зверь ярился и требовал порвать всех на мелкие кусочки. Всех, кроме Иии и Зиша. И ещё почему-то Узээриша он был готов пощадить.

– Что я здесь делаю?!!

Разум настоятельно требовал ответы. Иначе Лийриша чувствовала, что может сойти с ума. Сейчас ей всюду чудились заговоры, она никому не доверяла. Мокрые от слёз детские личики – боги, её нежные дети! – прижимались к её шее, тонкие голоса звали её «мамочкой», и сердце разрывалось от боли. Страшно хотелось заплакать самой.

– Риша, ты здесь лечилась, – начал объяснять Узээриш. – У тебя была очень серьёзная травма, никто не мог тебе помочь, но братья из ордена Типиша вызвались спасти тебя. Только во время лечения ты потеряла память…

– Здесь все без памяти! Все! Ты думаешь меня обмануть? Вы специально меня сюда упекли!

– А брат Мастюня говорит, что я специально притащил сюда детей, – весело отозвался Узээриш. – Вы уж определитесь, в чём я виноват.

Риша опять зарычала, низко, утробно.

– Иша… Госпожа Лийриша, – настоятель постарался ласково улыбнуться, но улыбка вышла несколько нервной, – особенности нашего лечения таковы, что память в первые месяцы после выздоровления могла свести вас с ума по-настоящему. И в дальнейшем нарочное пробуждение памяти могло очень пагубно сказаться на вашем здоровье. Мы ждали, когда воспоминания сами вернутся к вам.

– Вы говорили, что меня никто не ждёт! – Риша шагнула было к настоятелю, но вспомнила о детях и отступила. – Что я никому не нужна, что обо мне некому позаботиться…

– Господин Мастюня! – Узээриш с ужасом и возмущением уставился на главу монастыря. Немного переиграл, но настоятель того не заметил. – Мы были готовы забрать её в любой момент. Как вы могли так клеветать на нас? Я начинаю подозревать, что ваши намерения были не столь благи.

– Господин, давайте поговорим в другом месте, – Мастюня старался не осматриваться, но пара косых взглядов убедила Риша, что настоятель опасается реакции больных, которые уже начали перешёптываться между собой. Их вялые лица оживились, глаза заблестели.

– Я не хочу другого места! – рявкнула Риша.

– Она не хочет, – печально отозвался Узээриш.

– Я хочу уйти отсюда!

– Она хочет уйти, – покорно повторил Риш.

– Вы обманули меня!

– Я тоже чувствую себя обманутым.

Узээриш и Лийриша посмотрели друг на друга и одновременно уставились на настоятеля. Мастюня пошатнулся.

– Я разнесу здесь всё, – с шипением пригрозила лисичка.

– Господин Мастюня, за обман я по камешку растащу это гнёздышко, – молодой хайнес нехорошо прищурился.

– И это я никому не нужна?! – ярилась Риша.

– Вы смели клеветать, говоря, что я бросил свою мачеху? – жёлтые глаза Риша стали по-птичьи жуткими.

Врей подышал на озябшие пальцы. Пусть Узээриш и Лийриша не очень хорошо ладили между собой, но парочка Риш и Риша – это самое страшное, что могло произойти с недругами правящей семьи. И самое приятное, их сейчас некому остановить.

Лийришу трясло от гнева.

– Здесь все никому не нужны, – дрожащим голосом протянула она. – Вы всем врёте?

А она ещё удивлялась на Харида. Мол, кого он ищет? Здесь никто никому не нужен. Завидовала этому неведомому счастливчику! А их здесь специально всех сделали несчастными.

– Разнеси здесь всё! – приказала она Узээришу.

– Не могу, мелкая, – тяжело вздохнул тот. – Они же тебя спасли. Надо быть благодарным.

– Они лишили меня семьи! – Рише сложно было почувствовать благодарность. Она не видела себя почти мёртвую, а сейчас на её руках плакали маленькие дети. Её несчастные нежные дети.

– Это было ради вашего блага! – продолжал защищаться Мастюня.

– Я забыла всё!

– А теперь вспомнила и можешь вернуться, правда, господин Мастюня? – Узээриш со змеиной улыбкой посмотрел на настоятеля.

Тот замер, ощущая себя так, словно у ног разверзлась пропасть. И разверзалась она и спереди, и сзади. Один неосторожный шаг, и жизнь его будет кончена.

– Мой господин, я позволю себе напомнить, что госпожа должна вспомнить того, кто принял решение отправить её сюда, – протянул настоятель. – Это не блажь с моей стороны. Поймите, если госпожа вспомнила не всё, то белые пятна в памяти будут сводить её с ума. Здесь ей смогут оказать помощь, мы имеем дело с подобным каждый день, но…

– Я здесь не останусь! – Риша отшатнулась.

– Боги, неужели вы думаете, что она не вспомнит своего мужа, раз вспомнила детей? – снисходительно поморщился Узээриш.

– Господин, я знаю, о чём говорю…