Екатерина Гичко – Наагатинские и Салейские хроники (страница 81)
– Утром пришла весть, что с востока идёт сильный дождь, – отозвался Вахеш. – Дед ещё ворчал, что опять имение затопит… Если ветер сохранится, то монастырь попадёт под неё уже послезавтра.
– Прекрасно! – потёр руки Узээриш. – Тогда я беру Иию и Зиша и еду выручать Ришу из лап злого колдуна.
– Риш, – обеспокоенный Иер вскочил, – я сам слетаю, не надо тащить туда детей.
– А если печать расплющит голову Риши прямо за монастырскими стенами? – провокационно протянул сын.
– Я не пущу туда детей! – разъярённо оскалился отец.
– С ними ничего не случится, они будут со мной, – зарычал в ответ Узээриш. – Между прочим, мы не меньше тебя хотим, чтобы Риша наконец вернулась. И вернулась живая и здоровая! А если встрянешь, то я совру Рише, что она развелась с тобой из-за твоего тиранического характера.
– Ах ты мальчишка! – вскипел Иерхарид.
– Я здесь хайнес, и решение будет за мной!
– Ты мой сын! И хоть ты имеешь власть над всей страной, над тобой власть имею я!
– Сложи крылья и уступи дорогу молодым и сильным, – нахально отозвался Узээриш. – Я вижу, что творю, и своему дару доверяю.
– Не смей подставлять под удар птенцов!
– Они будут в безопасности. Они просто посмотрят на мамочку…
– Риш, ещё слово, и я созову совет консеров, чтобы с тебя сняли корону!
– Ха, зови! Я раз десять, если помнишь, их звал, когда ты был хайнесом. И ничего, позволяли тебе творить глупости и дальше.
Врей вздохнул. Отец и сын ссорились редко, обычно злился кто-то один, второй же оправдывался и винился. Но когда они одновременно выходили из себя, их разборки переходили все разумные границы.
– Ти-и-и-и-ха-а-а-а-а-а-а!!! – рявкнул Винеш и саданул кулаком по столу.
Столешница жалобно крякнула, и Иер с Ришем раздражённо уставились на трещину.
– План был продуман и согласован уже давно. И ты, Иер, тоже был согласен.
– Мне казалось, до этого не дойдёт…
– Мне плевать, что тебе казалось. Риш, берёшь брата и сестру, несколько отпрысков Вотых и Ёрдела.
– Если не найдёте Ёрдела, одолжим у Ранхаша Майяри, – улыбнулся Вахеш.
– Ты, – палец уткнулся в побелевшего от ярости Иера, – летишь прямо сейчас к своей благоверной и тайком следишь, чтобы с ней ничего не случилось. Тайком! Понял меня? Врей… делай то, о чём договорились, а я с печатью разберусь.
– Они маленькие… – опять вскинулся Иер.
– Я прослежу… – зарычал в ответ Риш.
– Всё, ша, пернатые! – Винеш угрюмо посмотрел сперва на одного, потом на другого. – Вроде умные мужики, но как страха хлебнёте, так как птахи пустоголовые мечетесь. Всё, разлетелись-разлетелись! Идите и тащите свою рыжехвостую прелестницу. Дворец ждёт её! Тут же ещё не всё разрушено!
Обманщик. Глава 11. «Настоящее» чудо
Весна вторгалась с боем. На первых порах она обычно деликатно теснила зиму, украдкой подтапливая сугробы и дружелюбно улыбаясь солнечным небом. Дождь выпадал нечастый и столь короткий, будто бы он сам недоумевал, что забыл в этих местах, и спешил убраться. Но постепенно новая пора разгуливалась, всё больше и больше входила во власть и теснила опостылевшую всем стужу.
В этом году всё было иначе. Солнечных дней на первый месяц весны выпало совсем мало. Казалось, что зима будет долгой, а следующая за ней пора – холодной. Но весна всё же пришла. Пришла с громом, молниями и ливнями, обложила небо плотным серым одеялом туч и сдувала ледяным ветром снег с крыш и деревьев. Зима не хотела уступать, дождь порой шёл вперемешку со снегом, холод царил такой, что под бегущей водой на земле сразу намораживалась корка льда. Ходить страшно! Но сил у старушки зимы оставалось уже немного, поистратилась за долгое время властвования, и чаще лил холоднющий дождь. Он хлестал по крышам, с рёвом сбегал по водосточным желобам, бурлил яростными ручьями, сносящими грязные островки снега, ломал ветви и с напором молотил по оконным стёклам. Порой ливень был столь плотен, что и на сажень впереди ничего видно не было.
И именно в такую непогоду, когда небо яростно извергало на землю ледяные потоки воды, в тучах, скрытых чернотой ночи, змеились молнии, а гром сотрясал землю под ногами, в ворота монастыря ордена Типиша постучали.
Привратник сперва решил, что почудилось. Кто в такую непогоду из дома выйдет? Но стук повторился вновь, куда яростнее, да ещё и сопроводился криком:
– Эй, открывайте!
Привратник потянул на себя створку смотрового окошка и подозрительно всмотрелся в залитую дождём темноту. Напротив вспыхнули жёлтые глаза.
– Живо открывай! Его Сильнейшество хайнес Узээриш здесь!
Страж ворот на миг оторопел и посмотрел на своего товарища, до того дремавшего в сторожке, а сейчас высунувшего из неё нос. Первым порывом было броситься доложить настоятелю. Но на улице такой ливень! Неужто заставить ждать повелителя Салеи у ворот в такую непогоду?
– Живее! Господин вымок весь. Ещё и у кареты ось треснула. Распорядись, чтобы помогли втащить её на подворье.
Привратник бросился отворять ворота, а его товарищ опрометью, поскальзываясь и падая, бросился докладывать настоятелю о визите важного гостя.
За воротами оказался сам хайнес в насквозь промокшем плаще. Да что там плащ? Портки, наверное, к телу прилипли!
– П-повелитель, – вздрогнул привратник и согнулся в поклоне.
– Мне ждать, пока ты все поклоны отобьёшь? – недовольно прикрикнул хайнес. – Живее! Я здорово промок и замёрз. Отправляй братьев к повороту, пусть притащат карету. Вот Тёмные! Совсем немного не доехали…
Настоятель Мастюня прибежал к воротам с большим зонтом, когда братья уже отправились вызволять хайнесов экипаж из грязевого плена.
– Мой господин, что вы делаете здесь в такую погоду? – с ужасом воззрился настоятель на повелителя, с которого в сторожке уже натекла лужа воды.
– Дела государственные не ждут солнечной погоды, – поморщился господин Узээриш и принял от привратника вино, наспех согретое в печи прямо во фляге. – В Мика̀ши ехал. Хотели проехать через Ракитку, но там развезло всё. На реке лёд вспух, дорогу размыло, словно её и вовсе нет. Ни проехать, ни пройти. Только вплавь. Крайне удачная погодка, – с сарказмом протянул молодой хайнес и пригубил горячее горлышко. – До монастырских ворот пятидесяти саженей не доехали, колесо отлетело. А вокруг на десять вёрст никто, кроме вас, и не живёт.
– Боги, досада какая, – поспешил посочувствовать Мастюня. Смертельная бледность нехорошего предчувствия слегка разбавилась румянцем, хотя сердце в груди продолжало испуганно биться.
После побега духа появление хайнеса уже казалось предзнаменованием дальнейших неудач, ведь, как известно, и удачи, и неудачи не ходят поодиночке.
– Что ж вы здесь стоите? Брат Иза, быстренько распорядись, чтобы Сильнейшему подготовили комнату в доме младших послушников. Вы уж простите, что не в самом монастыре, – извинился перед господином настоятель, – правила ордена не позволяют.
– Да нам бы с кучером крышу над головой, огня да одежду сухую, – не стал привередничать хайнес. – Можете нам в одной комнате и постелить.
– Слышал? Иди готовь! Господин, проследуйте за моим братом…
– Пусть пока готовит, – отмахнулся господин Узээриш. – Дождусь экипажа, вещи забрать нужно.
Через четверть часа из мокрой темноты показались лошади, тянущие за собой покосившуюся на правый бок карету. Трое братьев поддерживали её и подталкивали, ругаясь не приличествующим столь благому месту образом, а рослый, облепленный мокрым плащом кучер удерживал под уздцы лошадей.
Едва экипаж оказался на подворье, как кучер перебросил вожжи одному из братьев, а сам поспешил открыть дверь и вытащить мягкий куль из нутра кареты. Его принял на руки сам хайнес, после кучер достал второй куль, и повелитель солнечно улыбнулся Мастюне.
– Так где там наша комнатка?
Ливень не унимался всю ночь и затих лишь ближе к утру. Но когда небо окончательно просветлело, стало явно, что тучи исчезли без следа. Будто бы испарились, или же боги опрокинули на них бадейку голубой небесной прозрачности краски. Умытое и слегка подмороженное солнце сияло хрустальной колкой желтизной; от залитой водой земли шёл пар, лужи мутнели тонкими корочками льда, а холодный воздух приятной свежестью схватывал нос и горло.
Узээриш, господин и властитель земли Салейской, сидел под каменным забором между двумя пустыми бочками. Судя по кисловатому, уже не очень приятному запаху, бочки были из-под квашеной капусты, а уголок между ними, облюбованный Ришем, славился среди крыс, чьи чёрные метки-горошинки не вымыл даже дождь.
– Всё понял? – строго прошептал Узээриш.
Между бочками он куковал не в одиночестве. Перед ним стоял Зиш. Бледный, решительный и тепло одетый.
– В бой с колдуном не вступаешь, – повторил старший брат. – Найди маму и скажи ей, что пора домой. Если ты не скажешь ей это, то чары не спадут и она навсегда останется здесь.
– А если мы убьём колдуна? – Зиш широко распахнул свои невероятные синие глазищи.
– Тогда мама сама станет колдуньей.
Зиш испуганно вздрогнул.
– Сперва должны спасть чары, ясно? Поэтому не смей вступать в бой с колдуном.
– Хорошо. А… а… может, ты пойдёшь?
Узээриш прижал братца к груди и ласково потрепал его по шапке. Всю дорогу до монастыря мелкий рвался в бой. Но он всё же ещё очень маленький и, конечно, оробел. Или испугался, что не сможет снять с мамы «чары».
– Мне нельзя. Если тебя поймают, то тебе ничего не будет. Ты же маленький. А вот мне будет.