Екатерина Гичко – Наагатинские и Салейские хроники (страница 60)

Перерывать разговор лекарь не посмел. Он видел, как светлело лицо друга, будто из его души вымывалась чернота отчаяния. Встреча с госпожой Дирмайей всё же принесла ему благо.

Его душе стало легче.

Госпожа ушла, когда язык уставшего Иерхарида начал конкретно заплетаться. Но пообещала прийти ещё раз. Им было о чём поговорить.

Винеш распорядился, чтобы бывшего хайнеса перенесли в его покои, устроил друга на подушках, напоил лекарством и обессиленно присел рядом.

– Винеш, – не открывая глаз, тихо позвал Иерхарид.

– Я здесь.

Друг приподнял веки, и из-под них выкатились слёзы. Омытые влагой глаза почти обрели прежнюю синь.

– Я боюсь, – едва слышно прошептал Иерхарид. – Я боюсь, что Лийриша не вернётся.

Что мог на это ответить Винеш? Лукавя душой заверять, что обязательно вернётся?

– Я верю в тебя, верю, что найдёшь способ, – выдохнул Иер, – но…

Спазм перехватил горло.

– Я боюсь, у меня нет времени. В последние дни на мою душу нисходило облегчение. Боги проявили милость и позволили мне наконец увидеть Алайрию и извиниться перед Дирмайей. Я словно закрыл долги прошлого. И не могу понять: это последняя милость богов перед концом или это начало счастливого этапа жизни. Мне страшно, Винеш. Вдруг я… не успею.

Винеш до крови закусил губу и крепко зажмурился. Его душа тоже уже была истерзана. И горем друга, и слезами маленьких совят, и усталостью, и бесконечными неудачами.

– Давай попробуем, – взмолился Иерхарид. – Давай попытаемся…

– Давай, – неожиданно для себя выдохнул Винеш и вдруг преисполнился уверенности.

Кровь взбурлил азарт, и лекарь, открыв глаза, с жаром посмотрел на друга.

– Я позову их завтра, и ты пообещаешь им всё, что они попросят.

Глаза Иера посинели ещё больше, и он судорожно попытался приподняться выше.

– Всё! Понял? – Винеш нервно облизнул губы. – Мы подсуетились на случай, если всё же придётся согласиться. Один из моих старых учеников смог поступить в монастырь в младшие ученики. Он разгильдяй и недоучившийся оболтус, но парень рисковый. Младшие ученики на внутренние периметры монастыря хода не имеют, но и это уже удача: ещё шестерых вышвырнули, даже не выслушав.

Как приятно было видеть наливающийся жизнью взгляд друга.

– Врей уже шерстит родственников тех, кого они лечили. А его ты знаешь, он отроет даже то, чего не существует. Узээриш поднял все твои наработки против ордена и привлёк к расследованию Хеша.

Взор Иерхарида налился сумасшедшей радостью.

– Только, – Винеш наклонился вперёд и с насмешкой, ничуть не сомневаясь, что друг согласится, добавил, – тебе придётся нарушить все обещания, которые ты дашь этим пройдохам. А, как тебе? Обманешь?

– Обману! – выдохнул Иер.

– И ещё, – ухмылка лекаря стала почти кровожадной. – Помнишь, я говорил тебе, что за полгода на ноги поставлю? Так вот, придётся встать быстрее. Тебе будет очень больно…

Глаза Иерхарида наполнились откровенным ликованием.

– Потерплю!

– Чего там? – Шерех повернулся к вошедшему Фошию и подозрительно прислушался к нарастающему шуму.

– Кажется, хайнес и господин Винеш чего-то придумали, – не очень уверенно отозвался домоправитель и встал рядом с другом.

С балкончика открывался прекрасный вид на зеленеющий парк, и Фоший преисполнился хозяйственной гордости. Шерех тоже посмотрел вниз, но не на кусты, а на замершую женщину.

Босая Дирмайя стояла и смотрела перед собой невидящим взором. Охранник за её спиной только тоскливо глядел в небо, ожидая, когда очередной приступ пройдёт, и с сочувствием посматривал на темноволосого мальчика, который требовательно дёргал Дирмайю за шаровары, но та не реагировала, продолжая смотреть перед собой с невозмутимостью статуи.

– Опять? – Фоший облокотился на перила.

В первый же день, когда Дирмайя появилась в доме, за ней была замечена странность: порой женщина словно выпадала из реальности и становилась подобна безжизненной статуе. Будто душа на время отлетала, а тело в её отсутствие продолжало дышать и невидяще смотреть перед собой. В такие моменты Дирмайя не реагировала ни на отклики, ни на прикосновения.

Они окрестили это приступами.

– Нельзя всё же мёртвым возвращаться, – тяжело вздохнул Шерех. – Неправильно это. Вот где её душа сейчас бродит?

– Единожды побывавшая там душа уже никогда не будет принадлежать миру живых, – согласился с ним Фоший.

Мужчины уставились на радостно улыбающегося Леахаша, одного из правнуков Шереха, который торопливо шагал к замершей женщине. Его состояние Дирмайи ничуть не смутило. Остановившись, он вопросительно посмотрел на охранника, и тот уныло покачал головой. Усмехнувшись, парень подхватил безвольную ручку женщины и прижался к ней страстным поцелуем.

Дирмайя вздрогнула и с недоумением посмотрела на нагло щурящегося оборотня. И, отскочив, разгневанно закричала и взмахом руки потребовала у стоящего позади охранника сапожки. Тот смерил наглеца ласковым взглядом и принялся стаскивать собственный сапог.

– Хотя, – Шерех задумчиво изогнул брови, наблюдая, как разъярённая женщина с сапогом наперевес пытается догнать хохочущего парня, – может, мы и не правы.

Винеш исполнил обещание и на следующий день позвал последователей Типиша. На ночь он дал другу снотворное, боясь, что тот перед встречей нормально не поспит и ослабнет ещё больше. Заодно и Ришу плеснул: новоявленный хайнес идею не одобрил, попенял, что они торопятся, но особо противиться не стал: когда Риш действительно против, об этом знают все в округе.

Посыльные от монастыря пришли те же, что и прежде. Винеш решил не затягивать и без того неприятный разговор и сказал сразу:

– Потомок сильнейшего решил принять ваше предложение. Он согласен выделить монастырю Типиша участок земли в пять акров рядом с Вайей в качестве платы за успешное излечение хайрени Лийриши и выделить сумму на её содержание при монастыре. Он отказывается от попыток увидеть её и полностью вверяет вашим заботам с условием, что после излечения госпожи на территорию монастыря допустят его доверенное лицо, которое убедится в полном её здравии.

– Я… подтверждаю его слова, – отозвался Иерхарид. – Мой помощник передаст вам соглашение и дарственную на землю.

Посланники торопливо поклонились.

– Благодарим вас за оказанное доверие. Мы сделаем всё, что в наших силах. Когда мы можем забрать госпожу?

Иерхарид зажмурился. Забрать его Лийришу… Острое сомнение вдруг пронзило его, и он захотел отказаться.

– Ночью, – едва слышно выдохнул он, – когда все будут спать.

Чтобы Зиш и Иия не видели, как их маму уносят.

– Мы вернёмся после полуночи, – последователи Типиша вновь поклонились и неспешно направились на выход.

– Я хочу к ней, – Иер умоляюще посмотрел на Винеша, – хочу провести это время с ней.

Лекарь молча вышел из комнаты, чтобы позвать стражу.

Иерхарид провёл весь день, вечер и ночь до прихода последователей Типиша в одной постели с Лийришей. Тихо-тихо шептал своей маленькой ласковой лисичке, что он обязательно её заберёт, нужно только потерпеть самую малость. Она же верит ему? Он обещал, что защитит её, и… почти ни разу не соврал. Пусть она поверит ему ещё раз.

Прощание придало мужчине сил. Он не чувствовал слабости, только скованность из-за того, что тело не хотело работать так, как прежде. Гладил неловкими перебинтованными пальцами заострившееся посеревшее лицо жены, её бедную, опутанную плотной повязкой голову, тонкие, похудевшие руки… Гладил и не мог насмотреться.

Его обожаемая Лийриша.

Его свет.

Его огонь.

Его ласковое нежное безумие.

Как жить без её смеха и шалостей?

Как жить в тишине, которая вкрадчиво нашёптывает: «Лийриши здесь нет»?

Тишине рядом с Лийришей места не было. Его жена уже очень давно ничего не боялась и вела себя совершенно бесстрашно, говоря и делая всё, что считала нужным. Она знала: он её защитит. Чего бояться?

Верила в него, ничуть не сомневалась.

Иерхарид даже не помнил времени, когда они вот так чинно лежали рядом друг с другом. Лийриша всегда наползала на него, сгружала на его торс руки-ноги, отлеживала ему плечи и доверчиво забивалась под его же крылья, откуда шипела на своего единственного врага – Риша. Более серьёзных врагов в её окружении не было.