Екатерина Гичко – Наагатинские и Салейские хроники (страница 123)

– Не вампирские? – расстроилась принцесса.

– Да вампирские, бери, – фыркнул Ссадаши.

Лаодония просияла и смущённо посмотрела на наагасаха. Денег с собой у неё не было. Тот кивнул, показывая ей, что волноваться не стоит, и девушка вновь с упоением зарылась в ленты.

– Вам нравится розовый цвет? – она обратила внимание, что наагалей отбирал преимущественно все оттенки упомянутого цвета.

– Терпеть его не могу, – искренне признался наг.

Его откровение не озадачило Лаодония. Она уже начинала привыкать, что наагалей – это копилка противоречий.

– Наагасах, какая встреча!

Шаш ушам не поверил. Удача обычно обходилась с ним милостиво, не позволяя одним и тем же ситуациям повторяться. Но сейчас за спиной стоял виконт Унер в компании какого-то незнакомого юноши. Мужчина не скрывал своего торжества и смотрел на спину склонённой принцессы с ликованием, а на наагасаха с игривым осуждением, будто говоря: «Ай-яй, опять вы за старое».

– Господин Унер, – вежливо отозвался Шаш, – тоже решили прогуляться?

– Что? – услышав знакомое имя, Лаодония вскинула голову и повернулась к наагасаху.

Увидев её, Унер с лица спал. Улыбка тут же исчезла, парень растерянно заморгал, а когда девушка радостно ему улыбнулась, вовсе стушевался.

– Господин Унер, рада вас видеть!

– И… я, ва… госпожа, – в последний миг Унер спохватился, что не стоит раскрывать инкогнито её высочества.

– Наагашейд и наагашейдиса были так добры, что пригласили меня с собой на прогулку, – продолжала делиться своим счастьем Лаодония. – Они… – она осмотрелась, словно выискивая упомянутых.

– Отошли, – пришёл на помощь Шаш.

– О, как здорово! – и всё же радости в голосе виконта было немного.

– Хотите присоединиться к нам? – конечно же, Лаодония как воспитанная девушка не могла не предложить свою компанию.

Глаза Унера ликующе вспыхнули, а Шашеолошу ощутил, как ядовитыми змеями свернулись собственнические инстинкты. Настроение испортилось. Он поймал ехидный, но понимающий взгляд дяди и одними губами попросил о помощи.

– Не смею отказаться, – ухватил удачу за хвост Унер. – Позвольте представить…

– О, какие симпатичные молодые люди! – наагалей беспардонно перебил его и игриво подмигнул.

Парни растерянно, не до конца осознавая, что происходит, посмотрели на него, а наг стремительно и неотвратимо пошёл в наступление.

– Какой хорошенький, – он грудь в грудь встал напротив Унера, который тут же попытался отступить, столкнулся с молоденькой девушкой, с извинениями отшатнулся от неё и опять оказался нос к носу с пакостно улыбающимся наагалеем. – Вечер наконец-то становится прекрасным. Как приятно смотреть на такие очаровательные цветы.

Молодые мужчины наконец начали соображать, что цветы – это они, а поползновения странного бледнокожего господина явно отдавали чем-то постыдным и неприличным. И хоть они не относились к юношам, которые ещё не успели вкусить греховные радости жизни, с мужским вниманием им сталкиваться ни разу не доводилось. Каждый из них в тайне надеялся, что никогда и не доведётся.

– Конечно же присоединяйтесь к нашей компании, – добродушно просюсюкал наг, игриво подцепив пуговицу на камзоле посеревшего Унера. – Лично я буду очень рад.

– Я… – виконт со страхом на него уставился, а потом скользнул взглядом на наагасаха в надежде, что тот урезонит спутника. И сразу забыл про наагалея. – Где принцесса?

– М-м-м? – Ссадаши тоже оглянулся и беспечно отмахнулся. – Куда-то отошли. Вы можете подождать их со мной.

– Нет! – чересчур рьяно отказался от чести друг Унера. – На самом деле нас уже ждут. Унер, ты что, забыл?

– Верно! – виконт округлил глаза. – Как я мог забыть?! Простите… м-м-м… простите, но нам уже пора. Хорошего вечера… м-м-м… господин!

Ссадаши презрительно хмыкнул, глядя вслед едва ли не убегающим мужчина, и вновь развернулся к лотку. Торговец с возмущением на него уставился.

– Они не заплатили!

***

– Господин… наагасах… – Лаодония оборвала полузадушенный шёпот и дёрнула Шаша за рукав.

Стоило наагалею отвлечь внимание виконта и его друга на себя, как наг обхватил её одной рукой за талию и, приподняв, вмиг утащил прочь от палатки. Бесшумной тенью нырнул с дорожки между кустами в полумрак городского сада. Девушка даже пискнуть не успела, только испуганно вздрогнула и сильнее сжала пальцы на прихваченных лентах. Их-то она и показала мужчине.

– О, – тот весело приподнял брови, – не переживайте, дядя заплатит.

– Это всё равно не очень хорошо… Да и зачем вы меня утащили?

– А вы хотите и дальше гулять в компании дяди?

– Ну… – Лаодония нерешительно оглянулась. – Он интересный и довольно приятный.

– Тогда господин Унер должен оценить его компанию, – порой ласковый Шаш становился воистину безжалостным. – Простите, ваше высочество, но я наг и плохо переношу соперников.

– Соперников? – принцесса непонимающе уставилась на его спину, но позволила увлечь себя в тёмную глубину сада, подальше от праздничной толпы. – О чём вы? Господин Унер никогда за мной не ухажива… – Лаодония осеклась и с досадой закусила губу.

Возможно, виконт всё же ухаживал за ней, просто весьма скучным образом. Всё же так, как ухаживает наагасах, рискнёт ухаживать далеко не каждый порядочный мужчина. Хоть он и не сделал ничего предосудительного, но одно только нахождение с ней наедине может ударить по его репутации приличного чело… приличного нага.

А что считается приличным у нагов?

– Он ухаживал за вами, – не согласился с ней Шаш, – с одобрения вашего брата. И пусть мне ужасно льстит, что вы замечаете только мои ухаживания, господин Унер всё же раздражает меня и я не хочу давать ему даже маленький шанс.

– Вы поэтому попросили вычесать вас? – Лаодония хитро прищурилась.

Она, конечно, в силу возраста и воспитания была наивна, но неглупа.

– Хотите отказаться? – Шаш в ответ лукаво посмотрел на неё через плечо.

– Ни в коем случае! Когда мне ещё выпадет шанс потискать такого огромного котика?

– Прозвучало почти неприлично, – улыбнулся мужчина, а Лаодония смущённо закусила губы и запихнула вампирские ленты, вышитые серебристыми цветами гахары, в карман юбки. – Так, стойте. Кажется, впереди кто-то есть.

Девушка немного испугалась, заметив, как напрягся мужчина. Неужели опять разбойники?

Но Шаш лишь опасался, кабы принцесса не стала свидетельницей какого-нибудь неприличия. Всё же не все углублялись в темень сада ради романтичной прогулки. Кого-то интересовали более плотские вещи.

Они заметили пару одновременно и облегчённо перевели дыхание. Под блеклым потоком лунного света, прижавшись спиной к дереву, стояла наагашейдиса, а над ней, опёршись предплечьем над её головой, нависал наагашейд. Он что-то тихо-тихо шипел жене, пальцами лаская её шею, а госпожа Тейсдариласа улыбалась и обнимала его за талию.

Лаодонию накрыло смущение. Всё же она невольно подсмотрела то, что не предназначалось чужим глазам. Но как же хотелось смотреть! Высокомерный и насмешливый наагашейд, в котором она видела только повелителя нагов и сурового отца наагасаха, был ещё и супругом. Супругом неравнодушным к своей жене. Собственно, сейчас он не казался главой могущественного народа. Лаодония видела только его самого и его жену. Не повелителя и его восхитительную супругу, не устрашающего мужчину и далёкую и непонятную женщину, а…

Господин Дейширолеш приоткрыл губы, склонился и резко, будто пожелал укусить жену, накрыл её рот, вторгаясь глубоким поцелуем.

Зашипев, Шаш поторопился прижать к распахнутым глазам принцессы ладони, но было уже поздно, та прекрасно всё рассмотрела. Встав перед замершей статуей девушкой, наагасах решительно развернул её лицом в противоположную сторону и, надавив на плечи, заставил зашагать прочь.

– Простите, – виновато протянул он. – Мне следовало сообразить, чем всё закончится.

Лаодония безмолвно открыла и закрыла рот. Картина страстного пожирающего поцелуя всё ещё стояла перед её глазами и не хотела никуда уходить. Дрожали ладони и… Она словно что-то предвкушала. Щёки пекло от стыда, но… Дыхание срывалось явно не от смущения.

Наагасах вывел её на узенькую и относительно безлюдную дорожку и поравнялся с ней, чтобы она могла взять его под руку. Но Лаодония замедлила шаг, и Шаш замер рядом.

Вот же отец! Шашеолошу с досадой помянул папу, из-за которого ему теперь нужно что-то придумать, чтобы вывести принцессу из смущённой задумчивости. Опустив глаза, Лаодония семенила рядом и лишь иногда вскидывала взор, когда из-за кустов и деревьев с других дорожек особенно сильно доносились чужие голоса и смех. Совсем редко она торопливо смотрела на лицо Шаша, но быстро отводила взгляд.

– Чувства моих родителей до сих пор горячи, и они любят вот такие романтичные свидания…

– Я не осуждаю… то есть… Я и не могу осуждать, они же женаты, просто… – девушка глубоко вздохнула, а затем вдруг потащила Шаша за собой к краю дорожки.

Там она пихнула ничего не понимающего мужчину к дереву и решительно упёрлась ладошкой над его плечом. До Шаша стали доходить кое-какие подозрения, когда Лаодония приподнялась на носочки и открыла губы, явно пытаясь повторить действия его отца. Брови его шокировано поползли вверх, а сам Шашеолошу по дереву вниз, чтобы девушка могла дотянуться. Потеряв равновесие, Лаодония неловко завалилась на него, но к губам прижалась, правда они стукнулись зубами, и девушка расстроенно засопела.