Екатерина Гейзерих – Кто сжёг Лилли? (страница 5)

— А он знает, что не враньё? Он знает, что ты только что со мной вытворяла?

Маша задумалась. Ей было не страшно. Она искала в памяти недостающие пазлы, но Матвей уже понял, что он всё знает про Машу.

— Скажи, что медсестра влюблена в меня. Чего тебе стоит?

Маша тихо стояла, сжав кулачки.

— Во имя святого огня… — молил Матвей.

— Ты играешь нечестно! — вскричала Маша. Её высокий голос осыпал штукатурку с потолка. В коридоре раздался шаг ветреных женских ножек. Матвей слышал, что на ножках чулки с кружевом. Медсестра.

Маша по лицу Матвея поняла, что они больше не одни. Клиника пробуждалась. Таблетки сыпались по стаканчикам. Белая. Жёлтая. Красная. Синяя. Пациенты ворочались в кроватях. Медсестра обходила палаты. Маше пора было бежать. Её паучьи глаза стрельнули в Матвея насмешливо, а затем она убежала по стенке до двери и выскользнула из палаты. Косиножка.

Скверно. Белый свет слепил глаза, хотя окон в палате не было. Матвей не видел. Он лежал тем, что осталось от лица, к выходу из палаты, спиной к предполагаемому окну. Но он знал, что сзади ничего нет. Иначе, когда он задавал медсестре неудобные вопросы, она бы смотрела туда в поисках ответа. Только стены. Матвей повернулся к записке. Красная губная помада была настойчива, но немногословна.

КТО СЖЁГ ЛИЛЛИ?

Матвей улыбнулся. Ещё неделя — и он будет хохотать в ответ на вопрос, а после и сам его повторять. Он видел в сериале какого-то добряка, что повторял одно и то же слово. Матвея ждала та же участь.

Дверь открылась. Первой въехала инвалидная коляска. Её везли белые руки в синяках. Блеснул белый накрахмаленный халат. Золотой тюльпан на пока ещё молодой коже. Матвей хотел видеть на шее трупные пятна, но нет. Вошла медсестра. Она прятала лицо. Он всё понял.

— Прости. Но обещания нужно держать.

— Доброе утро, Матвеюшка! — она вздёрнула подбородок. Один из её глаз был окровавлен и сбит в угол. Она косила глазом. Она стеснялась.

— Я бы тебя поцеловал туда, — не здоровался Матвей.

— Надо же. А я боялась, что мои чувства безответны, — сарказм ей был к лицу. Матвей захотел делать ей комплименты уже не от скуки, а от сострадания.

— Прости, — повторил он, но не мог сдержать торжествующую улыбку. Она ослабила ремни. Руки. Ноги. Матвей не чувствовал ни тех, ни других. Что-то ещё отвязала, что-то перетянула. Он встал и… упал на пол.

Медсестра смотрела на него, торжествуя. Лицо Матвея исказила боль падения. Он лежал, беспомощный, с атрофией мышц.

— Сам пойдёшь? — в её голосе исчезла карамельная доброта. Сахарные суффиксы. Сладкие слова. Только боль. И холод. Матвей нажил себе врага.

— Помоги, — хрипел он и сплёвывал слюну.

Медсестра взяла его за волосы и притянула ухо ко рту.

— Ты пожалеешь, что не остался здесь.

Она помогла ему подняться. Её сила поразила Матвея. Он чувствовал себя младенцем, которого учат ходить. Но она подняла взрослого мужчину так легко… Или он исхудал, пока лежал и пил одно молоко?

— Сколько я вешу? — спросил он у салфетки.

— Ты сильно похудел, — согласилась она.

— Есть зеркало?

— В психиатрии? — медсестра расхохоталась, потом схватилась за глаз. — Сам подумай.

— Вода? — Матвей не держал надежды.

— В шесть утра помывка овощей. У тебя ещё целый день.

— Овощей?

Она хлопнула его по коленям. Матвей упал в инвалидную коляску.

— Ну вот и ладушки, мой хороший. Поедем кататься? Чух-чух-чух.

Снова маска Безумного Шляпника на её лице. Лучше бы Матвей её сжёг, чем любимую нежную Лилли. Его вывезли из палаты. Коридор? Ничего особенного. Бетонный пол. Зелёные стены. Череда закрытых дверей. За дверьми тишина. Ни звука.

— Где Маша? — спросил он, указывая на двери.

— В палату можно вернуться только в тихий час. С часу до трёх. Садиться на кровать в халате и обуви нельзя. Пока ты будешь со всеми знакомиться, я отмою твоё лежбище, так что следи за ним, как за матерью родной.

Конец коридора. Дальше менялся угол света. Там что-то было. Матвей напрягся. Он чувствовал присутствие незнакомых людей. Там были люди.

— Да, там твои друзья, — с натужной улыбкой подбодрила его медсестра.

— Не надо, — буркнул под нос Матвей.

— Что не надо? — наклонилась она к нему.

— Не надо сюсюкать. Ты… Тебе идёт быть мрачной, — Матвей поднял голову наверх и упёрся затылком в её грудь. Губы медсестры были совсем близко. Она шумно втянула воздух в лёгкие. Покраснела.

— Я понравлюсь им? — жалобно спросил пациент.

— У тебя нет выбора, — улыбка медсестры показалась ему странной. Она толкнула коляску вперёд. Ещё минута. Матвей выехал на середину большой комнаты. Громко работал телевизор. Нестерпимо громко. Спортивный снаряд. Гантели? Нет, не разрешили бы. Но чем-то справа качали мышцы. Потом посмотрим. Духи. Женские пудровые духи. Помада. Запах помады из кармана Маши. Знакомый запах. Еда. Столовская еда. Шахматы. Пыль. Застиранные полотенца. Слюни. Слюни от укусов на мебели. Пот. Много пота. Не все успевали к шести утра. Часы. Нигде нет часов. Окна? Окон нет. Сколько… Надо посчитать, но чтобы никто не увидел, что он оценивает обстановку. Спокойно. Он доброжелателен. С ним можно иметь дело. Ему можно доверять. Стая. Должна принять его. Дыши. Вдох. Выдох. Вдох. Задержи дыхание. Смотри в глаза вожаку. У них точно есть вожак. Матвей поднял глаза.

— Мы ждали тебя, — ответила тень, выросшая прямо перед ним и загородившая остальных пациентов. Это был он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.