Екатерина Гераскина – Развод с ректором. Попаданка в жену дракона (страница 49)
Аданат остановился. Помедлил — и снова вернулся в комнату. Девочка моментально затихла. Он снова двинулся к выходу из этого каменного мешка — и всё повторилось. Едва её выносили за порог, как она начинала плакать, будто чувствовала… чувствовала, что должна быть здесь.
Но было не до странного поведения малышки. В другой ситуации я, возможно, удивилась бы или насторожилась. Сейчас же всё, на что у меня хватало сил, — это следить за каждым слаженным, уверенным движением Елены. За тем, как она раскрывает свою сумку, как быстро и точно перебирает ее содержимое.
Кажется, даже лекари — все, кто собрался в этой комнате, — теперь смотрели только на неё.
Глава 50
Елена стояла над Дарклэем, вытянув руки вперёд, и её лицо было напряжённым, собранным, почти бесстрастным. В её глазах был только холодный профессионализм.
— Он теряет кровь. Она уходит быстрее, чем ваше лечение помогает ему, — процедила Елена и снова склонилась над Дарклэем. — Что с кровью?
Один из лекарей покачал головой. Те не понимали ее. Елена прижала к ране чистую ткань, наклонилась ближе, пытаясь уловить сердцебиение, отследить реакцию зрачков, стала ощупывать область груди.
Её губы сжались в тонкую линию. Я видела, как внутри неё борются два подхода к медицине: тот, где она работала с помощью диагностики и медицинской техники, и этот — магический, где всё приходилось делать на ощупь и полагаться на магию.
Она принялась лечить Дарклэя. Рана на его груди вдруг стала меньше, кровь стала течь меньше, но всё равно полного заживления не происходило.
— Ему может понадобиться кровь… Не получается остановить кровотечение.
Я стояла в стороне, не зная, куда деть руки. Меня трясло. Я молилась, чтобы всё это оказалось сном. А Елена просто работала. Чётко, методично. Применяла магические манипуляции.
— Его разъедает что-то изнутри. Неритмичные магические импульсы, — тихо произнесла она. — Это не отравление обычным ядом.
Я видела, как её взгляд метнулся в сторону, к кинжалу, лежащему на низком столике.
Тенебра, которая прибыла сюда вместе с Еленой, подошла к клинку. Она долго всматривалась в него.
— Этот клинок, — прошептала она, будто самой себе. — От него веет смертью. Кровью. Хаосом. Этим убили… моего брата.
Она сжала собственное горло ладонью, словно задыхалась.
— Ты… вспомнила? — прошептала я, но она не ответила сразу. Я подошла ближе.
Тенебра сжала рукоять клинка, обернулась ко мне.
— В этом металле кровь Хаоса. Я чувствую её… Я не помню лица, не помню того, кто держал оружие и убил брата. Но я помню, как это чувствуется. Как уходит… родная кровь. И ты понимаешь, что ничего не успеешь.
— Как спасти Дарклэя? — прошептала я, едва дыша. Ведь знала, что ее сестра и брат погибли.
— Сестра была первой. Она Свет. Брат был вторым. Его уже нельзя было спасти. Так?
— Да, — Елена подтвердила слова бывшей Тьмы.
— Аргалион все продумал. Думаю, что если бы сестра была жива, то мы смогли бы… спасти Хаос.
— Во мне есть Тьма, — прошептала я. — А в ком же найти тот самый Свет?
— Свет рождается из Тьмы… — словно в трансе прошептала Тенебра.
— Ничего не понимаю, — прошептала я. Была готова скатиться в некрасивую истерику. Держалась из последних сил.
— Елена… — прошептала Тенебра и повернулась к ней. — В тебе ведь так и не проснулась стихия огня, как во мне.
— Нет, — качнула головой подруга. — Я целитель.
— Ты Свет.
В голосе Тенебры не было сомнений. Она подошла к Дарклэю.
— Рита, ты пробовала использовать свою магию на Дарклэе?
— Да. Ничего не произошло.
— У Елены тоже не получилось. Вам нужно объединить магии — Свет и Тьму.
Я почувствовала, как дрожат мои пальцы, когда вложила их в ладонь Елены. Наши взгляды пересеклись.
— Готова? — её голос был тихим.
— Да, — ответила я, и мы вместе опустили сцепленные руки на его грудь.
Воздух сгустился, и я почувствовала, как из меня начинает течь магия. Моя Тьма. Моя живая, пульсирующая, настороженная стихия. Её магия Света была совсем иной — мягкая, теплая, но непреклонная. И мы соединились.
И в этот момент началось.
Тело Дарклэя вздрогнуло. Он выгнулся в дугу так резко, что я охнула. Из раны пошёл дым. Зелёный, как болотная гниль, с черными прожилками — мерзкий, живой, вонючий. Он уходил из него, из моего мужчины, из того, кого я люблю…
Он сражался. Даже в бессознательном состоянии. Его грудь ходила ходуном.
Я сжимала зубы до боли, направляя поток Тьмы точно, как меня учили.
Елена была рядом. Время замерло надолго. А потом резко рвануло.
И… Дарклэй выдохнул.
Медленно. Тяжело. Хрипло.
— Дарклэй… — прошептала я, падая на колени, не веря, что рана на его груди затянулась.
Он открыл глаза.
Один его глаз был тёплого каре-янтарного цвета, его родного оттенка, а другой... полностью чёрный.
— Хаос вернулся, — тихо прошептала Тенебра позади меня. Я обернулась к ней лишь на миг.
— Это опасно?
— Нет, — покачала она головой и улыбнулась. — Это необходимо. Теперь равновесие, потерянное в другом мире, вернётся во вселенную. Это Аргалион извратил саму суть, стал паразитом. Но сам по себе Хаос не опаснее любой другой магии.
Я не выдержала и заплакала. Не от боли — от облегчения.
Он здесь. Он жив. Дарклэй вернулся. С хаосом или нет. Я люблю его!
Я сжала руку дракона. Тот сжал ее в ответ. Повернул ко мне голову.
— Не плачь, Рита.
Прошелся кончиками пальцев по моей щеке, стирая влагу.
— Не буду, если ты перестанешь меня так пугать…
Глава 51
Я сидела рядом с Дарклэем, прижавшись плечом к его боку. Мой дракон, всё ещё до конца не восстановившейся, устроился на диване, расстегнув камзол. На груди не было раны, но хаос тяжело приживался в нем, меняя его огненную суть. Муж не выпускал моей руки.
Каэлис стоял у окна, мрачный, молчаливый, будто всё ещё не до конца верил, что всё это — реальность, что он жив.
Что все мы живы. Что Всадников переловили. Что Одержимые остались без своих генералов. Что нападение на Императора остановлено. Начинается расцвет Империи.
Да, все еще есть Одержимые, которые спрятались, затаились. Но это дело времени, когда последние зараженные будут очищены.
Мы всех найдём. Кроме того… Дарклэй их чувствовал. Стоило нам только выйти из того подвала, как он безошибочно ощущал свою магию — неправильную её часть, изъеденную искажением, отравленную ненавистью Аргалиона, его жаждой власти, осквернённой смертью богов.
И вместо того, чтобы отдохнуть, восстановиться и вернуть силы, мы снова занялись тем, что вычисляли Одержимых в пределах Маузрога.
Дарклэй безошибочно и на расстоянии ощущал эманации Хаоса. Если нужно было выявить Одержимого, то с его новыми способностями это удавалось очень быстро.