Екатерина Гераскина – Развод с драконом. Попаданка в жену генерала (страница 55)
Но всё, что я узнавала, я отправляла тайно Аданату, меняя при этом внешность и города.
А спустя девять месяцев я родила на свет свою малышку.
Я точно знала: она моя.
Я — её мать. Настоящая.
Все эти сны. Связь с Аданатом. То, как я иногда улавливала всплески его сильных эмоций. Метка на моём бедре, мягко пульсирующая. Все те книги, которые я успела прочитать о связи истинных…
Не знаю, каким чудом, какой магией, каким сверхъестественным способом это получилось… Но в последний наш совместный сон — мы зачали Аделию.
Мою маленькую, любимую крошку.
А спустя еще год, когда я ночью кормила свою малышку грудью, пришла… она.
Та, что следила за нами всё это время. Я чувствовала это странное присутствие — словно тень, едва уловимая, словно чей-то взгляд из-за спины, нежный… и холодный одновременно.
— Кто ты? — тихо спросила, сжимая Аделию у груди, и смотря на силуэт у окна.
Глава 48
— Кто ты и почему следишь за нами? — спросила я, собирая в ладони силу, готовая в любой момент атаковать чёрным огнём.
За те два года, что я провела в этом мире, я научилась пользоваться собственной магией. Хоть и приходилось скрывать её от всех — дома, в подвале, пока малышка спала, я могла заниматься спокойно.
— А ты как думаешь? — отозвалась сущность. — Тебя же сейчас интересует: опасна я или нет?
Но тут же сущность материализовалась — в девушку с белоснежной кожей, длинными чёрными волосами, алыми губами и в чёрном платье, полы которого колыхались, будто под ветром, окутанные дымкой.
— Что ты чувствуешь? — спросила она.
— Чувствую, что ты опасна. Но не для меня.
— Верно, Лена. Это я привела тебя... вернее, вернула в этот мир.
— Что значит «вернула»? — нахмурилась я.
В небольшой спальне горел только ночник. Незнакомка прошла к креслу— качалке, стоящему недалеко от кровати и присела в него. Потом начала раскачиваться. Она смотрела на меня немигающим взглядом.
Что-то в этом взгляде было жутким — холодным, пугающе пустым. Но, странное дело, я ощущала с ней некую… родственность.
Как будто мы были связаны чем-то больше. Я поудобнее устроила Аделию у груди, которая спокойно продолжала есть и даже не заметила, что наш покой нарушили.
Я оперлась спиной в изголовье кровати. Одной рукой прижимала к себе крошку, другой — удерживала чёрное пламя. Вся кисть была объята им.
Я даже не смотрела на него — только ощущала жар, пульсацию.
Но девушка напротив — она смотрела. И то, что она видела ей нравилось.
Только вот начала она рассказывать совсем не с того.
— Ты уже знаешь, что ты — истинная генерала-дракона?
— Да. Знаю.
— Я хочу рассказать тебе одну историю.
— Мне нужно докормить Аделию и уложить ее спать.
— Малышке тоже будет полезно услышать эту сказку.
— Тогда сначала представься.
— Начну сначала, — она продолжала раскачиваться, отсутствующим взглядом смотря в темное окно. — Наш мир назывался Истрия. В нём было трое богов: бог Хаоса, богиня Света — и я, богиня Тьмы. Мы были единым целым. И, в отличие от богов этого мира, и даже твоего, — мы были материальны. Мы могли вмешиваться в дела людей. Хотя никогда не делали этого без веской причины. Мы наблюдали за своими детьми, помогали им. Иногда направляли. Иногда спасали. Только вот именно эта материальность сыграла с нами злую шутку. Однажды мы просто не смогли устоять против коварства Аргалиона — опасного чёрного дракона, который пришёл к власти. Больше сотни лет назад он был сильнейшим императором нашего мира. Но ему этого оказалось мало. Он захотел большего. Захотел подчинить себе самого бога — Хаоса. И у него это получилось. А потом исчезла и моя сестра. Аргалион выбрал меня в жёны. Но баланс пошатнулся, и наш мир начал рушиться. Чем сильнее становился император… Хаос в нем… тем безумнее он становился, его тело распадалось, как и тела его воинов, отравленные силой, которая им не должна была принадлежать. Но и в этом они нашли преимущество. Аргалион и его многочисленная Армия сбросила оковы — физические тела. И все это помноженное на жажду крови и власти привело к тому, что Армия Аргалиона решила не ограничиваться одним миром. Умирающим миром… Потому что Истрию начали сотрясать катастрофы.
И пленив меня Аргалион, создал прорыв в этот мир. Только получил отпор. Не так просто ему было совладать с мощью Дракарцев. Из меня Аргалион выкачал силу, чтобы сделать Разлом. Но после я так и не смогла обрести ее вновь. К тому времени мои Храмы в Истрии были стерты с лица земли. Люди поддерживали императора, который стал богом. Ведь иначе он избавлялся от неугодных. Я была слаба. Я копила силы, чтобы вмешаться. И смогла сделать это лишь несколько раз.
Всё, на что меня хватило — призвать твою душу обратно. Вернуть тебя в этот мир и наградить Тьмой. Даром, видеть Хаос. И освобождать от него тела. В этом мире три столпа. Три сильнейших дракона, от которых зависит жизнь мира. И ты истинная одному из них.
Тьма продолжала рассказывать. Аделия уже давно уснула у меня на руках, прижавшись к груди. А я просто сидела на краю кровати, раскачиваясь взад-вперёд, и слушала её… Словно это была моя собственная боль.
Её волосы свисали с плеч, руки сжимали подлокотники плетёного кресла.
Она смотрела куда-то в сторону, не на меня.
Была полностью погружена в свою боль.
Сейчас передо мной сидела девушка с глазами, в которых плескались потеря и обреченность. Такая бездонная, что в неё можно было провалиться — и не выбраться.
— Что же ты хочешь?
— Я почти ни на что не способна. Боги вашего мира не имеют права вмешиваться. Таковы его правила. От моей божественной сущности ничего не осталось. Всё, что я могу сказать — это то, что грядет последний бой. Мой мир испускает дух. Я слышу как он стонет. Аргалион будет прорываться, созывая своих воинов-подселенцев. Ему уже нечего терять. Аданат вычистил свои ряды. Но трое главных Всадников Хаоса здесь. Они должны быть уничтожены тоже. Я не знаю, кто они. Не знаю, как их вычислить. Но они поняли, что ты — помогаешь. Они вышли на твой след. Я чувствую опасность, нависшую над тобой. Я не смогу тебя защитить.
— А я не позволю себя убить, — я резко встала.
— Твоя малышка. Она — та, кто никогда не позволит Хаосу проникнуть в этот мир. Она будет его чувствовать, будет передавать дар по наследству. Но для начала эту войну нужно выиграть. А для этого её отец должен найти вас.
— Я не отдам ему свою малышку!
— Ты не о том думаешь… — прошелестела она и, наконец, посмотрела на меня, — Хаос нужно остановить, закрыть прорыв. Не дать ему уйти в другие миры, накопить силы. Аргалион не приемлет поражения. Он будет мстить. Вернется вновь. Конец должен наступить здесь и сейчас. Я накопила достаточно сил, чтобы закрыть прорыв. Я отдам свою жизнь… мне нужно успеть провести ритуал. Я приду, когда вы будете готовы. Скажи Аданату, чтобы готовился к решающей битве.
— НЕТ! — выкрикнула я. — Не смей ему говорить, где мы!
Я боялась. Боялась, что он найдёт нас, отберёт мою дочь. Что уничтожит меня. Господи, я уже давно не боялась так сильно. Даже сам Хаос и его Всадники не пугали меня так, как один только образ Аданата. Он узнает, что я жива. Узнает, что я родила от него.
Но Тьме было всё равно.
В одно мгновение она появилась рядом.
Погладила по головке спящую малышку.
Оставила ей поцелуй.
А потом… я захлебнулась в том потоке чувств, который обрушился на меня через нашу с Аданатом едва теплящуюся связь.
Глава 49
С тех пор как не стало моей истинной, прошло два года.
Два года пустой жизни. Выматывающей жилы, серых будней и беспросветной войны.
Зато армия была зачищена. Каждую неделю проводились двухэтапные проверки.
Одержимые наступали все чаще, словно чувствовали — наступает их агония.
Агония самого Хаоса.
Найти бы Тьму. Расспросить, как уничтожить прорыв. Как положить конец войне. Но ее не было.
Я вошёл в шатёр, стоявшей близко к границе. Сколько я уже не был дома? Проще сказать сколько был. Пару раз за два года. Первый — чтобы распустить слуг. Второй — чтобы проснуться в пустом доме и осознать: ничто здесь меня больше не держит.
Я теперь живу только для войны.
Без прошлого. Без дома.
Сбросил с себя амуницию. На сундук полетел нагрудник, ремни, клинки. Я взял чистую одежду и мыло. Хотел окунуться, пока спокойно. Ночью горели костры и переговаривались мои воины, было тихо, пахло едой.