Екатерина Гераскина – Развод с драконом. Попаданка в жену генерала (страница 39)
А потом, как снег на голову — свалившаяся настоящая истинная.
С меткой. С запахом. С запозданием… в десять лет.
Аромат мимозы — нежный, сладковатый, немного медовый.
Я никогда не любил мёд. Всегда отвращала приторность.
Безднов Хаосит обманул меня.
Похоже, меня обманули десять лет назад.
Я прикрыл глаза. Мне нужны были силы. Потому что прорывы… участились. Потому что Одержимые — словно к чему-то готовятся.
Что-то надвигается. Вся наша жизнь — это война. Борьба. Схватка за каждый клочок этой земли, за каждую душу.
Но… тонкий аромат пиона не давал покоя.
Пион. Не мимоза.
Я уснул, но с рассветом снова открыла глаза. Свет пробивался сквозь плотные шторы палаты, рисуя неровные полосы на полу.
Я резко открыл глаза.
Не было времени на сон. На слабость. На жалость к себе. На размышления. Всё это — потом.
Сел. Голова пронзительно кольнула болью, и я прищурился, провёл ладонями по лицу, как будто пытался стереть с него остатки усталости, въевшейся в самое нутро.
Я привык к боли. Поморщился, размял шею, плечи, запястья. Каждое движение чувствовалось слишком остро.
Спустил ноги с кровати. Ступни коснулись холодного пола. Тело покачнулось, но я устоял. Привычка. Выживать — мой навык, не доблесть.
Я не собирался задерживаться. Если кто и должен выйти из этого госпиталя первым — то я. Меня ждёт граница. Ждёт армия.
Вскоре в палату вошёл старший целитель. Лицо его было каменным, взгляд — усталым, но цепким.
— Проверим, — коротко бросил он.
Я кивнул.
Он провёл ладонью по груди, задержался на ранах. Нахмурился.
— Удивительно. Всё затянулось, — выдохнул он. — Даже то, что должно было держаться неделю на магических швах, уже закрыто.
— Значит, можно идти, — бросил я коротко, ища глазами рубашку.
Он вздохнул. Всё ещё смотрел на меня с той странной смесью уважения и раздражения, с которой обычно смотрят на тех, кто не слушает ни врачей, ни разум.
— Формально — да. Но я бы рекомендовал остаться. Хотя бы на сутки. Потеря крови, истощение, перегрузка. Магия заживила тело, но не восполнила силы. Вам нужно время.
— На это нет времени, — отрезал я. — Я ухожу.
Он не стал спорить. Просто опустил глаза и пробормотал, что-то про нерадивых больных.
— Есть те, кто может отправиться обратно?
— Нет. Там все тяжелые.
— Хорошо. Когда бойцы встанут на крыло буду ждать их на границе.
— Я передам.
Мне подали завтрак. Я привёл себя в порядок, снял с груди бинты.
Вышел из палаты, а потом и из госпиталя. Снова переговорил со старшим целителем и убедился, что все бойцы были спасены. Начал собираться.
Ощущение, что за мной кто-то наблюдает, не покидало меня. Только вот ощущение этого взгляда казалось странным — знакомым, родным.
Я взмахнул крыльями — и взлетел.
А уже к вечеру прибыл в собственный дом.
Меня встречали. Тильда бросилась на шею. Я вдохнул аромат мимозы. Противоречивое ощущение оставило осадок. Никогда мне не нравился этот цветок — слишком сладкий, приторный. Но сейчас пахло… неожиданно хорошо.
Покорность и послушание Тильды нравились. Она смущённо хлопала ресницами, была тихой и воспитанной. Полная противоположность Ириде.
Я отстранился, хоть и видел, как она потянулась ко мне за поцелуем. Убрал ее выбившийся локон за ухо. Бледно-розовое платье хорошо сидело на ней, подчёркивало её мягкость, воздушность. Только вот… хотелось мне сейчас вдохнуть совсем другой аромат.
Свежий. Нежный. Деликатный. Пион.
Откуда это желание?
— Аданат… я так переживала. Как ты?
— Всё в порядке. Меня поставили на ноги.
— Я так рада… Я переживала, — щебетала моя пара, заглядывая доверчиво мне в глаза. Я улыбнулся. С ней было комфортно. — Было одиноко без тебя…
Мы прошли в дом.
— Мне нужно переодеться, — сказал я.
— Я пока прикажу, чтобы нам подали ужин.
— Конечно, — я взял её тонкую изящную руку и оставил на запястье поцелуй. Бросил быстрый взгляд на предплечье — на метку, появившуюся сразу после нашей первой встречи.
Помню, как закричала Тильда, стоило нам только столкнуться — и мне коснуться её.
Как моя магия отреагировала на неё. Девчонка вскрикнула от боли, вцепилась в предплечье, и не отпускала. Там, где обычно образуется метка истинной, краснела и жгла кожа. Рана не затягивалась, кожа не восстанавливалась — как это обычно бывает при её формировании.
И только лишь мой личный целитель, который изредка сопровождал меня в поездках, смог хоть как-то снять болевые симптомы. Сбить жар и остановить боль. И метка появилась.
Рядом с Тильдой я чувствовал связь. То самое притяжение душ. Как будто нечто настоящее тянуло нас друг к другу.
Но стоило только отдалиться — и всё исчезало. Полностью.
Видимо, испытать настоящую, крепкую связь даже на расстоянии мне не суждено.
Пришлось довольствоваться лишь той, что возникает временно и только при тесном контакте.
Я почти вступил на лестницу, когда Тильда окликнула меня:
— Ты ведь сегодня снова улетишь?
Я кивнул.
— Через пару часов. Я отправляюсь на границу.
— Но… ты ведь только прилетел… — Тильда заламывала руки. — И ты был ранен…
— Дела не ждут.
Я сам не мог объяснить себе того, что происходило. Если бы истинная сейчас подошла ближе и попросила остаться, я бы не смог отказать. Мне бы не позволила метка. Я был бы заключён в обязательство.
Но сейчас — отказ прозвучал как само собой разумеющееся. И аромат мимозы перестал быть столь притягательным.
В голове снова всплыло воспоминание о пионе.
«Бездна бы побрала эти цветы!» — зарычал я про себя, сжав перила сильнее, чем следовало.