Екатерина Гераскина – После развода в 40. Между нами твоя истинная (страница 18)

Сегодня у нас примерка моей фаты. Их привезли штук десять. Я кручусь перед зеркалом в нашей спальне (да-да, «нашей», я уже почти привыкла), а вокруг суетятся стилист и ассистент. Павел должен был быть на совещании, но, как я и предполагала, «срочно задержался».

Дверь приоткрывается, и он заглядывает. Его взгляд скользит по мне в простом шелковом халате, потом к горе тюля и кружева на вешалках. Он пытается сохранить серьезное деловое лицо, но у него не получается. — Простите, я, кажется, не туда. — Вовремя, — говорю я. — Поможешь выбрать? Эта, — я указываю на сооружение в полтора метра диаметром, — или вот эта, похожая на облако, в котором потерялся ангел?

Он входит, кивает стилисту, и та, улыбаясь, выходит с ассистентом, оставляя нас одних. Он медленно обходит меня вокруг. — Определенно, облако, — говорит он серьезно. — На ангела ты не очень похожа. Скорее, на фею. Злую, но справедливую.

Я смеюсь, и он подходит вплотную, обнимает меня за талию, прижимаясь щекой к моему плечу. Его дыхание теплое на моей коже. — Ты красивая, — шепчет он. — Даже без всякой фаты. — Ты льстец, Волков. И на совещание опаздываешь. — Пусть подождут. Мне нужно было убедиться, что ты не передумала и не сбежала через окно, — он целует меня в шею, чуть ниже уха, и у меня перехватывает дыхание. — С талией, зажатой в твоих руках? Вряд ли.

Он поворачивает меня к себе и целует уже в губы. Нежно, но настойчиво. В этом поцелуе — все: и благодарность, и страсть, и то спокойное счастье, которое поселилось в нас обоих. Мы слышим, как за дверью покашливают, но не торопимся отрываться. Пусть ждут.

— Знаешь, о чем я думаю? — говорю я, когда мы наконец разъединяемся, и он прижимает лоб к моему. — О том, как бы уклониться от приглашения моего партнера по гольфу и его жены, которая, кажется, решила стать нашим свадебным организатором? — Бинго. Она вчера прислала мне цветовую палитру «осеннего золота». У нас июль, Паша. — Скажи, что ты за «пыльный розовый». Или «ядовито-зеленый», — он ухмыляется. — В тон твоим глазам, когда ты злишься.

Он снова целует меня, коротко и звонко, и отпускает, как будто с трудом отрываясь. — Мне правда надо идти. Выбирай любую фату. Или вообще без нее. Ты будешь прекрасна в чем угодно. Даже в джинсах.

Он уходит, оставляя после себя шлейф уверенности и тепла. Я смотрю на свое отражение. Растрепанные волосы, распухшие губы, глупая улыбка до ушей. И изумруд на пальце.

Стилист робко заглядывает в комнату. — Будем продолжать? — Да, — киваю я, широко улыбаясь. — Только давайте без этого гигантского кальмара. Что насчет вот этого самого простого? Чтобы он мог меня целовать, когда захочет. Не мешая тюлю.

Она смеется, и мы принимаемся за дело. Подготовка к свадьбе — это ужас. И, черт возьми, я наслаждаюсь каждой его минутой. Потому что впереди — целая вечность таких украденных поцелуев, глупых шуток и этого зеленого огонька на моем пальце, который напоминает: это не сон. Это навсегда.

Глава 30

Павел

На мониторе горит таблица с бюджетом свадьбы. Цифры абсолютно не волнуют. Меня волнует другое — как бы так всё организовать, чтобы Ася ни на секунду не занервничала, не почувствовала себя «золушкой на балу». Я закрываю папку. Максим, мой юрист, справится. Он уже договаривается с тем самым симфоническим оркестром, который я в шутку предложил, а Ася в шутку же отвергла. Но я его всё равно приглашу. На всякий случай. Пусть играют где-нибудь в саду.

На столе, рядом с клавиатурой, лежит маленькая, невзрачная флешка. На ней — всё, что удалось собрать на Светлану. Компромат, которого хватит, чтобы уничтожить её репутацию и карьеру. Раньше я бы не раздумывая предал это огласке. Холодная месть — мой прежний родной язык.

Сейчас я смотрю на флешку и чувствую не злорадство, а усталую брезгливость. Она уже не имеет значения. Как пыль, которую вымели и забыли. Я открываю ящик стола, задвигаю флешку в самый дальний угол, туда, где лежит мой старый, сломанный пропуск в офис первого бизнеса. В прошлое.

Дверь в кабинет приоткрывается. В щель просовывается голова. — Паш, есть минутка? Неофициально.

Артем. Он до сих пор называет меня «Паш» и смотрит чуть свысока, как бы проверяя. Я это уважаю. — Входи. Что случилось? Вирус в игровой приставке? — Хуже, — он плюхается в кресло для гостей. — У мамы стресс.

Я откладываю все дела. — Говори. — Она делает вид, что всё круто и весело, — Артем крутит в руках какую-то деталь от компьютера. — Сегодня утром, пока ты был в душе, она смотрела на это кольцо, а потом вдруг спросила меня: «А мы не обманываемся?». В смысле, не слишком ли всё быстро и сказочно.

Я откидываюсь на спинку кресла. Значит, так. Она боится. Не бывших, не скандалов. Она боится самого счастья. Потому что за свою жизнь она к нему не привыкла. Это понимание больно бьёт под дых.

— Что ты ей ответил? — Что ты странный, но в целом ничего. И что если она обманывается, то мы с ней на двоих — как два сапога, — он усмехается. — Но, думаю, ей нужно услышать что-то от тебя. Не про любовь и прочую муть. А что-то… нормальное. Земное.

Он прав. Ася не выносит пафоса. Ей нужны не клятвы, а уверенность. Не страсть, а надёжность.

— Спасибо, Артем, — говорю я искренне. — Ты — отличный брат для Ариши и… хороший друг. — Да ладно, — он краснеет и отводит взгляд, но видно, что ему приятно. — Просто не облажайся, ладно? А то мне потом с ней жить.

Он уходит, оставив дверь открытой. Через минуту я слышу его голос из зала: «Ма, дай я посмотрю, у тебя там провода везде!» и её смех в ответ. Мой мир. Он звучит.

Вечером, когда дети засыпают, я нахожу её на веранде. Она сидит, закутавшись в мой старый свитер, и смотрит на звёзды. Я подхожу, сажусь рядом, не обнимая. Просто чтобы быть рядом.

— Артем настучал, что я в стрессе? — первым нарушает тишину она. — Нет. Он сказал, что ты спрашивала, не обманываемся ли мы. — А мы? — Каждый день, — говорю я честно. — Я, когда думаю, что мог тебя потерять из-за своей тупости. Ты, наверное, когда представляешь, как будешь терпеть моих дурацких партнёров по гольфу на нашей свадьбе.

Она тихо смеётся. — Это да. Особенно жену того, что с «осенним золотом». — Я с ней разобрался, — говорю я небрежно. — Она внезапно вспомнила, что у неё срочная операция в день нашей свадьбы. В Швейцарии.

Ася поворачивается ко мне, её глаза в темноте блестят. — Павел Волков! Ты что, запугал жену своего партнёра? — Я вежливо намекнул, что её вкусы слишком изысканны для нашего скромного мероприятия, — я пожимаю плечами. — И предложил оплатить спа-курс в Швейцарии. Для восстановления нервов.

Она снова смеётся, и на этот раз смех звонкий, настоящий. Потом она прислоняется ко мне плечом. — Знаешь, что меня больше всего бесит? — говорит она уже серьёзно. — Что я не могу найти никакого подвоха. Ни в тебе, ни во всём этом. Это ненормально.

Я беру её руку, касаюсь пальцами холодного металла кольца. — Подвох есть, — говорю я тихо. — Подвох в том, что ты теперь со мной — до конца. С моими странными привычками. С моей работой, которая иногда затягивает допоздна. С тем, что я, возможно, буду ревновать тебя к твоим вымышленным персонажам. И ты не сможешь просто взять и уйти, когда станет тяжело. Потому что я уже не отпущу. Вот и весь подвох.

Она долго молчит, глядя на наши руки. — Кошмарный подвох, — наконец говорит она шёпотом. — Мне страшно. — И мне, — признаюсь я. Впервые вслух. — Но я не хочу ничего другого.

Она поднимает на меня глаза и целует. Просто, без страсти. Как печать. Как договор. — Ладно, — говорит она, отрываясь. — Тогда договорились. Но если твой оркестр сыграет что-то занудное, я лично пойду и выдерну у контрабаса струны.

— Справедливо, — я улыбаюсь и, наконец, обнимаю её, чувствуя, как она растворяется в этом объятии, выпуская остатки напряжения. — Я предупрежу дирижёра.

Мы сидим так ещё долго, слушая, как в доме тикают часы и посапывает во сне Артем, забывший выключить свою гирлянду в комнате. Ничего грандиозного. Ничего сказочного. Просто тихая, твёрдая уверенность. В этом доме. В этом человеке. В нашем общем, неидеальном, но настоящем будущем.

Завтра будет новый день. С новыми глупостями, мелкими пакостями от мира и, возможно, с новой партией отвратительного «осеннего золота» от каких-нибудь новых доброжелателей. Но сейчас, в этой тишине, я знаю точно — мы справимся. Потому что мы — команда. И это — самая выгодная сделка в моей жизни.

Глава 31

Ася

День свадьбы начинается не с криков «горько!» и не с пафосного выезда на лимузине. Он начинается с того, что Ариша, назначенная главным «будильником», в семь утра вбегает в комнату, запрыгивает на кровать и топает по моим ногам.

— Мама Ася! Вставай! Сегодня ты принцесса! — трубит она мне прямо в ухо.

Я приоткрываю один глаз. Рядом на подушке лежит Паша. Он уже не спит, а смотрит на меня, подперев голову рукой. В его глазах то самое выражение — смесь нежности, восхищения и тихого торжества.

— Слышала распоряжение, принцесса? — шепчет он, хватает Аришу, которая уже пытается стащить с меня одеяло. — Вставай. У нас сегодня насыщенная программа.

Дальше всё понеслось как в калейдоскопе. Завтрак с шутками Артема, который то и дело поглядывал на Павла, будто проверяя, не сбежал ли жених в последний момент. Потом нашествие стилистов и визажистов в мою комнату. Галина Ивановна, важная и взволнованная, подносила нам чай и то и дело утирала слезу уголком фартука.