Екатерина Гераскина – После развода с драконом. Начну сначала в 45 (страница 63)

— Монастырь не получает содержания от государства, дитя моё. Здесь женщины находят не только покой и уединение… многие находят здесь пристанище от бед, от больной любви, от предательства, а есть и те, кого мужья ссылают сюда. И на подношения этих мужей монастырь и существует. Денег, собранных с податей населения, не хватает.

Я вскинулась, возмущение вспыхнуло во мне ярким пламенем.

Как можно? Как вообще можно оправдать подобное и ничего не делать?! Но я посмотрела в глаза этой пожилой женщины — в них не было ни злобы, ни жёсткости, только тихая доброта и понимание. И потому я промолчала.

— Я вижу, леди, как вам это не нравится, — мягко продолжила настоятельница. — Но такова жизнь. И не мне менять эти устои. Лучше пусть эти женщины будут живы и здоровы, даже если в стенах нашего монастыря. Здесь, поверьте, не так плохо, как вы думаете. Это всё же лучше, чем смерть… или ещё более худшие условия, в которых они могли бы оказаться.

Я опустила глаза. И в этот миг поняла: умудрённая опытом женщина знает, о чём говорит.

— По сути, монастырь — не что иное, как помощь. Не только тем, кто обрёл здесь покой добровольно, но и тем, кого судьба, чужая жадность или мужская жестокость поставили на край пропасти. Эта помощь им нужна, и она дорого стоит. И именно деньги этих… нерадивых мужей, что ссылают сюда своих жён, помогают спасти других.

Странно было это слышать. Странно и горько. Но такова жизнь.

Мы переглянулись с Алариком. Его мать была именно такой женщиной.

— А сейчас у вас есть кто-то кого держат тут силой муж?

— Нет.

Мы вышли из кабинета, миновали длинный коридор, поднялись по каменной лестнице и прошли через внутренний двор. Тропинка, утоптанная ногами послушниц, вела нас к скромному кладбищу за монастырской стеной. Там стояли простые деревянные кресты, одни старые и покосившиеся, другие новые, ещё пахнущие смолой.

Могила, к которой подвела нас мать Агнесса, ничем не отличалась от остальных. Крест. Табличка с именем Каллисты Ройс и датой смерти.

Я задержала дыхание, когда прочитала цифры. Женщина умерла через три дня после того, как погиб отец Аларика.

Тишина вокруг стала оглушительной. Даже ветер прекратил завывать.

Мать-настоятельница оставила нас.

Я передала Аларику цветы, которые мы привезли с собой.

Он опустился на колени и возложил их на простой поросший мхом холм. Долго сидел так, склонив голову перед крестом.

Я отошла чуть подальше, не желая мешать его минуте прощания. Но он обернулся на меня.

Я подошла ближе и сжала его плечо. Аларик накрыл мою ладонь своей, крепко сжал, а потом снова посмотрел на могилу матери.

Сердце моё рвалось в клочья. Я так ясно понимала его в этот миг, что слов не требовалось.

Я подняла взгляд и посмотрела вперёд. Заметила, что мать-настоятельница не ушла. Она стояла в конце кладбища, молчаливая, в своём строгом чёрном платье, которое развевалось на ветру.

Я снова перевела взгляд на крест. И только звук ветра сопровождал нас в эту тяжёлую минуту.

Возвращались с кладбища мы спустя два часа. Молча, каждый со своими мыслями, с тяжестью, которую нельзя было разделить словами.

Нас никто не провожал.

Мы вышли за монастырскую стену. Холодный ветер с гор ударил в лицо, и деревянные ворота медленно закрылись за нашими спинами.

Аларик остановился и обернулся ко мне.

— Спасибо, — сказал он негромко. — Спасибо, что ты была со мной.

Я сделала шаг ближе.

— Как ты?

— Насколько это возможно, — он чуть усмехнулся, но в усмешке было слишком много боли. — нормально.

Я подошла к нему вплотную и обняла. Сжала крепко, как только могла, прижавшись к его груди. Он обнял меня в ответ.

А потом я взобралась обратно на дракона, в которого обратился Аларик. Крылья расправились, и вскоре монастырь с его суровыми стенами остался далеко позади. Мы летели обратно. Домой.

Я не говорила ему, что хочу в академический домик. Я понимала, что Рику сейчас тяжело и хотела поддержать его.

Мы приземлились на территории нашего семейного особняка.

Стоило лишь переступить порог и войти в холл, как в воздухе раздался ненавистный мне голос.

Мария была здесь.

Глава 56

Моё тело онемело. Я не сделала ни шага вперёд, так и замерев посередине холла. А Аларик обернулся ко мне. Всё читалось в его взгляде, а он безошибочно считывал выражение моего лица.

Рик подошёл, хотя я видела, что был готов к отказу. Сделал пару осторожных, крошечных шагов, дотронулся до моей руки, поднял её и задержал взгляд прямо на моих глазах. Зрачки его изменились: из карих человеческих превратились в вертикальные, зажглись желтизной.

И он запечатлел аккуратный поцелуй на моём запястье, прошептав слова, которые были нужны именно мне.

— Тш-ш. Мы со всем справимся. Мы вместе.

Из гостиной послышалось:

— Ты обязан на мне жениться! — истерично кричала Мария. Не кричала даже, а требовала.

Мы подошли ближе и стали свидетелями сцены: Нариман был прижат к стене, его круглые ошалевшие глаза метались по сторонам. Перед ним стояла растрёпанная Мария. А в руках она трясла бумагами.

Она не походила на ту ухоженную надменную зефирку, которой предстала для меня ранее. Весь лоск и аристократизм спал с нее, как шелуха с лука.

— Ты ведь хотела выйти замуж за моего брата! — выпалил брат Аларика.

— Замолчи, Нариман, и бери ответственность! Подписывай этот безднов магический договор!

Тот мялся, молчал, не знал, что делать. И только когда его взгляд натолкнулся на нас, а Аларик едва заметно кивнул ему, Мария поняла, что мы здесь. Она резко развернулась, увидела нас и отпрянула. Щёки вспыхнули красным, руки затряслись.

— Мария, что здесь происходит? — голос Аларика прозвучал холодно.

— А вот и вы! — она вскинула подбородок. — Я требую… нет, приказываю, чтобы Нариман взял на себя ответственность и женился на мне!

— С чего бы это? — усмехнулся Аларик и подошёл ближе.

— Потому что он — отец моего ребёнка!

— Ты только сейчас об этом заговорила? Или потому, что раньше думала, что сможешь обмануть меня и моего дракона?

— Я ни в чём не виновата! Я лишь хотела… лишь хотела…

— Ты лишь хотела сытой, красивой жизни, — оборвал её Аларик. — Мы это уже поняли. Но не забывай. Ты была замешана в деле с подделкой родового артефакта, а также в заговоре против моей семьи. Твою полную вину установит следствие.

— Я… я ничего не знала! Мне только говорили, а я выполняла!

— Ты была замешана в нападении на Мирея?

— Нет! Я узнала об этом уже после… Я должна была лишь воспользоваться сведениями, вывести леди Лилию из себя! Я только хотела замуж!

Мария запнулась, но вскоре снова сорвалась, почти закричала:

— Подписывай договор, Нариман! Или… я убью своего ребёнка!

В её руке сверкнула склянка.

Аларик бросил на меня быстрый взгляд. Я кивнула. Мы оба понимали: на шантаж идти нельзя.

Следующее мгновение стало решающим. Она отбросила магический договор, двумя руками перехватила склянку, сорвала колпачок и уже собиралась выпить. Но не успела. Ни капли яда не коснулась её губ. Я сформировала щит у ее губ. Точная, ювелирная работа.

— Нужно было быть умнее, девочка, — голос Аларика резанул воздух. — Решила шантажировать боевого мага и лучшего щитовика Академии? Не предусмотрительно.

Он выбил склянку из её рук, схватил и скрутил ей запястья. В тот же миг мой щит вспыхнул и исчез у её лица. Мария была слишком растеряна, ошеломлена происходящим. Мне показалось, она даже не до конца осознала, что все закончено.