Екатерина Гераскина – После развода с драконом. Начну сначала в 45 (страница 62)

Всё это время я провела в академическом домике, почти не выходя. Лишь вечером позволяла себе немного пройтись по парку и вдохнуть свежий воздух.

От занятий у декана я была освобождена, всё же теорию следовало подтянуть, а практикой я занималась сама. Ректор выдал мне все необходимые материалы.

После той ночи, когда Аларик пришёл ко мне, многое встало на свои места.

Теперь я знала почему свекровь была такой холодной и надменной.

Раньше я думала: скверный характер, деньги, положение в обществе — вот и вся причина.

Всё это накладывает отпечаток, заставляет не замечать других людей, особенно тех, кто стоит «ниже».

Но правда ошеломила. Элоища ведь не просто была женщиной с тяжёлым характером. Она не была матерью Аларику. А значит, её поступки, её жестокие игры с жизнями других людей выглядели закономерно.

Жутко было осознавать, что Мария подстроила их встречу, Элоиза испортила родовой артефакт, да и многое другое сделала лишь бы встать во главе рода. Да, Рик признался, что не всё ещё может рассказать мне. Но я не была глупа. Я понимала: в Империи наверняка существует средство, способное помутить рассудок даже у сильнейшего из драконов.

И всё же больше всего меня тревожило другое — печаль оттого, что Аларик никогда не сможет познакомиться со своей настоящей матерью.

Жестокость его отца по отношению к ней отдавалась в моем сердце горечью. Хотелось сказать, что старший лорд Вейрский получил по заслугам… но я не была настолько кровожадной. А вот за настоящую мать Аларика было по-настоящему больно. Если бы только она была жива… но увы.

Я вошла на крытый тренировочный полигон. Ещё в домике, позаботилась о защите для малыша. С комиссией я была уже знакома. Потому мы просто ограничились быстрыми приветствиями.

Но спину жгло. И я знала кто там сидит на трибуне под пологом защитного заклинания. И это… грело.

Аларик был здесь.

Тем временем представитель магистрата — лорд Инталь Роа — подошёл ко мне и вручил запечатанное письмо с сургучной печатью.

— Ваше испытание, — сказал он сдержанно, и в его голосе не было ни капли эмоций.

Я приняла конверт, почувствовала, как в груди дрогнуло. Открыла его, разорвав печать, и, задержав дыхание, сосредоточилась на строках.

Когда всё началось, на полигоне приглушили свет. Пространство погрузилось в мягкий полумрак.

Я подняла руку и тонкие нити силы потянулись из ладони, словно оживая. Они вспыхивали серебристым сиянием, переплетались, скручивались, образуя узоры, что росли и крепли, превращаясь в щиты.

Щиты вырастали один за другим, послушные моей воле. Меняли цвет и форму. Я чувствовала, как ткань магии ложится плотным полотном, как её энергия подвластна мне. Это было зрелищно, завораживающе даже для меня самой.

Я была довольна собой. Впервые за долгое время удовлетворение от проделанной работы было полным, без горечи и сомнений.

И когда последний щит встал, переливаясь светом, за моей спиной раздались хлопки. Аплодисменты разнеслись по полигону.

Я обернулась. Ректор вышел вперёд, и на его лице мелькнула улыбка:

— Поздравляю.

А лорд Инталь Роа поднял руку и торжественно произнёс:

— Испытание пройдено.

Я глубоко вдохнула, собираясь поблагодарить комиссию, но в этот миг взгляд сам собой скользнул в толпу.

И я увидела его.

Аларик стоял чуть поодаль, в полутьме, но глаза… глаза светились желтым так, что я не могла отвести взгляда. В них было только искреннее восхищение. Настоящее. Чистое. Для меня это было дороже всех слов, всех поздравлений.

Комиссия ещё раз поздравила, ректор пожал мне руку и, оставив несколько напутственных слов, удалился вместе с лордом Инталем Роа и сопровождающими. Шорох шагов стих, полигон опустел.

И тогда он подошёл.

Его глаза светились довольством. Он гордился мною. Я не могла не ответить на это. И сама улыбнулась. Он протянул мне мои любимые цветы. Я вдохнула их аромат, и сердце вдруг затрепетало так, словно я впервые получала этот дар.

— Я поздравляю тебя. Ты отлично со всем справилась.

— Благодарю.

Он стоял напротив, заложив руки в карманы, и молчал. Кажется, у нас начинался букетно-конфетный период.

— Я хочу отправиться в монастырь, — сказал он наконец. — И хотел предложить тебе поехать со мной. Думаю, разыскать там могилу матери.

— Да… да. Конечно, — я кивнула. — Только занесём цветы. И мне нужно будет переодеться.

Он коротко кивнул в ответ.

Глава 55

Дорога заняла чуть больше двух часов. Я летела на драконе Аларика, устроившись у него за спиной, прижимаясь к тёплой чешуе. Ветер бил в лицо, солнце слепило глаза, но всё это только будоражило кровь.

Дракон то и дело поворачивал шипастую голову, косился на меня боковым взглядом. Я щурилась от солнца и улыбалась своему ящеру. Тот фыркал, мотал массивной шеей и снова отворачивался.

Сколько таких заигрываний было между нами за этот полёт — и не сосчитать. В каждом движении, в каждом взгляде пряталось что-то большее, чем игра.

По сторонам от нас держалась наша охрана.

Монастырь показался впереди.

Сначала как тёмное пятно среди скал, потом, как настоящая неприступная крепость. Высокие стены из серого камня, узкие бойницы, сторожевые башни, увитые плющом. Природа пыталась смягчить суровость этого места.

Но ничего не выходило. От этого места веяло холодом и отчуждением.

Мне стало не по себе.

Здесь планировали закрыть и меня, если бы всё пошло иначе, если бы меня не спас Аларик.

По спине пробежал холодок. Я прижалась к дракону.

Мы снизились.

Огромные крылья дракона зашумели, поднимая пыль и сухую траву у подножия монастырских ворот. Глухие, тяжёлые створки возвышались над нами. Я сошла со спины дракона по его крылу.

Ворота медленно отворились, и на пороге появилась женщина в строгом чёрном облачении. Её осанка была прямой, взгляд оценивающим.

Она остановилась прямо перед нами.

— Добро пожаловать. Я мать-настоятельница Агнесса. С какими помыслами вы наведались в Обитель?

Мы представились ей. Лицо настоятельницы было испещрено морщинами и по нему было сложно что-либо понять.

— Мы прибыли по очень деликатному делу, — сказал Аларик. Его голос прозвучал твёрдо, но в нём чувствовалось напряжение. — Здесь была похоронена женщина. Я хочу её найти. Могли бы мы поговорить об этом там, где нас не услышат?

Мать Агнесса кивнула неторопливо.

— Конечно, лорд, леди. Следуйте за мной.

Она развернулась, и её чёрное облачение тяжёлой волной скользнуло по каменной плитке. Мы последовали за ней внутрь монастыря, оставив за спиной охрану. Только Аларик перехватил цветы у охраны, которые мы подготовили.

Кабинет настоятельницы оказался маленьким и аскетичным. Каменные стены, узкое окно, простая деревянная мебель: стол, две скамьи и полка с книгами молитв. Из украшений только свечи.

Мы присели на предложенные места. Аларик рассказал всё. Кто он. Что его отец, скорее всего, держал здесь его настоящую мать. Он говорил ровно, сдержанно, но я чувствовала, как внутри него бурлило.

Мать Агнесса слушала внимательно.

— Я заступила на должность примерно в то же самое время, — сказала она тихо. — Да, была здесь одна женщина. Она не могла выходить за пределы монастыря. Жила замкнуто, почти ни с кем не разговаривала. Но… она умерла от болезни. Я могу показать её могилу.

Но прежде, чем настоятельница поднялась из кресла. Я спросила.

— Но скажите… как же это так? — слова сами вырвались у меня спонтанно, потому что тема касалась напрямую меня самой. — Разве можно содержать женщин против их воли здесь?

Мать-настоятельница посмотрела на меня взглядом, в котором чувствовалась прожитая жизнь, опыт и усталое смирение. Потом степенно, сдержанно ответила: