Екатерина Гераскина – После развода с драконом. Начну сначала в 45 (страница 49)
Думала, что не засну. Но усталость и нервное напряжение сделали своё дело. Я провалилась в тягучий сон.
Утром, когда я открыла глаза, Аларика рядом уже не было.
А к вечеру пришло извещение.
Поданы документы на развод.
Он, как и обещал, дал мне свободу настолько много насколько мог дать.
Зная Рика, он сам теперь будет наказывать себя оставшуюся жизнь. Он сам стал своим личным палачом.
Он обрёк себя: каждое утро просыпаться с мыслью, что предал истинную, и каждую ночь засыпать с этим клеймом.
Глава 43
Я держал Лилию в руках, и это было похоже на пытку.
Тепло её тела, дрожь её ресниц, её слёзы на щеках, закушенные до красноты губы — всё это я впечатывал в память, как приговор.
Я сказал себе: это последний раз. Последний раз, когда я могу дотронуться до неё, вдохнуть её запах, почувствовать, что она рядом. Больше я не имею права.
Она спала в моих объятиях, утомлённая, вымотанная. Я слушал её дыхание, и каждое движение её груди отзывалось во мне ломотой.
Внутри дракон рвался сорвать к чертям все мои клятвы, запереть её в моём доме, заковать в объятия, чтобы больше никто не посмел прикоснуться.
Но человек во мне — то, что ещё оставалось от человека — понимал: я сам лишил себя права на это.
Я предал. Я разрушил. И теперь я обязан отвечать.
Я был палачом сам себе. Ни враг, ни судья, ни даже она — никто не сможет наказать меня сильнее, чем я сам. Потому что каждую ночь я буду вспоминать её взгляд, полные слёз глаза, её молчание, холодное и обжигающее, а ведь мог бы быть счастливым отцом.
Я тихо поцеловал её в плечо, зарывшись носом в её волосы.
Запах — вкусный, такой родной. Я запоминал его. Я вдохнул его глубоко, до боли в груди, зная, что завтра уже не позволю себе этого.
Завтра начнётся новый день.
И я не буду мужем, хотя и люблю мою Ли до безумия.
Я стану драконом. Зверем в облике человека. Я буду вырывать глотки врагам, пока их кровь не смоет мою вину.
Я буду давить каждого, кто посмел коснуться моей семьи.
Они добились своего.
Они отняли у меня женщину, отняли моё сердце.
Академия ещё спала. Я стоял, глядя на неё — мою женщину, мою истинную, мою любимую.
Больно. Слишком разрывающе больно.
Укрыл ее одеялом. Дотронулся до ее плоского живота.
Развернулся, отключил всё. Отключил сердце, мысли, воспоминания. Оставил только холодную ярость.
И вышел.
Из её жизни.
Я умру для неё как муж. Но буду жить для неё как защитник.
Я закрыл за собой дверь, и звук щёлкнувшего замка прозвучал громче удара меча.
На дворе ещё стояла предрассветная тьма. Камни мостовой были влажными от росы. Я шёл быстро, твёрдо.
На сегодня было много дел.
После возвращения на работу я первым делом принял там душ, переоделся и сразу направился в сторону отдела безопасности мануфактуры. Там я снял с поста двоих проверенных людей — тех, кому доверял безоговорочно, и отдал им приказ незаметно наблюдать за моей супругой. Она находилась в Академии, и мне было важно, чтобы она была в безопасности. Я не собирался оставлять ни малейшего пробела в охране.
Другой паре я поручил отправиться к особняку моей матери: следить за тем, кто приходит к ней и что она делает. Каждый час они должны были присылать мне письменный отчёт.
Главе безопасности велел вызвать остальных безопасников с выходных и срочно нанять для охраны всех моих объектов еще полсотни военных. Мне нужны были люди, и как можно скорее. Мужчина, который долгие годы служил верой и правдой еще моему отцу, понял всё с полуслова, когда я сказал лишь одно: тучи сгущаются.
Ещё час я потратил на то, чтобы разослать письма в другие филиалы мануфактуры и управляющим. Там должны были ввести режим повышенной охраны на всех объектах и ежедневно отчитываться лично мне.
Затем я отправил помощника в лечебницу. Вместе с ним передал официальное письмо, где в жёсткой форме указывал: каким образом здоровая женщина, моя супруга, оказалась в лечебнице и на каком основании к ней собирались применить непроверенные препараты. В общих чертах я дал понять — главный лекарь будет лично отчитываться передо мной, и понесет ответственность по всей строгости.
Помощнику я также приказал взять с собой одного наблюдателя их охраны. Задача того, была проследить за главлекарем. Скорее всего, он отправится прямо к заказчику, и именно этот след мне нужен.
Сам же снова направился в Академию, чтобы поставить в курс дела ректора.
Забрал с собой двух отобранных ранее безопасников. Высокий, плечистый Хаген, всегда молчаливый, с привычкой держать руки за спиной, будто всё время ждал приказа. Рядом с ним — его противоположность, жилистый и подвижный Тирс, любитель пошутить, но в бою он был быстр, как хищник.
Их лица оживились, когда я появился, и оба синхронно кивнули. Парней я когда-то взял на работу, потому что знал их лично. Они учились на курс младше на боевом.
Да многих тогда боевиков я переманил к себе. Пожалуй, только на этой мануфактуре я мог чувствовать себя относительно спокойно. Здесь всё было под контролем, люди проверенные, а каждый шаг предсказуем.
На других же предприятиях всегда что-то случалось. Пусть нечасто, но каждый раз болезненно — и для моих работников, и для меня лично.
Сначала я пытался списывать подобные инциденты на человеческий фактор, на случайные ошибки в производстве, на недосмотр мастеров. Но теперь, глядя на череду событий, я ясно видел: это не простые промахи.
Доклад, который недавно составила специальная комиссия в Дризкалне, поставил последнюю точку в моих сомнениях.
Всё выглядело слишком стройно, слишком выверено.
Теперь понимал. Произошедшее за последние года не ряд происшествий, а целенаправленная работа, планомерное давление на меня и моё дело.
Это уже не ошибки — это кампания, развернутая против меня, и цель её была очевидна: моё уничтожение.
Мы втроём вошли в здание Академии. Широкие коридоры пахли пылью книг и старым деревом.
В приёмной за массивным столом сидела секретарша ректора. Она подняла голову, едва я переступил порог, и отложила перо.
— Ректор у себя?
— Да, — её голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло лёгкое волнение. — Я доложу.
Я кивнул.
— Подождите здесь, — отдал я распоряжение своим людям.
Секретарша ловко отворила дверь. Я шагнул внутрь.
— Лорд Вейрский, — с лёгким удивлением вскинула брови ректор. Потом откинулась на спинку кресла и пригласила меня жестом занять стул напротив. — Чем обязан визиту?
— Перейдём сразу к делу, лорд-ректор, — я опустился в кресло и расстегнул верхние пуговицы камзола. — Я слышал, вы искали кого-то в спонсоры Академии.
— В попечительский совет, — поправил он меня, чуть склонив голову набок.
— Разве это не одно и то же? — усмехнулся я.
— Допустим, Аларик, — наигранно-невозмутимо протянул ректор. — Спонсорская помощь нам тоже нужна. Но что вы хотите получить за своё участие?
— Чтобы за Лилией осталось место в Академии. И чтобы никто не посмел его занять.
— Хм. Забавно. Но я и не собирался её увольнять. Напротив — заинтересован в её продвижении. У неё несомненный талант. Но для этого, как вы понимаете, нет необходимости делать регулярные отчисления на счёт Академии.