Екатерина Гераскина – После развода с драконом. Начну сначала в 45 (страница 43)
— А ты?! — вспылила я. — Ты выбрал, да?
— Да. Я люблю мать и отца. Точка.
Я остолбенела. Стояла посреди огромного холла, а мимо студенты то и дело задевали меня плечом. Но я не обращала внимания.
Бабушкины слова снова и снова гулко стучали в голове: неправильная… неправильная внучка.
А потом и слова Мирея не добавляли мне спокойствия.
Почему? Почему у меня куриные мозги? Почему я ничего не понимаю?
Я прикусила губу. Пусть он наговорил мне грубостей, пусть не захотел выслушать… Но я сама решу нашу общую проблему. Сама!
Вскоре я оказалась в кофейнице. Взяла себе сладкий пирожок, с шоколадной начинкой и обедала с таким видом, будто всё в мире прекрасно. Но внутри всё бурлило.
Вернувшись в свою комнату, я решительно достала блокнот, перьевую ручку и села составлять план.
— От чего бабушка может считать меня неправильной? — вслух спросила я у зеркала.
Ответ пришёл слишком быстро: это всё потому, что у мамы нет родословной. Она сирота.
Я вывела на листе цифру «1», жирно обвела её и даже три восклицательных знака рядом поставила.
— Так вот! Лучше уж бастард, чем сирота! — воскликнула я, вскакивая с кресла. — Если мама бастард, значит, у неё хотя бы один родитель аристократ. Значит, в ней будет половина чистой крови! А это уже не мало!
Я ходила по комнате взад-вперёд, плиссированная юбка взметалась и опускалась, каблучки постукивали.
План был простым и гениальным.
Ну, может, чуточку трудный.
В столице всего два приюта для сирот. Кажется, мама когда-то упоминала, что жила в восточной части.
Да! Я прямо вспомнила её слова. Значит, туда и поеду!
Я снова переоделась: облачилась в моё любимое небесно-голубое платье, нацепила сапфировую брошь, уложила волосы, надела шляпку с вуалью. «Встречают по одежде! Говорила бабушка!
Я гордо вышла из комнаты, покинула Академию, поймала возницу.
— В восточный приют! — приказала я. — Живо!
Я сама во всём разберусь. Найду доказательства. И тогда, когда предъявлю их бабушке, посмотрим ещё какая я неправильная внучка!
Мысль о том, почему мама сама этого не сделала, не нашла своих родителей, даже не задержалась в моей голове.
«Как говорит бабушка, моя мама… добрая, конечно, но слишком простая. Кровь даёт о себе знать. Ей ведь не понять настоящих тонкостей высшего света. Она может стараться сколько угодно, но до настоящих леди ей никогда не дотянуться».
Я сжала кулачки, чувствуя, как лицо горит от обиды. Правильные внуки… неправильные… простая кровь…
Я найду корни матери. В приюте должны храниться сведения.
Глава 37
Спустя час я подъехала к приюту.
Первое впечатление было… удручающим. Я расплатилась с возницей, карета отбыла, а я всё стояла около высоких двухметровых кованных ворот, не решалась сделать шаг.
Нет, конечно, приют не выглядел заброшенным. Мощёная дорожка уходила вглубь двора, там аккуратными рядами были высажены деревья, всё чисто, ухожено. Но само здание… тёмно-серое, с простыми узкими окнами, без единой изящной лепнины, без привычной мне роскоши.
Серые стены, серые ставни, серая крыша. Глазу даже не за что зацепиться. Всё казалось холодным, негостеприимным.
Я подошла ближе, замерла прямо у самых прутьев. Через щели видела, как во дворе бегают дети — маленькие, худенькие, в одинаковой серой форме. И всё же одежда их была чистой, аккуратной. И лица — довольные. Они смеялись, перекликались, играли.
Я перевела взгляд на себя. На моё небесно-голубое платье, отглаженное до последней складочки, на вуальку на шляпке, на сапфировую брошку. И вдруг почувствовала себя не в своей тарелке — как будто вырядилась новогодней ёлкой, не к месту и не ко времени. Но отступать я не собиралась.
Я потянула магический звонок и стала ждать. Увидела, как мне навстречу идет девушка. Она была на пару лет моложе меня. Серая форма: пиджак, длинная юбка, чёрная рубашка. Волосы заплетены в простую косу. Ни грамма косметики, ни украшения.
— Добрый день, леди. Что бы вы хотели? — спросила она, вежливо, но сдержанно.
— Я… хотела бы поговорить с вашим директором, — неуверенно начала я, но потом пересилила дрожь в голосе. — Это важно.
— Цель визита? — продолжила она, чуть прищурившись.
Я глубоко вдохнула.
— Моя мама… она воспитывалась в этом приюте. И я хотела бы узнать о ней.
Девочка вскинула брови.
— Как вас зовут? Я должна доложить директрисе.
— Я… Алекса Вейрская, — произнесла я.
Лицо девушки сразу преобразилось. Она мягко улыбнулась, хотя секунду назад держалась осторожно. Конечно, фамилия сработала. Ещё бы — отец у меня знаменитый человек.
— Так вы… дочь леди Лилии Вейрской! — располагающе улыбнулась она.
Девочка сразу распахнула дверь, пропуская меня внутрь. До этого я была уверена, что меня оставят за воротами, вежливо, но бескомпромиссно. А тут — словно всё изменилось в один миг.
— Проходите, леди. Директриса вас примет. Для дочери леди Лилии всегда найдётся время, — подмигнула она, и пошла вприпрыжку вперёд, постоянно оборачиваясь на меня.
Я шла за ней, изумлённая. Маму здесь… помнили.
Мы поднялись по каменному крыльцу и попали в просторный холл. Снаружи приют казался мрачным, но внутри… тут было светло и неожиданно уютно. Стены окрашены в зелёный, по углам — кадушки с деревьями и цветами. В стороне стояли простые, но крепкие диваны, обтянутые тёмно-зелёной тканью. Много детей разного возраста бегали по холлу, мальчики и девочки, все в одинаковой форме. И всё это выглядело совсем не так уныло, как снаружи.
Мы прошли дальше, по длинному коридору, свернули к лестнице и стали подниматься наверх. На стенах висели картины с изображением учёных и выдающихся людей империи.
Я крепко сжимала в руках свою сумочку, чувствуя, как меня всё сильнее давит мысль: «Я здесь чужая».
Перед дверью в кабинет девочка постучала, и после разрешения нырнула внутрь. Я услышала её слова: «Пришла дочь леди Лилии». И сердце у меня ёкнуло.
Я разволновалась.
Дверь распахнулась, и меня пригласили войти.
Директриса оказалась пожилой женщиной. На ней был тёмно-синий пиджак, длинная юбка. Она встала навстречу, протянула руку, потом другую — и сжала мои ладони обеими своими руками. Её взгляд был внимательным, чуть пронизывающим, но в нём было и тепло. Морщинки у глаз собрались, когда она улыбнулась.
— Какая же большая дочь у Лилии выросла, — сказала она. — Приятно видеть тебя. Я мисс Гарсия.
— Я Алекса, — немного несмело проговорила. — Добрый день.
— Мне Сандра сказала, что ты хотела узнать о своей матери, — продолжила директриса.
— Да, — торопливо кивнула я. — Я хочу узнать всё. Как она сюда попала… кто ее родители… можно ли это?
Женщина посмотрела на меня пристально.
— А почему ты не спросишь об этом у самой матери?
Я замялась. Прикусила щеку. И не знала, что ответить.
Только сейчас поняла, насколько всё это странно выглядело: я примчалась сюда, желая узнать о корнях матери, а ведь эти сведения вовсе могли оказаться закрытыми.
— К сожалению, архивариуса сейчас всё равно нет на месте, — мягко произнесла директриса. — Но если ты захочешь, можешь прийти в другой день.
Я облегчённо выдохнула. Значит, она не отказала мне совсем.