Екатерина Гераскина – Пара для проклятого дракона (страница 33)
Как обычно.
Он сложил руки в замок и не притронулся к чаю.
И всё равно — я чувствовала. Он следил за мной. Цепко. Внимательно. Как-то маниакально. Даже не моргал. Это было дико жутко.
Я заложила прядь волос за ухо и заметила, как он проследил за этим жестом.
Выпрямилась. Словно возвращая себе равновесие. Я ощущала его внимание. Ощущала, как с каждым мгновением оно становится более напряжённым, более ощутимым. Будто он знал. Скорее всего, он и правда что-то чувствовал. Чувствовал во мне вторую суть.
Тишина затягивалась. Она была неловкая, вязкая.
Почти физически ощутимая. Наконец я нарушила её:
— Альберт сказал, что Арина у тебя. Я хочу видеть её, — Слова сорвались с губ почти шёпотом. — Как она?
Я смотрел на нее и тонул в темной бездне ее глаз. Жадно вдыхал аромат фрезий и огненного цветка. И думал. Думал.
А ее вопрос едва ли вернул меня к реальности.
Она выживала без меня, без своей пары.
Я должен был быть рядом.
Я должен был чувствовать.
Я должен был узнать.
Я должен был…
…но я всё упустил.
— Прости…
Хотя, может, и не простит.
Но я должен был это сказать.
Потому что именно сейчас, именно в эту секунду, я понял всю правду.
Всё было не так, как я думал. Не она предала. Не она отвернулась.
Это я…
Я не увидел. Я не услышал. Я не понял. Я поверил лжи.
И вот теперь — сижу перед ней.
И её глаза — чёрные, как бездна, — смотрят на меня. Без упрёка. Без эмоций. Просто… смотрят.
И в этом взгляде — всё.
Сила.
Боль.
Горечь
Решимость.
Она такая сильная, но такая хрупкая.
Сильнее, чем кто-либо.
Потому что она прошла через это всё и осталась собой.
Потому что она не сдалась, не сломалась.
Одно мое слово
Она все слышала. И она молчала. Просо смотрела на меня.
И в этом молчании — больше, чем в любой исповеди.
Больше, чем в любой исповеди всей моей грёбаной жизни.
— Она ведь моя. Арина. Моя дочь.
Молчание. И потом всего одно слово.
— Да.
— Ты моя пара.
— Как давно ты это понял?
Не вопросы, а сплошное минное поле. Один неверный ответ и будет взрыв.
— Два дня назад.
Я слышал, как она втянула воздух сквозь сжатые губы.
— Как ты давно поняла, что мы истинные? — спросил я.
— Только что.
Мы были оголены друг перед другом.
— Я проклят. Ты знаешь это. И это мешает мне ощущать тебя в полной мере.
— И даже сейчас?
— И даже сейчас, — подтвердил я.
— Тогда как ты понял? — голос её был резкий, чуть дрогнувший.
— Селий рассказал.
Она усмехнулась горько, раздражённо.
— Как благородно с его стороны… Не понимаю только его мотивов. И при чём тут он, кстати?
— У него есть давно утерянный артефакт. Он позволяет «видеть» пары. Именно с его помощью он узнал… и рассказал мне это. Скажем так — на допросе.
— На допросе? — переспросила она, вскинув изящную бровь.
Я жадно поймал это движение взглядом. От неё ничего не ускользало.
— Не поверю, что ты вот так просто открыл глаза на своего друга. — В её голосе сквозила колкость.
— Что он тебе сделал? — спросил я, уже зная, что услышу, и всё равно не готовый к этому.
— Кроме того, что распускал обо мне слухи в академии, из-за которых все считали меня шлюхой? — Она пожала хрупкими плечами. — Он ещё и хотел переспать со мной.
Я сжал зубы так сильно, что хрустнула челюсть. Желваки заходили. Пальцы сами стиснулись в кулаки.