Екатерина Гераскина – ( Не )верный муж. Месть феникса (страница 48)

— Да мало ли что за закон. Фениксы тоже вымерли дохрелион лет назад. Так нет же… вот одна вскоре взлетит в небо! — он сжал кулак и ударил им по столу. — Что мы будем делать без тебя! Сам знаешь, как сейчас всё нестабильно. Гребаные лаосцы только и ждут, чтобы поглотить нас, — Торвальд подался вперёд и сверлил меня взглядом.

— Успокойся, — жёстко припечатал я. — Не хватало ещё, чтобы и ты перешёл ступень рун.

— Чертовы твари что-то сделали с нами. И нам надо всё выяснить! А ты сейчас сидишь и такое впечатление, что прощаешься. Рой, я не узнаю тебя, — дракон Торвальда подошел к поверхности сознания, глаза друга изменились. Не только мы любили дружить, но и наши звери нашли общий язык.

«Прости, старина, но твоего собрата больше нет. Он безумен. Мне жаль».

Ящер Торвальда отступил и кажется его болезненный рев был слышен у меня в сознании. И по лицу Торвальда я понял, что именно так и было.

Зато это привело Торвальда в чувства.

— Говори, зачем звал, — устало потер он переносицу.

— Я хочу, чтобы ты забрал Мариссу себе в академию и занялся её обучением. Вот план. Я разработал его под неё и на основе моих скудных знаний о фениксах. Тут её успеваемость и полный отчёт о практике. О перерождении тоже прилагаю все отчёты.

— Ты что, бредишь? Сам отдаешь её?

— Нет. Так надо. И ещё хочу, чтобы за ней наблюдал лекарь. Только нормальный, не как тот, который сначала говорит, а потом делает. Хватит уже одного придурка, что спровоцировал её перерождение раньше времени. Это… стоило слишком дорого… нам…

Вспомнил о ребёнке. Хотя кому я вру, я ведь и не забывал никогда.

Моя девочка могла хотя бы попытаться родить, я бы нашёл лучших лекарей, которые бы помогли ей.

А уже потом стать неуязвимым фениксом. Но нет… судьба так жестока.

— Рой…

— Торвальд. Не спорь и сделай, как прошу.

Друг сверлил меня тяжёлым взглядом. Но мы слишком хорошо знали друг друга.

— Я не позволю тебе перейти рубеж, — процедил он. — Сколько ещё времени?

Я усмехнулся. Но не ответил ему. Это сейчас не главное.

— Есть у тебя толковый лекарь, который не будет трястись при виде феникса?

Торвальд помолчал, а потом откинулся на спинку кресла и скривился, как от лимона.

— Что?

— Есть. Очень толковая. Даже сверх меры талантливая.

— Чувствуется какое-то «но».

— И оно есть, поверь друг. Но лучше её точно нет, — Торвальд обреченно вздохнул, а потом словно решился. — Это Элен.

Я помолчал. Перебирая всех женщин с этим именем, ведь я должен был ее знать, судя по лицу друга.

— Не хочешь же ты сказать, что это та самая Элен Рих?

Я даже подался вперёд от изумления.

— Именно.

— Она же ещё адептка?

— Нет. Время слишком быстро прошло для нас. Она выпустилась и теперь дипломированный лекарь. И не только талантливая молодая мэтресса, но и…

— Но и…

— …огромная заноза в драконьей заднице, — пробурчал Торвальд и сжал подлокотники так, что те рассыпались в труху.

— Бездна.

— Ага.

— Она уже тогда впечатляла. Не представляю, на что способна сейчас. Но я спокоен. Кстати, а тот взрыв никак не связан с ней?

— Заткнись, — проворчал взбешённый Торвальд. Я рассмеялся.

— О-о-о!

— Заткнись, я сказал. Давай к делу. Мариссу я забираю. Лекарь есть. Что ещё?

— Прямо сейчас забирай. Вот приказ, чтобы по документам было всё гладко. Тут её официальный перевод.

— Давай. Но, Рой, что ты задумал?

— Может расскажешь мне об Элен? — ответил вопросом на вопрос.

— Чёрт с тобой. Не хочешь — не говори, — отмахнулся Торвальд, принимая мою просьбу.

И тут открылась дверь, и в неё влетела взбешённая супруга.

Я не врал, когда говорил, что она прекрасна в гневе.

Наверняка даже не замечала, что в этот момент искры пробегают по её белоснежным волосам. А глаза почти в прямом смысле слова метают молнии. На дне её глаз была огненная геенна.

Это было завораживающе красиво. Невероятно.

— Как это понимать, Ройберг?

Вся она, возмущённо разозлённая, заставляла на себя смотреть. И даже Тор замер от этого потрясающего вида. Только не с мужским интересом, а чисто научным.

Теперь, по прошествии трёх лет со дня войны и нашего тяжелого ранения, он направил все свои силы на восстановление престижа Северной академии и на улучшение показателей этой академии по всем параметрам. И тут такой самородок будет учиться в его академии.

С Торвальдом было интересно соревноваться в этом плане. Как жаль, что больше этого не повторится.

Я так хотел запомнить свою супругу улыбающейся, но запомню возмущенно злую.

И всё равно прекрасна. Нет прекраснее воплощения для стихии огня.

Не знаю, как так получилось, что способствовало пробуждению в ней феникса, и я бы обязательно это выяснил, будь у меня достаточно времени.

Но думаю, она и сама это сделает, когда будет готова.

Моя огненная девочка, моя феникс.

Я хотел подойти, взять её за руку, поцеловать её ладони, а потом упасть на колени и прижаться к ней, чтобы она перебирала мои волосы и напевала песню, как любила это делать у нашего камина.

Но время любви прошло… Безвозвратно.

Сказать, что истинность была благословением я не мог. Помню, как сначала радовался, когда встретил свою истинную, а потом, когда понял, что она за человек, уже не оставалось и шанса на разрыв.

Небеса не всегда знали, что делали.

Или просто иногда ошибались. Как в моём случае.

Но я всё равно думал, связь компенсирует мелочный и склочный характер истинной, что она изменится, ожидание примирит её с положением дел и тем, что я пока не могу быть с ней рядом, ведь на мне лежала ответственность за сотни жизней бойцов.

Но… вышло то, что вышло.

А вот с Мариссой всё иначе. Это был мой осознанный выбор. И я бы, видят боги, никогда не оставил бы её.

Она ещё молода. Найдет себе… кого-то. Хотя эта мысль вызывает лютое бешенство моей человеческой части. Дракону-то было плевать.

Он желала только крушить и рвать.