Екатерина Фомина – Наследие Де Ла Нуа (страница 5)

– Мама говорила… всегда иметь запасной план, – коротко бросил Свен.

Мы действовали молниеносно. Я, помня, куда Грол швырнул том, метнулась к его столу. Книга лежала под стопкой никому не нужных рапортов. «Хроники Ночных Древних». Сердце заколотилось в груди, когда я прижала тяжелый фолиант к себе.

Мы проскользнули обратно в коридор, будто призраки, и растворились в сумеречных улицах Каменного Гнезда, стараясь не привлекать внимания. Убежищем стал дом Свена и Беатрис – небольшая, но уютная лачуга на тихой окраине, пахнущая дымом, сушёными травами и деревом. Здесь, за плотно занавешенными окнами, мы могли быть в безопасности.

Беатрис зажгла масляную лампу, и мягкий свет озарил нашу тайную сходку. Я с благоговением, смешанным со страхом, положила книгу на грубый деревянный стол.

– Ну, показывай, ради чего мы шеи подставляли, – нетерпеливо прошипел Лиам, его обычная бравада сменилась нервным ожиданием.

Мы листали страницы, испещрённые выцветшими чернилами и странными гравюрами, пока я не нашла её. Глава без номера, с кроваво-красным инициалом в начале. «О Древних, что спят меж строк истории».

Мы читали, и воздух в комнате становился всё гуще, тяжелее. Сначала шло описание – именно то, что мы видели: аристократичная внешность, ярко-алые глаза, нечеловеческая скорость и сила, иммунитет к традиционным средствам – чесноку, осине, священным символам.

– Лунное серебро… – вслух прочла Беатрис, проводя пальцем по строчке. —…и закалённая в солнечном свете сталь… могут нанести им вред, но не смерть. Лишь истинный удар в сердце, исполненный… воли к уничтожению… может низвергнуть Древнего.

– «Древний», – пробормотал Лиам. – Так вот как они называются.

Но самое страшное было дальше. Не в их силе, а в их природе. В их цели.

«…не питаются они кровью смертных ради пропитания, ибо давно превзошли сию нужду. Питаются они жизнью, отчаянием, самой сутью бытия. Они – не охотники. Они – садовники, что прореживают сад человеческий, дабы он не разрастался сверх меры. Каждое павшее перед ними поселение, каждая забытая война – не акт злобы, но акт… гигиены».

Свен тяжело дышал, его кулаки были сжаты.

– «Их мало, – читала я дальше, и голос мой дрогнул, – ибо они – семя, что ждёт часа всходов. Когда число их достигнет дюжины, и звёзды станут в нужную позицию, они пробудят Спящего в Крови – Прародителя, коий есть сама Тень мира. И тогда не станет ни охотников, ни людей. Лишь вечная, беззвёздная ночь, и в ней – пир Древних».

Я оторвалась от текста, глядя на бледные лица друзей. В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь треском фитиля в лампе.

– Они… не просто убивают, – прошептала Беатрис, и в её глазах стоял ужас. – Они… очищают планету для чего-то большего. Для своего бога.

– Их цель – не доминирование, – добавил Лиам, и в его голосе не было ни шутки, ни бравады. – Их цель – конец. Апокалипсис. Тихий, методичный и абсолютный.

Я посмотрела на звёзды, выгравированные на рукояти «Серпа Луны». Мой долг, честь моего рода… Всё это меркло перед холодящей душу истиной. Мы не просто сражались с монстрами. Мы, муравьи, пытались остановить лесной пожар, даже не понимая его масштаба.

– Гильдия… Грол… они не знают, – сказала я, и мои слова прозвучали как приговор. – Они думают, что воюют с животными. А воюют с архитекторами конца света.

Мы сидели в ошеломлённом молчании, впервые по-настоящему осознав тяжесть груза, что лег на наши плечи. Это была уже не охота. Это была война за само существование человечества. И мы, четверо изгоев, украдкой читающие запретную книгу, были, возможно, единственными, кто это понимал.

Глава 9: Приговор и предложение

Ночь в доме Свена и Беатрис прошла в тревожной, прерывистой дремоте. Ужас, почерпнутый из древних хроник, висел в воздухе густым смогом, не давая уснуть по-настоящему. Мы ворочались на постелях, а когда наступало утро, наши лица были серыми от усталости и невысказанных мыслей.

Едва первые лучи солнца упали на грязные мостовые, мы, не сговариваясь, двинулись к штабу Гильдии. Сегодня должен был состояться совет по поводу недавней трагедии. По сути, мой приговор.

Зал заседаний был полон. Гул голосов стих, когда мы вошли. Десятки глаз – осуждающих, любопытных, злых – уставились на нас. В центре за длинным дубовым столом сидел Грол, а рядом с ним – несколько старших офицеров и почтенных охотников с седыми бородами.

– Де Ла Нуа, – начал Грол, его голос был холоден и официальен. – В связи с гибелью трёх новобранцев под твоим командованием и последующим нарушением устава, совет выносит тебе…

– Подождите, – перебила я его, и мои слова прозвучали громко и чётко, нарушая весь церемониал. – Есть нечто поважнее моего наказания.

В зале повисло изумлённое молчание.

– Мы нашли информацию, – продолжала я, глядя прямо на Грола. – О тех, кого мы встретили. Они не простые вампиры. Они – Древние.

Я начала говорить. Говорила о прочитанном, об их иммунитете, об их истинной цели – не охоте, а «прореживании сада». О Спящем в крови, о вечной ночи, что грядёт, если их станет больше дюжины . Мои слова, подхваченные и дополненные Лиамом и Беатрис, летели в тишину зала, как камни. Даже Свен, стоявший сзади, своим грозным молчанием подтверждал наши слова.

Но чем дольше мы говорили, тем скептичнее становились лица слушателей. Кто-то усмехнулся. Кто-то покачал головой.

– Довольно! – рявкнул Грол, ударив кулаком по столу. – Хватит нести этот бред! «Древние», «вечная ночь»… Вы начитались сказок и решили напугать нас, чтобы оправдать собственную некомпетентность? Вампиры – это твари. Сильные, опасные, но всего лишь твари! Мы ведём с ними войну, а не ждём конца света!

– Но командир… – попытался возразить Лиам.

– Молчать! – отрезал Грол. – Приговор остаётся в силе: зарплата Де Ла Нуа аннулирована на две недели. А вы все получите выговор за распространение паники. Совет окончен.

Мы стояли, чувствуя, как волна горячей обиды и бессилия накатывает на нас. Они не верили. Они отказывались видеть.

Однако на следующий день мы с удивлением обнаружили, что кое-что изменилось. На стенах Каменного Гнезда было расставлено вдвое больше часовых, патрули стали ходить чаще, а у ворот появились новые укрепления. Грол не поверил в апокалипсис, но гибель новичков и наша уверенность всё же заставили его подстраховаться. Он обезопасил деревню. Насколько это было возможно.

Вечером мы вчетвером сидели в углу «Зазубренного Клыка». На столе стояли не допитые кружки с элем, но никто не прикасался к ним.

– Укрепления… это капля в море, – мрачно констатировала я, глядя на пенистую жидкость. – Это не спасёт, когда придёт настоящая буря. Это лишь отсрочка.

– И что ты предлагаешь, Иветт? – тихо спросила Беатрис, обводя нас своим печальным взглядом. – Сидеть и ждать, пока они решат, что пришло время «проредить сад»?

Я подняла на неё взгляд, и в нём горела та самая холодная решимость, что родилась в ту ночь после библиотеки.

–Нет. Я предлагаю найти её. Ту самую вампиршу. Выследить и убить. Моим клинком. Пока их не стало больше.

Лиам резко выдохнул.

–Одна? Ты с ума сошла? Это же самоубийство!

– Она права, – неожиданно поддержал меня Свен. Его низкий голос прозвучал твёрдо. – Но одна – нет.

– Именно, – Беатрис положила свою руку поверх моей. – Мы всё начали вместе. Мы и закончим это вместе. Ты не пойдёшь одна.

Я посмотрела на их лица – верного Лиама, готового на всё Свена, хрупкую, но несгибаемую Беатрис. И впервые за долгое время что-то тёплое и живое шевельнулось в моей оледеневшей груди.

– Ладно, – кивнула я, и в углах моих губ дрогнуло подобие улыбки.

Глава 10: Кровавая цена за правду

Следующее утро мы встретили в гнетущем, но решительном молчании. Я надела прочную рубаху, чёрный кожаный корсет, поверх которого удобно ложились ремни с подсумками. На шее поверх ткани лежало мамино ожерелье – простой серебряный крест. Последнее, что осталось от неё. Ботинки были крепко зашнурованы, готовы к долгой погоне или бегству.

Мои спутники выглядели так же собранно и мрачно. Лиам начищал свой арбалет до блеска, Свен проверял заточку секиры, а Беатрис туго переплетала свои рыжие волосы, чтобы они не мешали в бою. Мы взяли всё самое необходимое: патроны, зелья, немного провизии и, конечно, оружие. Мой «Серп Луны» лежал в ножнах у бедра, холодный и безмолвный.

Мы двинулись в сторону той самой проклятой деревни. Дорога, казалось, стала ещё мрачнее. Лес словно притаился, затаив дыхание, и только ветер шелестел голыми ветвями, словно предупреждая об опасности.

Когда сквозь деревья показались покосившиеся крыши и разноцветные тряпки гирлянд, Лиам слегка побледнел. Он сглотнул, но подбородок его был упрямо поднят.

– Всё в порядке, – пробормотал он, больше для себя, чем для нас. – Всё в порядке.

Мы подошли к шатру. Тот самый шатёр. Лиам замер на пороге, его взгляд уперся в почерневшие от крови половицы внутри.

–Я… я постою здесь. Обеспечу прикрытие, – выдавил он, и его голос дрогнул.

Мы с Беатрис и Свеном кивнули и зашли внутрь. Вонь гнили и смерти ударила в нос, стала ещё насыщеннее, ещё невыносимее. Шатёр был пуст, если не считать чёрных пятен на земле и обрывков верёвок, болтающихся с потолка. Мы быстро осмотрелись и вышли, давя подступающую тошноту.