Екатерина Фахрутдинова – От сердца к сердцу. Путь к семейной гармонии через веру и науку (страница 5)
Пастор может быть прекрасным слушателем. Мастером эмпатии. Знатоком «Я-высказываний», активного слушания, техник деэскалации. Он может делать всё: говорить мягко, не обвинять, не давить, не игнорировать. Но иногда ничего не работает. Даже если духовник идеальный собеседник и очень старается помочь, диалог с прихожанином, страдающим расстройством личности, не приведет ко взаимопониманию из-за специфического восприятия реальности последним. Ученые доказали, что существует множество проекций и ожиданий от других, которые затрудняют увидеть и принять личность человека во всей ее многогранности, своеобразии, целостности, неотделимости опыта, в том числе, опыта физических и душевных болезней.
Согласно концепции о целостности личности Фредерика Перлза, анализ частей не может привести к пониманию целого, поскольку оно определяется не суммой, а взаимодействием и взаимозависимостью отдельных его компонентов. Отдельно взятый элемент не дает представления о всей системе»3.
Существуют состояния, при которых логика, убеждения, призывы поговорить «по-человечески» просто «не доходят». Их причина не в том, что человек «упорствует во грехе», горделив или «имеет твердыню». А в том, что у него расстройство личности4,5. Для иллюстрации, простыми словами приведем примеры коммуникаций людей с расстройствами личности.
Таблица 1. 10 личностных расстройств, которые делают эффективное душепопечение невозможным.
Это не значит, что такие люди «безнадёжны». Это значит, что им нужна не беседа – а терапия. Когнитивно-поведенческая, диалектически-поведенческая, психодинамическая, схема-терапия – это то, что реально меняет глубинные паттерны, а не слова в моменте6.
Если вы чувствуете, что «что бы я ни делал – все бесполезно» – часто, Вы бьётесь не с греховным человеческим упрямством, а с симптомами личностного расстройства.
За абстрактными рассуждениями о стигме и богословских заблуждениях стоят реальные, искалеченные судьбы. Чтобы понять всю глубину проблемы, важно перейти от общих формулировок к конкретным историям. За годы практики я выслушала сотни таких рассказов, и каждый из них – это свидетельство о тяжелом бремени «недуховности», которое церковь, сама того не желая, возложила на плечи своих страдающих детей. Имена и некоторые детали изменены для сохранения конфиденциальности, но сама суть этих историй, к сожалению, типична.
Вспомним Анну7, молодую мать, столкнувшуюся с тяжелой послеродовой депрессией. Вместо радости материнства она ощущала лишь пустоту, тревогу и панический страх причинить вред своему ребенку. Обратившись за поддержкой в женскую группу своей церкви, она услышала в ответ: «Сестра, тебе нужно больше благодарить Бога за дар материнства. Дьявол пытается украсть твою радость, не поддавайся ему! Просто запрети себе эти мысли». Анне стало только хуже. К ее невыносимому внутреннему состоянию добавилось сокрушительное чувство вины за то, что она «недостаточно духовна», чтобы справиться. Она перестала ходить в церковь, замкнулась в себе и лишь через год, на грани нервного срыва, по настоянию мужа обратилась к психотерапевту, который диагностировал у нее классическое гормональное и психическое расстройство, требующее медикаментозного лечения и терапии. Церковь, которая должна была стать для нее убежищем, превратилась в источник дополнительной травмы и ретравматизации.
Или история Марка, успешного лидера прославления, который годами боролся с биполярным расстройством. В периоды мании он был невероятно продуктивен, писал песни, организовывал служения, горел для Бога. Но за ними неизбежно следовали глубочайшие депрессивные провалы, когда он неделями не мог заставить себя подняться с кровати. Никто в церкви не знал о его диагнозе. Его спады воспринимались как «духовные откаты» или периоды охлаждения. Его укоряли в эпизодических пропусках литургий. Пастор говорил ему: «Брат, ты слишком полагаешься на эмоции. Твое служение должно основываться на твердом решении, а не на чувствах». Марк отчаянно пытался «взять себя в руки», но болезнь была сильнее. В итоге, после очередного особенно тяжелого эпизода, он оставил любимое служение, раздавленный ощущением собственного лицемерия и духовного банкротства. Он не был лицемером, он был больным человеком, нуждавшимся в комплексной помощи, которую ему не смогли предложить.
Особенно трагичны ситуации, связанные с подростками. Мне вспоминается случай с 16-летней Софией, тихой и одаренной девочкой из семьи пресвитера. Она начала страдать от навязчивых деструктивных мыслей, которые вызывали у нее ужас и отвращение к себе. Родители, будучи благочестивыми людьми, восприняли это как духовную атаку и признак подросткового сопротивления дочери. Они заставляли ее часами молиться, поститься, исповедоваться. Состояние Софии только ухудшалось. Ей постоянно казалось, что она недостаточно покаялась, неправильными словами попросила. Что вызывало неконтролируемые позывы «перекаяться», «переформулировать молитвы» и выполнить ряд навязчивых ритуалов. В итоге у нее развилось тяжелое обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР), которое потребовало вмешательства психиатра и многолетнего медикаментозного лечения. Родители, искренне желая дочери добра, своими действиями лишь усугубили ее страдания, потому что не смогли отличить симптом болезни от проявления «злой» воли.
Что объединяет все эти истории? В каждой из них благие намерения, помноженные на богословское и психологическое невежество, привели к разрушительным последствиям. Людям, нуждавшимся в сострадании и компетентной помощи, предлагали упрощенные религиозные рецепты, которые не работали и лишь усиливали их боль. Им, по сути, говорили: «Твои страдания – это твоя вина». Такой подход является полной противоположностью тому, как поступал Христос. Он не осуждал страдающих. Он видел их боль, сострадал им и исцелял. Писание говорит:
Эти истории – моя большая боль. Боль душепопечителя. Они показывают, какой огромный урон наносит «бремя недуховности». Оно изолирует людей, разрушает их веру, стоит им здоровья, а иногда и жизни. Моя цель – не осудить служителей. Я много лет являюсь одним из них. А призвать к еще большему милосердию. В последние времена умножается тьма. Статистика неуклонного роста психических заболеваний убедительно отражает этот процесс (представлена в следующих главах). Значит, нам нужно еще больше ясности, милости, бережности и внимательности. Ситуация требует индивидуального подхода к каждой драгоценной душе. Как со стороны медиков, так и от служителей церкви. Ибо даже если Господь одного человека вернет в Свое присутствие через нашу душепопечительскую работу – это будет великое приобретение! И пока мы как церковь не научимся отличать болезнь от греха, а симптом от осознанного выбора, мы будем продолжать терять тех, кому больше всего нужна наша помощь.
1.2. Статистический портрет кризиса: цифры и факты о семьях и психическом здоровье в США
Истории, подобные рассказам об Анне, Марке и Софии, могут показаться кому-то частными, единичными случаями. Легко отмахнуться от них, посчитав преувеличением или исключением из правил. Однако беспристрастный язык статистики, предоставленный такой авторитетной организацией, как Национальный альянс по психическим заболеваниям (NAMI), рисует картину, которая не оставляет места для сомнений: мы имеем дело не с отдельными инцидентами, а с полномасштабным национальным кризисом психического здоровья, который не обходит стороной и стены церквей.
Согласно данным NAMI8, актуализированным в 2025 году, 23.4% взрослых американцев, что составляет 61.5 миллион человек, ежегодно сталкиваются с тем или иным психическим заболеванием. Эта цифра означает, что более чем каждый пятый взрослый в стране ведет невидимую битву с душевным недугом.
Речь идет не о плохом настроении или временных трудностях, а о клинически диагностируемых состояниях. Более того, 5.6%, или 14.6 миллиона взрослых (более чем каждый двадцатый), живут с серьезным психическим расстройством – таким как тяжелая депрессия, биполярное расстройство или шизофрения, – которое существенно ограничивает их способность к нормальной жизни. Анализ распространенности конкретных состояний показывает, насколько многогранна эта проблема.
Самыми частыми являются тревожные расстройства (19.1%), за ними следует большое депрессивное расстройство (15.5%). Кроме того, значительная часть населения страдает от посттравматического стрессового расстройства (4.1%), биполярного расстройства (2.8%) и других серьезных заболеваний.
Важно отметить и проблему коморбидности (сопряженности): 8.1% взрослых (почти 21 миллион человек) одновременно страдают и от психического расстройства, и от расстройства, связанного с употреблением психоактивных веществ, что значительно усложняет лечение.
Особенно тревожная ситуация складывается с молодым поколением. Статистика NAMI подтверждает, что половина всех хронических психических заболеваний начинается уже к 14 годам, а три четверти – к 24 годам. Почти 17% американских детей и подростков в возрасте от 6 до 17 лет (более чем каждый седьмой) страдают от психических расстройств. Ситуация усугубляется: в 2023 году 40% старшеклассников испытывали постоянное чувство грусти или безнадежности. Среди молодых взрослых (18-25 лет) доля страдающих от психических заболеваний еще выше – 32.2% в 2024 году.