Екатерина Дроздова – Отель с призраками (страница 4)

− Всё относительно. Денег не бывает много, − Сомм потёр лоб, словно бухгалтер сводящий дебит с кредитом. − Признаюсь, идея про перстень пришла мне в голову не сразу. Первые секунды я и внимания на него не обратил. Уж слишком невероятное по сегодняшним временам такое отравление. Думаю, даже если бы перстня не было, я пришёл бы к тем же выводам. Но страсть Татьяны к средневековым фокусам сильно упростила дело. Однажды вечером я случайно услышал как Татьяна и Евгений ссорились. Было ясно, что он хотел расстаться, предъявляя претензии, будто они живут, по его мнению, как нищие. Вы были правы в том, дружище, что во всей этой истории как-то замешан Евгений. Очевидно, что своего молодого любовника она удерживала всё новыми дорогими подарками, что было для неё слишком затратно. Но знал ли он о готовящихся убийствах, мы уже не узнаем, ведь сразу после ареста Татьяны он сбежал в неизвестном направлении.

− Но нафиг тогда она сама себя подставила этим расследованием? Да ещё и не имея алиби.

− Таким образом, она и делала себе алиби. Да и, скорее всего, ей двигала слепая алчность. Так она хотела подставить вместо себя Диану. Кстати, использовав меня. Татьяна решила, что за обещанное щедрое вознаграждение я помогу ей реализовать эту идею, но она слишком плохо меня знала.

Во всей этой истории сильнее всего Владу было жаль старика Вацлава. Он прожил долгую жизнь, сколотил состояние, но по-настоящему его никто не полюбил, и даже родные дети желали несчастному смерти.

Вечером Сомм решил прогуляться по городу и проветрить голову. На выходе из отеля он столкнулся с Владом.

− Цветы? − удивился Сомм, увидев в руках Влада букет. − У вас свидание?

− А вот и нет. Вы удивитесь, но я решил проводить завтра старика Вацлава в последний путь. Ну, должен же быть на этих похоронах хоть кто-то искренне жалеющий его. К тому же я журналист, и можно потренироваться писать некрологи. Это тоже часть моей работы. Да и букет хозяйка цветочного магазина дала совершенно бесплатно, прочитав в газете мою статью об этом преступлении.

− И вы взяли не заплатив? Влад, вы меня удивляете, − покачал головой Сомм. − Ладно, я всё равно иду гулять, так уж и быть, внесу свой вклад в память о старике. Это тот магазин на углу у остановки?

− Да, там хозяйка очень милая женщина. Думаю, она и у вас не возьмёт денег.

Но Сомм уже не слушая отправился к цветочному магазину, чтобы расплатиться за букет. Он шёл по центральной улице, наслаждаясь балтийской осенью. Подойдя к магазину, прежде чем зайти, внимательно рассмотрел витрину. Некоторые названия цветов он знал, но попадались и те, которые были для него загадкой. Хозяйка магазина стояла спиной и собирала букет. Что-то знакомое показалось в её фигуре, движениях, особенно когда она слегка поворачивал голову, отставляя букет от себя, чтобы посмотреть, как он выглядит с разных сторон.

Сомм не спешил заходить. Ранняя осеняя ночь уже опустилась на улицы города, и в ярком свете магазина цветов не было видно его, стоящего на тёмной улице. Он сел на лавочку напротив и как заворожённый смотрел на цветочницу.

Когда она закончила с букетом и обернулась, он увидел то, чего желал и боялся одновременно. За витриной, среди роз и астр, стояла его Ирина. Оказалось, что тридцать лет не сильно изменили её. Всё такая же красавица. Те же длинные волосы, и стройная фигура. И даже глаза она подводила так же, как и тогда, той осенью, когда он ушёл служить.

Зайти в магазин Сом не решился. Ему было уже не до букета старику Вацлаву. Слишком неожиданным оказалось её появление в его устоявшейся холостяцкой жизни.

Владимир Маркович остался сидеть на скамейке. Он долго смотрел, как Ирина собирает за стойкой очередной букет. А холодный осенний ветер всё кружил вокруг него опавшую, жёлтую листву.

Дело № 2. Гастроли

1.

Сомм долго не мог уснуть в своём номере. Из его головы всё никак не шла Ирина. Тридцать лет прошло с тех пор, как они потеряли связь друг с другом и, казалось, что уже никогда не увидятся. И вот она случилась, эта невероятная встреча. И где? В городе их общей мечты. Так просто.

Владимир Маркович ворочался в постели, мучаясь от нахлынувших воспоминаний и жары, которая установилась в номере при чуть тёплых батареях. Но стоило ему погрузиться в сон, как температура упала, и в комнату ворвался настоящий холод. А батареи оставались всё такими же едва тёплыми. Сомма заколотило словно зимой на морозе. И эта чехарда с температурой не прекращалась до самого утра.

− Что за издевательство с температурой происходило этой ночью? − возмутился за завтраком Влад. Впрочем, эти проблемы не мешали ему с аппетитом доедать двойную порцию яичницы с беконом. − И это при вполне исправном центральном отоплении.

− Да, я тоже заметил, − ответил задумчивый Сом, почти ничего не съевший из своей тарелки.

− Догадайтесь, что мне ответил на это Иван Иванович?

− Приведение?

− Точно. Как думаете, может быть, оно действительно существует?

− Думаю, не существует.

‒ Как же тогда объяснить всю это чехарду с температурой, и эти шаги каждую ночь?

На этот вопрос Сом только пожал плечами.

− Вы сегодня какой-то грустный, Владимир Маркович. Почему?

− У вас есть невеста, дружище? ‒ неожиданно спросил он.

− Нет, − поправив круглые очки, ответил Влад.

− Правильно, и не обзаводитесь.

− Почему? У вас был жизненный опыт?

− Да. Запомни самое важное. Женщин можно любить, без этого никак. Но женщинам никогда нельзя верить, ни единому слову. Сегодня она клянётся тебе в любви, а уже завтра ты для неё пустое место. Так уж они устроены.

Но размышлениям Сомма помешал доносящийся из лобби отеля профессиональный оперный вокал.

− Алёнушка, кто это так хорошо поёт в лобби? − спросил Сомм у молодой симпатичной официантки.

− А, это, наверное, распевается кто-то из артистов Московской оперетты, приехавшей к нам на гастроли.

− Опять новые постояльцы, − улыбнулся Влад официантке.

− Вы знаете, что вместе со всем театром у нас остановилась и знаменитая Анна Ярославская, их худрук? – восторженно округлив глаза, прошептала Алёна.

− Кто это? − удивился Сомм.

− Вы, что не знаете? ‒ удивилась Алёна. ‒ Это любимая артистка целого поколения. Она снималась в фильме «Эта прекрасная жизнь» и даже выступала на Бродвее. Правда ей уже пятьдесят пять лет и она не так популярна, как раньше. Нам в детдоме часто показывали фильмы с её участием. Вон она сидит, за столиком в самом углу.

− Ну, Владимир Маркович, даже я её знаю, − посмеялся Влад. − Надо с ней познакомиться, может интервью даст. Вот редактор офигеет.

Влад, недолго думая, смело подошёл к Анне и предложил встретиться для интервью.

− Да, с удовольствием, − ответила очаровательная артистка, поправив белокурые локоны. − Только при условии, что вы напишете в газете о наших гастролях. а то оперетта сегодня не очень-то в моде и зал не всегда собирается полный.

‒ Обязательно! ‒ уверил её Влад и достав блокнот приготовился записывать.

‒ Ещё напишите непременно, про картину Брюллова из моей коллекции. Мы уже идём на всякие ухищрения только бы привлечь зрителей. Она будет висеть на сцене, в качестве декора, ведь картина уже сама по себе представляет магнит для ценителей искусства.

Тем временем Сомм позавтракал и пройдя в лобби невольно остановился. Там, как ни в чём не бывало, распевалась молодая прима театра, красавица Элина Голованова.

− Не обращайте внимания, звёздные замашки, − сказал Сомму незнакомец и тут же представился: − Алексей Афонькин, декоратор театра.

− Рад, − сдержанно ответил Сом.

‒ А вы, простите…

‒ Сомм. Владимир Маркович Сомм, ‒ быстро оглядев декоратора представился детектив. Ему показалось что тот уже с утра несколько не трезв. Худая, сутулая фигура Афонькина, напоминала уменьшенную копию дяди Стёпы с картинки в детской книжке, когда он склоняется к малышам.

− А это Сергей Борисович, наш директор, − представил дружелюбный Алексей второго незнакомца, в элегантном костюме и шелковом шейном платке. Тот кивнул Сомму и обратился к декоратору:

‒ Дорогой мой, мы же договаривались, что вы будете держаться подальше от бара, по крайней мере с утра.

‒ Сергей Борисович, моё слово ‒ кремень. Всё будет в лучшем виде. Знаете, как говорил Пётр первый? Пить пей да дело разумей! ‒ ответил Алексей и подмигнул директору.

Сергей Борисович вздохнул, поправил свой шейный платок с золотым узором и больше ничего не сказав пошёл к столику Анны Ярославской. От неё как раз отошёл Влад. Подбежав к Владимиру Марковичу, он радостно сообщил:

− А я уже договорился о билетах на спектакль! Вы же составите мне компанию?

− И, что дают? − поинтересовался Сомм.

− «Пиковую даму».

− Только этого нам не хватало.

2.

Весь оставшийся день, Сомма старался держаться подальше от артистов, проводя время то в тренажёрном зале, то в поисках дома, ведь приглянувшиеся ранее варианты или «ушли» из-за потерянного на расследование дела Вацлава Низовского времени, или оказались не подходящими по цене.

Вечером, возвращаясь в отель, он зашёл в бар в старом городе. Сомм узнал, что там бывают трансляции футбола и хотел, заказав бокал пива, спокойно провести вечер за просмотром матча Лиги Чемпионов.

Сомм не был болельщиком, в обычном понимании этого слова, но однажды услышал любопытное мнение одного авторитетного психолога, которое показалось ему разумным. Тот сказал, что передвижения игроков по полю, в рамках тактических схем, структурируют сознание смотрящего на это человека, и помогают мозгу более эффективно решать проблемы, а цвет зелёного поля, успокаивает нервную систему. С тех пор Владимир Маркович регулярно смотрел футбол, выбирая только матчи самых лучших команд, у которых действительно работали тактические схемы, и игроки не бегали по полю как тараканы, которых разболтали в жестяной банке. К тому же бар находился прямо напротив цветочного магазина…