Екатерина Дибривская – Отец подруги. Пламенный круиз (страница 7)
– Три миллиона, – с жаром шепчу ей в ухо. – Ты меня с ума сводишь, Тай, сжалься над стариком.
– Оберните их вокруг своей волшебной палочки и подрочите, – со злостью выдыхает она, будто разом отмирая. А потом со всей дури наступает мне на ногу.
От неожиданности я опускаю руку, и Тася отскакивает от меня как от огня. У меня внутри и правда разливается пламя. Пламя желания. Бушующий костёр нестерпимого желания обладать.
Слежу за покачивающимся под короткими шортами задом и усмехаюсь себе под нос.
Всё равно будет моей. Всё равно будет сосать мой член и стонать подо мной. Гарантирую.
В прогулке по Севастополю не могу как следует расслабиться. Так и таскаюсь за дочкой и её подругой. А Егор сопровождает меня. Мне однофигственно, куда пошли другие гости круиза, мои многочисленные знакомые, блогеры, тусовщики и прочий сброд. Меня как магнитом тянет с маниакальным упорством преследовать Крошку, испепеляя взглядом каждого, кто смотрит на неё.
Под конец прогулки по городу я порядком утомлён. Лишь стараниями Егора не ввязываюсь в очередную драку, когда девчонкам начинают улюлюкать какие-то придурки. И самому себе хочется как следует наподдать – ведь лишь по меньшей части меня коробит мысль, что кто-то рассматривает мою малышку, мою дочь, как объект вожделения. Пока я сам вожделею, завожусь только от намёка на мысль, что Таю может трахнуть кто-то другой. Звучит бредово. Так и есть, по сути. Но я одержим. И стараюсь быть крайне честным хотя бы с самим собой.
На закате мы устраиваемся в ресторане. Я старался быть ненавязчивым весь день и действительно не мешал Лесе гулять и наслаждаться, но потом не выдержал и потащил их с Тасей в ресторан. И вот мы сидим на открытой террасе на верхнем этаже с видом на море. Как-то неожиданно Тая извиняется и отходит. Мне кажется, её нет слишком долго как для посещения дамской комнаты. Живот, что ли, прихватило? Эта мысль забавит и веселит, и, чтобы скрыть от дочери ухмылку, я отворачиваюсь и начинаю разглядывать случайных прохожих на набережной.
Неожиданно мой взгляд привлекает ярко-зелёная капсула – аниматор в костюме, рекламирующий что-то у аптеки, расположенной в одном из соседних домов. А потом из этой аптеки выныривает Тая, на ходу убирая что-то в свой рюкзачок. Интересно!..
Я слежу за ней, отключаясь от происходящего за столиком. Не участвую в разговоре, даже если он поддерживается Егором и Лесей. Завороженный, гляжу за быстрой лёгкой походкой Крошки, пока она вдруг не останавливается и не начинает рыться в рюкзачке.
Не сразу понимаю, что она достаёт телефон и отвечает на звонок. Но сразу понимаю, что он её напрягает. Девушка сгорбливается, начинает нервно расхаживать вдоль парапета набережной. Иногда жестикулирует или всплёскивает рукой. От любопытства сводит скулы. Уж не с парнем ли отношения выясняет?..
Вскоре разговор, очевидно, сходит на нет. Тая успокаивается, ещё некоторое время говорит по телефону, кладёт трубку. Поднимает голову наверх и тут же замечает меня.
Я знаю, что она слишком далеко и навряд ли может разглядеть меня, но всё равно криво усмехаюсь ей. И Тая решительно идёт ко входу в ресторан.
Ранний ужин проходит относительно спокойно. Леся то и дело косится на подругу. Не выдержав, спрашивает:
– У тебя всё нормально, Таська? На тебе лица нет.
Я осматриваю её внимательнее. Она выглядит точно так же, как и до своего ухода. Ну, по крайней мере, мне так кажется.
Возможно, Олеся видит или чувствует что-то другое?
– Всё хорошо, – шелестит Таисия и неожиданно поднимает на меня взгляд.
Взрослая печаль в её глазах обескураживает. Ей-богу, юные девушки не должны смотреть таким осознанным решительным взглядом.
Мгновение, и она опускает взгляд в свою тарелку, оставляя меня в задумчивости до конца вечера.
По возвращении на борт, когда мы ждём оставшихся гостей, Леся с Тасей скрываются где-то в недрах яхты. Скорее всего, у дочери, но я не проверяю. Составлять компанию Егору в баре мне не хочется, поэтому я иду в каюту с намерением принять душ и переодеться к началу вечерней программы в кают-компании.
Долго стою под контрастным душем. В голове пусто, словно в вакууме. Даже все мысли о Крошке куда-то подевались. Это, наверное, к лучшему. Нужно сохранять трезвость, а то расклеился как сопливый пацан из-за какой-то девчонки.
Выключив воду, слышу тихий стук в дверь каюты. Прикрываюсь полотенцем и шлёпаю босыми влажными ногами до двери. Распахиваю. И натыкаюсь взглядом на Таю.
Она в лёгком розовом платье чуть длиннее середины бедра. Слишком открытый верх подразумевает отсутствие белья. И я действительно вижу круглые бусины её сосков, зарабатывая моментальный стояк.
Тася смущённо смотрит на меня и краснеет. Нежный румянец заливает всё её лицо, и я тяжело сглатываю от наплыва крайне неприличных мыслей.
– Зачем пришла? – спрашиваю с напускным равнодушием.
– Я… – тихо отвечает она. Запинается. Краснеет ещё сильнее. И резко выпаливает на одном дыхании: – Ваше предложение ещё в силе? Три миллиона?.. – Я молча киваю, пытаясь не выдать своего изумления. – Отлично. Я согласна.
Глава 7
Замешательство быстро сменяется вспышкой самодовольства. Так я и знал!
Знал, что маленькая чертовка просто набивает цену! Знал, что, если не поскуплюсь, она быстрее согласится!
Быстро выглядываю из каюты, осматривая коридор. Пусто. Хватаю Таю за руку, втягивая к себе, и запираю дверь. От неожиданности Тая издаёт испуганный писк и по инерции вжимается в моё влажное тело.
Тут же сковываю её стальными объятиями и с жаром шепчу:
– Хорошая девочка… Я знал, что ты сделаешь правильный выбор. – Оглаживаю ладонями прекрасное лицо. Тая смотрит пытливо, в глазах живо мелькает испуг. – Не бойся, не обижу. Тебе понравится…
Припадаю страстным поцелуем к сладким пухлым губам, и девушка податливо отвечает. По языку разливается вкус ванили с ментолом, и если ментоловую свежесть её ротику придала зубная паста, то ваниль – это её естественный аромат, от которого срывает крышу окончательно.
Я хочу её до одури. И теперь она полностью в моей власти. Я буду трахать её часами напролёт, пока не осушу чашу этого невыносимого желания!
Скольжу рукой под подол платья, накрываю ладонью лобок. Ощущаю жар, исходящий от женской промежности. Он нежно ласкает грубую кожу моей руки, накаляя до самого предела оголённые провода нервов. Несдержанно протискиваю руку между напряжёнными ногами Таи, кусаю её губы от обилия чувств. В голове взрываются разноцветные фейерверки, заглушая частым ритмом пульса весь окружающий мир.
Мой язык глубоко в её глотке, таранит так, как мне хочется вколачиваться в её лоно. Я стону и рычу, сдерживаясь из последних сил.
Тася послушно… терпит. Я чувствую, знаю, понимаю это. Это выводит из себя. Бесит. Мне не нужны одолжения. Мне нужно, чтобы она отдалась мне. Полностью. Чтобы хотела, как мартовская кошка, чтобы смаковала член как самый вкусный леденец. Чтобы стонала и текла. Чтобы кончала. Чтобы орала до одури. Чтобы подмахивала мне. Чтобы хлюпала от быстрых проникающих движений. Млять, как я нуждаюсь в этом! И я, чёрт возьми, намерен это получить!
Накидываюсь поцелуями на её шею. Сдвигаю пальцами трусики…
“Тук-млять-тук-твою мать-тук”, – разносится от двери.
Сука!!! Прихлопну, как надоедливую букашку!
Глаза наливаются кровью от бешенства. Ну кому приспичило постучать в мою дверь именно в этот момент?!
С трудом оторвавшись от лобызания изящной шеи девушки, едва переводя дыхание, говорю:
– Да? Кто там?
– Пап, это я, – отзывается Олеся.
– Чего тебе? – вырывается грубое, и я с досадой осекаюсь на Таю. Она кусает губы, смотрит на меня огромными печальными глазами, полными ужаса.
– Оу… Пап, я не вовремя? – в замешательстве спрашивает дочь. – Войти то можно?
– Прости, Леся, я только после душа, раздет. Чего ты хотела?
– Ой, прости, – хихикает она. – Да ничего особенного, просто зашла узнать, ушёл ты на ужин или нет.
– Как раз собираюсь. – отвечаю ей. Волна раздражения поднимается из самых потаённых недр моей души. С сожалением поправляю трусики Таи, предостерегающе глядя ей в глаза. – Оденусь и приду, хорошо? Иди пока займи лучший столик.
– Окей, пап!
Несколько мгновений выжидаю, чтобы Леся ушла на достаточное расстояние, а потом резко выдыхаю:
– После ужина. И не вздумай от меня бегать!
Тая поджимает губы, но смиренно отвечает:
– Я приду, когда скажете.
Оставляю на её губах лёгкий многообещающий поцелуй.
– Моя умница. Продолжай в том же духе, и я хорошо позабочусь о тебе, девочка.
Медленно отступаю, отбрасывая полотенце в сторону.
Взгляд Таи тут же устремляется к вздыбленной каменной плоти. Она тяжело сглатывает, покрываясь густым румянцем, торопливо отводит смущённый взгляд в сторону. Переступает с ноги на ногу и нервно выдыхает:
– Ого! Такой огромный…
Что есть, то есть. Размером не обделён от природы, но сейчас горделиво приосаниваюсь, услышав этот внезапный комплимент.
– Нравится? – усмехаюсь я, подхватывая ладонью увесистую плоть. Раскалённый до предела, увитый набухшими венами член отзывается болезненным импульсом на прикосновение. – Можешь смотреть, я не из стеснительных.