Екатерина Дибривская – Отец подруги. Пламенный круиз (страница 14)
Тая поджимает губы. Смотрит на меня таким разочарованным, побитым взглядом, но больше я на это не куплюсь.
– Ну что ты молчишь, кукла? Что это, не расскажешь? – протягиваю руку и показываю ей тесты. Она кривит лицо, выглядит так, словно собирается сейчас расплакаться. – Ну что же ты, Тая, давай, посвяти нас в свой гениальный план.
Она кусает губы и молчит, выводя меня из себя.
– Млять, сука, какая же ты…
– Это не она, пап. – начинает Леся.
– Ой, не лезь, Олеся, бога ради! – отмахиваюсь от неё. – С тобой мы потом поговорим!
– Это не её. Папа! Это не её тесты! – повышает на меня голос дочь. – Мои, ясно?! Мои!
Признание дочери словно обухом по голове ударяет.
– Твои? – спрашиваю, отпуская руку Таи.
– Ты беременна? – глухо спрашивает Егор.
Смотрю в лицо Таи, в глаза, полные слёз горькой обиды. Млять… Да что за день то такой…
Тая подносит руки к лицу, закрывает рот ладонями и начинает плакать. У меня внутри всё переворачивается от её тихого скулежа. В висках начинает стучать. С силой сжимаю их рукой, пытаясь прийти в чувства в максимально короткие сроки.
– Ты беременна? – строго спрашиваю у Леси.
– Да.
Прекрасно. Просто великолепно, млять.
– Кто. Это. Сделал?
Она молчит. Тая тоненько завывает. Башка сейчас просто взорвётся.
Хватаю дочь за плечи, встряхиваю и спрашиваю ещё раз:
– Кто отец? Отвечай!
Она испуганно пытается вырваться, но я держу её крепко. С места не сойдёт, пока не ответит…
– Девочку отпусти, – глухо говорит Егор. Слышу в его тоне предостережение, практически угрозу. С удивлением перевожу взгляд на него. – Не устраивай тут цирк, Тимур. Давай спокойно поговорим.
– Это ты сделал? – вдруг доходит до меня. – Ну ты и гнида, Дружинин! Я тебя всю жизнь братом считал, доверял тебе, как самому себе, а ты дочку мою совратил и обрюхатил? Она же ребёнок совсем! Маленькая, млять, девочка!
– Что насчёт этой девочки скажешь? – грубо бросает он, указывая на Таю. – Или это другое?
– Ты тему не переводи, – свирепею я. Отпускаю дочь, но надвигаюсь на друга. Очевидно, бывшего. Ведь такое предательство не прощают. – Конечно, млять, другое! Она же не твоя дочь! Я бы никогда не трахнул дочь своего лучшего друга! Как тебе вообще это в голову пришло?
– Это я, – пищит Олеська. – Я сама… Он не виноват!
– Замолчи! – прикрикиваю на неё. – Думаешь, если ноги раздвигать научилась, то обмануть меня получится? Не выйдет!
– Не смей так с ней разговаривать! – орёт на меня Егор.
– Поучи меня ещё с собственной дочерью разговаривать! – огрызаюсь я. – Ты, млять, использовал мою малышку, навешал ей лапши на уши, потешался небось за моей спиной…
– Ну да, ну да, конечно, Азарчик. Тебе то всё всегда про всех известно. Дочь – подстилка, я – кобель, так, получается? А может, между нами чувства, ты, млять, не думал?
– Какие, нахер, чувства, если ты мне две недели назад предлагал помочь и самолично трахнуть Таю?
– Что?! – вопит Леська. – Что он такое говорит, Егор?
– Ну ты и мудак! – сплёвывает Дружинин, с досадой глядя на мою дочь. Я зло усмехаюсь:
– Что, Егорка? Неудобно получилось? Ничего, пусть знает и не питает иллюзий: этот… папаша, Леся, был согласен для проверки предложить твоей подруге переспать за бабки. И не сомневайся, он бы и переспал, если бы я не решил сделать это сам.
Тая тоненько завывает, часто всхлипывая. Леся морщится с отвращением, качает головой, смахивая злые слёзы.
– Это правда? – упрямо спрашивает дочь. К сожалению, не у меня.
Егор мягко – меня аж блевать тянет – отвечает ей:
– Нет, конечно, Лесь. Я ни с кем не собираюсь спать, говорил же много раз. Не сомневайся. – Переводит взгляд на меня и, заметив, что я открываю рот, предостерегающе говорит: – Сейчас будь аккуратнее в выражениях, Тимур. Не посмотрю, что ты мне друг, если продолжишь накручивать её. Она, может, и твоя дочь, но для меня она – всё. Понимаешь? Всё.
Скриплю зубами:
– Всё, говоришь? Так чего же так легко предлагал помочь проверить Таю?
– Я смотрю, тебя прям не отпускает, – усмехается он. – Говорить и делать – это разные вещи, не находишь? Ну, болтал я всякое… Как будто я не знаю тебя лучше всех остальных! Словно я, млять, за столько лет не понимаю, как подогреть твой интерес к конкретной барышне! Да ты же с ума сходишь от малейшего намёка на конкуренцию! Тем более, что уже был от неё так заведён! Да что б ты знал, я специально тебе загонял эту дичь, чтобы ты девчонкой вплотную занялся и не заметил, как искрит между мной и Лесей! И это отлично сработало.
– Чудесно, млять! Психолог херов, отвлёк моё внимание, чтобы у меня под носом продолжать трахать мою дочь?!
– Да хоть бы и так! Она взрослая, и с кем ей спать не твоё собачье дело.
– Не моё, – соглашаюсь я. – И не твоё. Ты права не имел даже думать о ней в таком ключе, но ты пошёл дальше… Я тебе доверил самое дорогое, что у меня есть, просил приглядывать за дочкой, а ты…
– Ты постоянно посылал меня решать проблемы красивой молодой женщины. На что ты, млять, рассчитывал? Что я слепой импотент? Леся тебе дочь, но другие мужчины давно не видят её малышкой с двумя косичками и брекетами.
– Я рассчитывал, что мой друг, тот, кого я звал братом, не поступит как последний мудак! – со злостью бросаю я и кидаюсь на него.
Бью в челюсть до смачного хруста. На периферии зрения вижу, как Тая вся сжимается, крепко зажмуриваясь. Егор потирает челюсть. Я замахиваюсь ещё раз.
Вдруг ко мне подлетает Леся, хватает за отведённую для удара руку. Но я отталкиваю её и совершаю удар. Тая бросается куда-то в сторону, туда, где мгновением раньше была Леся.
Бывший друг тоже хочет кинуться к моей дочери, но я не подпускаю. Снова и снова хватаю за грудки, отпихивая его подальше. Уже имел неосторожность подпустить к своей семье непозволительно близко. Больше этого не повторится.
– Пусти, Леська упала, – хрипит он.
– Иди к чёрту, – рычу я. Ненавижу этот день. Ненавижу всё это.
– Прости, брат, но я тебе всеку, если не пустишь меня к ней. – предупреждает он. Я лишь усмехаюсь.
Тогда он замахивается.
– Хватит, – рыдает за моей спиной Тая. – Пожалуйста, хватит! Остановитесь!
Касается моего плеча. Всё внутри напрягается. В том, что я обидел её, тоже виноват Дружинин. И я резко подаюсь вперёд, вырываясь подальше от её рук, и ударяю Егора головой в лицо. Он отталкивает меня. Делаю несколько шагов назад по инерции.
Стиснув зубы, Егор наскоком замахивается для удара. Я знаю, что сейчас мне знатно прилетит и готовлюсь к этому, прикрывая голову руками. Но в это мгновение Тая, маленькая хрупкая Крошка, неразумно бросается вперёд. Между нами. И удар, предназначавшийся мне, обрушивается на неё.
– Млять!!! – кричу я, подхватывая её падающее тело.
– Ой, как больно, – причитает она, держась за макушку. – У меня башка, кажется, треснула!
– Давай посмотрю, – осторожно опуская на палубу, говорю ей. Зыркаю злобно на застывшего над нами Егора и бросаю: – Чего встал? Иди Лесю проверь, придурок.
– Ага, щас, – усмехается он. Проходит мимо. Мельком смотрю, как он опускается на колени и обнимает мою дочь. Делаю глубокий вдох и перевожу взгляд на Таю.
– Давай посмотрю. – повторяю. Она послушно убирает руки. Тщательно проверяю её макушку. – Пойдём, нужно что-нибудь холодное приложить.
– Хорошо, – соглашается она.
Поднимаю её на руках, прижимаю к себе, бегло целую многострадальную макушку. Тая осторожно обхватывает меня за шею, льнёт теснее. Запах ванили будоражит и… успокаивает. Проходя мимо воркующих Леси и Егора, говорю:
– Лесь, прости, ладно? Всё хорошо?
– Могло бы быть и лучше! – фыркает она.
– Будет, – обещаю ей. – Сейчас я позабочусь о Тае, а потом мы всё обсудим. Нужно что-то решать, да поскорее…