Екатерина Дибривская – Личное дело майора Власовой (страница 51)
– Я не попадусь, Ангелин. Обещаю, – миролюбиво перебивает он. – А теперь ступай восстанавливать справедливость и искоренять беззаконие.
Качая головой, я покидаю салон и неторопливо возвращаюсь в отдел. Завариваю кофе и относительно спокойно дожидаюсь прихода полковника Семёнова.
Когда дежурный сообщает мне, что начальник на месте, я сразу же иду к нему и показываю видео. Алексей Олегович изучает заключение Валентиныча и даёт наконец отмашку на снятие обвинений с Ярослава.
– И, Власова, – говорит мне напоследок полковник. – Забирай Власова, времени вам до завтра очухаться от всей этой истории с обвинением, и чтобы живо хоть из-под земли достали убийцу Анжелики Велегурской. Живо, я ясно выражаюсь?
– Так точно, товарищ полковник! – отзываюсь я и торопливо сбегаю из его кабинета, пока не обросла новыми поручениями и напутствиями.
До изолятора меня подвозит Женя. Упорно продолжает стоять чуть в отдалении, даже когда я подхожу к проходной. Передаю дежурному документы и решаю дождаться Власова здесь же. Пока выглянуло солнце и воздух пахнет весной, хочется немного насладиться тишиной и безмятежностью этого прекрасного утра.
Двери проходной с лязгом раскрываются, и я натыкаюсь взглядом на Ярослава.
– Гелька, справилась! – радостно говорит он и распахивает для меня объятия, и я тут же бросаюсь ему на шею. – Молодчина! Нашла Кента?
Краем глаза замечаю, что автомобиль Жени трогается с места и уезжает. Испытываю одновременно и облегчение, и небывалое, ничем не объяснимое расстройство.
– О делах потом, Ярик. Сначала семья, Рита, Соня. Они тебя уже заждались. Семёнов дал тебе время до завтра, чтобы ты пришёл в себя. Проведи его с толком.
Мы забираем власовскую тачку со стоянки, едем к нему домой. По дороге я всё же рассказываю ему, как искала любовницу Кента, а наткнулась на случайные свидетельства его невиновности.
Ритка при виде мужа, целого и невредимого, а главное, свободного, рыдает и причитает, не забывая меня благодарить. А я незаметно пячусь к выходу, несмотря на все уговоры остаться и отпраздновать возвращение Ярослава к семье.
– Да отстань ты от Гельки, Рит, – посмеиваясь, говорит наконец Ярик. – Ты не видишь, что она влюбилась и спешит налаживать свою личную жизнь?
Молодая Власова, упираясь в мужа необъятным пузом, лишь на мгновение бросает на меня быстрый любопытный взгляд и выдыхает что-то вроде: “Ну наконец-то”, и я понимающе усмехаюсь в ответ. Говорила же я этому растяпе, что Маргарита сходит с ума от ревности! Эх, мужики!..
Оставляя их наедине, я вызываю такси и еду домой. Надеюсь, меня там тоже ждёт моё счастье.
23. Ангелина
Свет горит только в кухне, что весьма удивляет и напрягает меня. Я быстро осматриваю парковку, но не вижу машины Жени. Внутри меня разливается разочарование. Оно затапливает, подобно весеннему половодью, того и гляди – выйдет из берегов.
Лифт не работает, и мне приходится идти по лестнице. После травмы я здорово подрастеряла форму, ведь путь, который раньше преодолевала с лёгкостью, даже не запыхавшись, сейчас покоряется с трудом. После пятого этажа ноги начинают гудеть, в боку колет, появляется одышка. Видимо, пора записываться в зал, а то такими темпами скоро стану медлительной, словно черепаха!
Тихо вхожу в квартиру и раздеваюсь. Дохожу до кухни и вижу крайне занимательное зрелище: Женя и мама сидят вместе за столом и… лепят пельмени. Перед ними сотни или даже тысячи кружочков из теста и целый таз фарша.
– А чего это вы тут делаете? – протягиваю я.
– Ангелина, вернулась? Я тесто раскатала, решила тебе забить морозилку, чтобы было, что приготовить на скорую руку. А Женечка вернулся пораньше и любезно согласился мне помочь.
– Очень мило с его стороны, – прыскаю я. – И с твоей. Спасибо, мам.
“Не ожидала”, – хочется добавить мне, но я благоразумно затыкаюсь, прикусывая для верности язык.
– Не спасибо, а переодевайся и присоединяйся, – велит она. – Работы на всех хватит.
Женя наконец поднимает на меня взгляд и улыбается:
– Как всё прошло?
Я пожимаю плечами:
– Вверила Власова в любящие руки молодой супруги и сразу рванула к вам.
– Моя ж ты умница, – хвалит он. – Золотая девочка, Елена Владимировна, у вас! Моя любимая девочка!
Я пячусь задом в коридор.
– Скоро вернусь, – обещаю, прежде чем скрыться окончательно.
Власов никогда так открыто себя не вёл при моей матери. Вряд ли кому-то вообще пришло бы в голову проявлять нежность и показывать привязанность ко мне при этой женщине. Но Женя, он же – претендент на звание нового идеального зятя, кажется, в упор не замечает отношения “будущей тёщи” ко всему этому. Но по возвращении на кухню я обнаруживаю, что эти двое успели спеться за моей спиной. Сидят, вот, лепят на пару, мило переговариваясь о чём-то своём, и словно ничего никого не смущает!
Занимаю свободный стул и тихо вздыхаю. Где я, а где – пельмени! Уверена, у меня могут получиться только косые монстры, которые развалятся при малейшем намёке на варку.
Но тем не менее я придвигаю к себе кусочек теста, несколько минут наблюдаю, что с ним делают мама с Женей, и приступаю к выполнению поставленной задачи.
Утром Власов уже ждёт у подъезда. Я занимаю привычное место и даже не скрываю зевок.
– И чем это ты по ночам занимаешься, Ангелин? – шутливым тоном спрашивает Ярослав.
– Пельмени леплю, – ярко улыбаюсь ему.
Он громко смеётся, вызывая у меня вполне мотивированный приступ гнева.
– Вот что ты ржёшь, Власов? Мама у меня гостит, полночи с тестом возились!
Чувствую, как щёки вспыхивают румянцем. С пельменями мы возились долго, это правда. Втроём – учитывая мою криворукость – времени ушло порядком. Но вовсе не полночи, тут я слукавила. Мне было совсем не до сна, но пельмени тут вовсе не при делах.
– Так что ж ты мне не сказала, что тёща в гости пожаловала? Я бы поздороваться заглянул.
Представляю эту картину! Женя и Ярослав встречаются на моей кухне, а мама, словно рефери, решает, кто из них идеальнее!
Я усмехаюсь и говорю:
– Мама очень переживала за тебя, Ярослав. Так переживала, что примчалась ко мне. Думаю, она обрадуется, если ты пригласишь нас на ужин к
– Понял, – усмехается он. – Ангелин, мы друзья, помнишь? Не бойся ранить мои чувства, говори прямо.
– Мне будет не очень удобно, если ты придёшь без семьи ко мне, Ярик. – выпаливаю я. – У тебя есть Рита и дети, у меня новые отношения, и я не хочу, чтобы мать питала иллюзии на счёт нашего с тобой воссоединения.
– Тогда приходите к нам. Сегодня вечером. – предлагает Ярослав, не испытывая никакой неловкости, в отличие от меня. – И мужика своего бери. Пора нам уже как-то познакомиться, что ли.
– К такому я, пожалуй, пока не готова, – улыбаюсь в ответ. – Давай чуть позже, ладно? Сама ещё ни в чём не разобралась, чтобы ещё и в нашу большую шведскую семью приводить.
Ярослав смеётся над моей шуткой, и неловкость, которую я испытывала ещё совсем недавно, сходит на нет. Нелегко врать близкому, родному и знакомому досконально Власову, но выбирать не приходится.
Рабочий день мы проводим в кабинете. Выезжать некуда и не к кому. Зацепок по-прежнему нет. Из пустого в порожнее перекладываем бумажки, пока к нам не наведывается полковник Семёнов в компании полковника Фролова. Появление первого заместителя руководителя областного Управления Следственного комитета не сулит ничего хорошего, и я морально готовлюсь к взбучке.
– Чего у вас, Власовы? – без каких-либо приветствий спрашивает Семёнов.
– Здравия желаю, товарищи полковники! – чинно заводит бывший. – Негусто, Алексей Олегович.
– В субботу состоится приём у губернатора, Ярослав Сергеевич. Мы как в глаза Велегурским смотреть будем? – гаркает наш начальник.
– Мы как раз сейчас работаем над одной версией, – говорю с очаровательной улыбкой. Власов косится на меня с подозрением. – Нам известно, что Велегурскую убили в клубе, труп вынесли через туннели и скинули в лесу. Вряд ли домашнюю девочку отдали бы на растерзание любителю “погорячее”, зная о его особых увлечениях в сексе, значит, причинение смерти по неосторожности можно исключить. Думаю, она увидела в клубе кого-то знакомого, скажем, из окружения отца. А он увидел её, и от девушки поспешили избавиться, чтобы не рассказала отцу. Смею предположить, что это был не простой посетитель, иначе чего опасаться, верно? Ну ходит какой-то товарищ в некий клуб, эка невидаль! Другое дело, если он хочет скрыть сам факт своего присутствия в клубе.
– Вы на что это намекаете, товарищ майор? Немедленно объяснитесь! – гаркает Семёнов.
Неожиданно для всех Фролов успокаивает:
– Будет тебе, Алексей Олегович. Видишь же, что тут не простое убийство обрисовалось, а с такими гнилыми подробностями, что теперь сам чёрт голову сломит, кто там может стоять за мутной деятельностью этого клуба. Накроем такую банду – и на пенсию можно со спокойной душой! Работайте, Власовы! И чтобы к субботнему приёму появились уже какие-то намётки, а не одни предположения!
– Будет сделано! – козыряет двумя пальцами Ярослав. А когда за полковниками закрывается дверь, спрашивает у меня: – То есть это твоя основная версия?
– Другой у тебя всё равно нет, – пожимаю я плечами. – Я изучила материалы дела. За время моего больничного ты искал наших московских парней и нашёл, одного задержал даже. Теперь надо накрывать верхушку, чувствую, среди них и найдём того, кто дал отмашку убить Лику.