Екатерина Дибривская – Личное дело майора Власовой (страница 53)
– Этот придурок пырнул меня ножом, – поясняет она.
– Кент? – спрашиваю я.
– Да. Только услышал возню, прижал меня к стене, нож схватил. Я с испугу по яйцам ему зарядила, но он полоснул ножом по ноге. И получил по челюсти ещё, козёл! Еле убралась. Хорошо, что вы пришли за мной.
– Нормально идти вы не можете? – уточняю я с громким вздохом.
– На ногу ступить не могу, но смогу прыгать на одной, если поддержите, – по-простецки отвечает она.
– Окей, – говорю ей. Помогаю подняться. – Нужно скрыться в том доме.
В меру её возможностей мы удаляемся от забора. Идти недолго, но на деле выходит слишком медленно. Она скачет, нависая на мне, дёргает меня при каждом неловком прыжке. Мне приходится не только принять на себя тяжесть её тела, но и всеми силами стараться не упасть вместе с ней.
До калитки остаётся около сотни метров, когда сзади раздаётся выстрел, от которого закладывает уши, и я валюсь землю, по инерции утягивая следом Ирину. Резкая боль в боку от падения почти лишает меня чувств, и я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. И только потом смотрю на неё. И чертыхаюсь. Она мертва.
– Девчонку прикройте! – кричит кто-то нечеловеческим голосом, каким-то полным ужаса и неотвратимой горькой судьбы. И почему-то мне чудится в этом крике голос Жени, хотя откуда бы ему тут взяться?
Я прикрываюсь телом Ирки, когда раздаётся следующий выстрел. Пуля со свистом врезается в труп, а со стороны участка раздаётся автоматная очередь, поражающая моего обидчика. Я смотрю в удивлённое лицо Кента, пока он не валится кулем на землю, и лежу под телом мёртвой проститутки, пока один из спецназовцев не скидывает с меня труп и не протягивает мне руку:
– Всё чисто, идёмте в дом.
Он провожает меня внутрь дома, где я обещала безвылазно сидеть. Я включаю воду и отмываю кровь Ирины с рук. Влетевший Власов тут же разворачивает меня, осматривает и сжимает ручищами.
– Гелька, ну твою ж мать! – заключает он. – Ты меня в гроб вгонишь такими приключениями!
– Ай, больно! – сиплю я.
– Где болит? Ты ранена? – крутит и вертит меня Ярик.
– Да мышцу наверное потянула, когда тащила эту девку. Или когда падала. Бок тянет, а так всё хорошо, если так можно описать эту ситуацию в целом.
– Майор Власова, вы как? – спрашивает Акманов, удерживая кнопку рации зажатой. Очевидно, чтобы не отрываться от переговоров с кем-то из своих парней.
Чтобы не задерживать его, быстро отвечаю:
– Я в порядке, спасибо. Не ранена.
Он кивает и бросает в рацию:
– Все целы. Конец связи. – Отключается и говорит мне: – Ангелина Анатольевна, похоже, это становится доброй традицией – спасать вас от пуль, вместо поимки преступников?
– Я пыталась спасти ключевого свидетеля, – развожу руками. – Вы могли бы и сами этим заняться, если бы не умотали на пару, ни слова мне не сказав. Куда уж мне пытаться угнаться за вашими пресловутыми игрек-хромосомами!
– Принимаю вашу претензию, – усмехается Денис. – Извините, если обидел, Ангелина. Был не прав. Пытался уберечь вас именно от того, куда вы изящно влезли по моему же недосмотру.
– Ваши извинения я, конечно, приму, но и я вовсе не хрупкая барышня, учтите это на будущее, – хмыкаю я.
– Поехали, не хрупкая моя, – говорит мне Власов. – Подполковник Акманов любезно пригласил нас поприсутствовать на допросе задержанных.
– До встречи, – кивает Акманов и оставляет нас вдвоём.
– Сколько у нас времени? – спрашиваю у Ярослава.
– Пару часов есть, а что?
– Переодеться бы, – протягиваю я. – Кровищей несёт так, что блевать тянет. Давай ты подкинешь меня до дома, а потом я доеду на такси, хорошо?
– Как хочешь, Ангелин. Я тогда тоже домой успею заскочить, Ритку с Соней проведать.
Дома я не застаю ни маму, ни Женю. Это к лучшему. Я быстро упаковываю пальто в пакет, чтобы при случае отдать в химчистку, скидываю одежду в корзину для белья, наскоро принимаю душ и снова одеваюсь. За это время никто ещё не возвращается, и я покидаю своё жилище без лишних объяснений. Дворами добираюсь до ближайшей клиники и иду к первому попавшемуся свободному врачу, чтобы развеять вспыхнувшие сегодня во время инцидента со стрельбой и последующим падением опасения.
– Здравствуйте, – говорит мне приветливая женщина лет пятидесяти. – Вас что-то беспокоит?
– Здравствуйте, – мнусь я. Она указывает на кресло напротив, и я сажусь на самый краешек. – Дело в том, что чуть больше года назад у меня был выкидыш, и сегодня, в похожих условиях, мне показалось, что я испытала ту же резкую боль, которая предшествовала потере ребёнка и тогда.
– Хотите убедиться, что беременность в порядке? – с пониманием уточняет она.
Я нервно облизываю губы.
– Я не знаю. Видите ли, у меня ещё не было никаких подозрений насчёт интересного положения, и эта боль… Может, мне вообще показалось, и я накрутила себя…
– Пожалуйста, не волнуйтесь так. У вас есть основания полагать, что беременность могла наступить?
– Да, вот уже некоторое время у меня отношения с регулярными незащищенными контактами. Но после выкидыша меня предупреждали о возможных проблемах с зачатием в будущем. Поэтому я, мягко говоря, в небольшом замешательстве и не знаю, чего думать, стоит ли начинать бояться или самое худшее уже произошло…
Сама не замечаю, как начинаю частить. Доктор наливает мне воды, задаёт ещё несколько уточняющих вопросов, на которые я подробно отвечаю. Выслушав мои жалобы, врач осматривает меня на кресле под контролем УЗИ и выносит вердикт, который я меньше всего хочу сейчас слышать:
– Беременность, 3-5 недель, никаких проблем у вас нет, но себя стоит поберечь теперь. Подумайте, желаете ли встать на учёт в нашей клинике или обратиться в ведомственную. И, если что, приходите на повторный приём, заведём карточку и начнём проходить необходимые обследования.
В полной прострации благодарю её и покидаю клинику. До начала допроса остаётся меньше получаса, но я иду пешком, обдумывая, что делать дальше, но так ничего и не придумав, решаю пока ничего никому не рассказывать. Успеется ещё, если всё сложится хорошо. А если как в прошлый раз… то и ни к чему ставить кого бы то ни было в известность.
24. Ангелина
Дни до субботнего приёма губернатора проходят суматошно, сумбурно. Мы постоянно в разъездах, пытаемся найти хоть какие-то зацепки по убийству Лики Велегурской, но тщетно. Допросы задержанных не дали нам ровным счётом ничего: они не работали ни с кем, кроме Дуболомова и Перминова, а значит, моя попытка спасти единственную свидетельницу, которая могла указать нам на главного злодея, стоящего, как минимум, на один ранг выше над этими уже небезызвестными товарищами, привела к убийству самой Ирины и Кента Кеши, который также мог сдать своего покровителя. Из-за моего же вмешательства у нас не было возможности получить эту информацию, и я корила себя на чём свет стоит за несдержанность и неоправданный риск. Возможно, не реши я спасти Ирину, Кента удалось бы повязать. Возможно, не привлеки я его внимания своими неуклюжими попытками вызволить Ирину, девушка осталась бы жива, отсидевшись в кустах. Эти душевные терзания и тайна, которую я обдумывала каждое мгновение своей новой жизни, сделали меня нервной и плаксивой.
Хорошо ещё, что мама отчалила в сторону дома практически сразу после ужина с четой Власовых! Не представляю, как смогла бы выдерживать и собственные переживания, и её нападки.
Власов, прекрасно понимая, как он считал, мои терзания, старался лишний раз меня не трогать, а Женя, напротив, настойчиво выводил на разговоры, по всей видимости, не особо доверяя моим сбивчивым объяснениям, из-за чего моё настроение опустилось ниже плинтуса и не торопится возвращаться назад. В связи с этим, мужчина практически перестал меня трогать физически, но истощал морально, что никак не помогало. Я хотела рассказать ему. И не хотела одновременно. Страх увидеть его реакцию на новость, страх разочарования сводил на нет все положительные доводы моего разума.
Поэтому я вздыхала от облегчения, пропадая с Ярославом на службе, возвращалась позже обычного, наскоро ужинала, принимала душ, выдавала Жене очередную порцию баек на тему глубокой депрессии из-за профессионального провала и ложилась спать. Мужчина долго лежал без сна, вглядываясь в моё лицо под маской спокойствия, хотя я не спала. Просто не могла. И, как следствие, каждый новый день оказывался хуже предыдущего.
Я боялась и ждала появления симптомов беременности: токсикоза, отёчности, но кроме усталости, которая возникала едва я вставала с утра, никаких других намёков больше не было. Поэтому мне с лёгкостью удавалось врать двум близким мужчинам, списывая состояние на происшествие с Ириной.
В субботу я встаю позже, чем обычно. Видимо, организм решил восполнить ресурсы, раз хозяйка совершенно перестала за этим следить. Выхожу из спальни, зевая и потягиваясь, добредаю до кухни, где Женя, напевая себе под нос, готовит омлет, и живот сводит от явного чувства голода.
Я обнимаю мужчину со спины:
– М-м-м, пахнет бомбически, когда уже можно приступать к завтраку?
Он смеётся:
– Моя спящая красавица сегодня проснулась с хорошим настроением и аппетитом?
– Похоже на то, – улыбаюсь я. – Сон явно пошёл мне на пользу.
Женя кидает на меня удивлённый взгляд, но оставляет все вопросы при себе. Я легко считываю то, что он тактично замалчивает: все эти дни я