Екатерина Дибривская – Будь моей нежностью (страница 5)
Она раздосадованно зыркает тёплым шоколадом глаз и поворачивается ко мне спиной. Она привыкнет исполнять мою волю. Я воспитаю её. Будет послушно и безропотно подчиняться. А со своими эмоциональными качелями я как-нибудь разберусь.
Смотрю на ровную спину, тонкую талию, грёбанный алебастр. Девчонка торопливо прячет тело под длинным платьем. Любая из моих любовниц бесстыдно обнажилась бы и подставилась, в надежде заработать долю попроще. А эта только краснеет, покрываясь пятнами под моим взглядом. Выглядит невинно, но, говорят, молодёжь сейчас ранняя.
Длинные пальцы с аккуратными миндалевидными ногтями тянутся к собачке молнии, но я опережаю. Попутно пальцы касаются чёртового алебастра, шёлка светлых кос. Пробегаются от поясницы до линии роста волос. Волос, ниспадающих чуть ниже лопаток крупными косами. Волос, которые хочется расплести, накрутить на руку и сжать в кулаке. Чёртово безумие!
— Готово, — поворачиваю и осматриваю её с головы до ног. — Другое дело. Не фонтан, конечно, но на сегодня потянет.
Млять, что за мистика? Почему в глухом платье до пят маленькая конфета Ася смотрится в разы аппетитнее? И эти шёлковые пряди, скованные в незамысловатых косах…
— Платок у тебя есть? — вырывается непроизвольно.
Спрятать девчонку, да дело с концом! Хоть я давно отступился от религии, от выполнения чёртовых традиций, ей об этом знать необязательно. Ей же будет безопаснее, если она начнёт соблюдать несколько небольших правил.
— К-какой платок? — спрашивает дрожащим голосом.
— Голову прикрыть, — поясняю девчонке.
— Мы будем заходить в церковь? — задаёт нелепейший вопрос, вызывая у меня взрыв хохота.
Впрочем, ненадолго.
— Нет, Ася. Я не хожу в церковь. Я не верю ни в Бога, ни в чёрта. Но моя женщина не может появиться на людях с непокрытой головой. Таковы правила. Привыкай.
Это ложь. Во спасение.
Спасение её от меня, меня — от нелепого наваждения, от удара под дых, от вечного созерцания её острых коленей, шёлковых прядей, угловатых плеч, выпирающих ключиц и чёртовых небольших грудок с розовыми ареолами сосков!
Я одержим идеей. Возможно, думаю я, когда я спрячу её под одеяния, меня перестанет клинить на её внешности.
Беру первый попавшийся платок и торопливо скрываю от себя эти косы. Смотрю прямо в глаза её отражению, но девчонка опускает взгляд.
— В интернете есть ролики, учись, — даю последние установки. — Я не собираюсь делать это каждый раз. Сегодня можешь не краситься, у тебя горе. Но с завтрашнего дня лёгкий дневной макияж каждый день. Плохо, грустно, месячные — мне всё равно. Усекла?
Она понуро смотрит куда-то вниз, но я хочу убедиться, что она поняла. Сжимаю под грубыми ладонями алебастр, вынуждая её поднять взгляд.
— Будешь умницей, не обижу, — очередная установка неожиданно звучит как обещание. — Буду щедрым мужем.
— Послушайте, — решительно заявляет пигалица. — Я не могу выйти за вас замуж. Я же даже вас не знаю. И не люблю. И не полюблю.
Проучить бы сразу, чтобы не ерепенилась. Высечь бы её роскошную задницу… Млять! От этой картины кровь приливает к паху, и её внимательный взгляд через зеркало не облегчает внезапно вспыхнувшего желания.
— Любовь — это удел идиотов, — грубо бросаю ей. — Я тоже тебя не знаю, не люблю и никогда не полюблю, но скоро ты станешь моей женой. И, как ты понимаешь, выбора у тебя нет. А насчёт знакомства… Ты — Ася Сергеевна Миронова, восемнадцати лет от роду, окончила школу, провалила вступительные экзамены, я — Богдан Давыдович Тихонов, тридцать семь лет, был женат, привлекался, оттрубил от звонка до звонка, владею бизнесом, с чистой совестью плачу налоги. Вот и познакомились.
— Богдан, — шелест срывает с её губ моё имя.
Словно чёртов призрак из прошлого вливает эту отраву в мои уши. Нежно, ласково, незнакомо звучит. Млять, вся долбанная проблема только в том, что я забываюсь. Передо мной не Маша. И нечего блуждать по осколкам памяти, Тихий. Ты должен помнить только одно — причину, по которой стоишь здесь сейчас.
— Богдан Давыдович и только на «вы». Пошли на выход.
Грубо хватаю девчонку за руку и тяну в тесную прихожую. А там ждёт долбанный сюрприз: за дверью, занося руку для стука, стоит прыщавый юнец, длинный и худой.
Сука!
5. Богдан
Сомневаюсь, что этот неоперившийся птенец наведался в гости к Агриппине, что он и подтверждает своим ломающимся юношеским голоском. Асю ему подавай, поглядите-ка, какая неожиданная новость!
Во мне вспыхивает неконтролируемая злость на девчонку. Сколько дел она успела наворотить под приглядом старухи? Сколько таких Костей трогало её своими ручонками? И самый главный вопрос, который меня неожиданно заботит: успел ли кто-то сорвать девственную печать с этой крошки?
Поэтому, спровадив неуместного визитёра, я первым делом спрашиваю у этой куклы:
— Спала с ним?
— Не ваше дело! — девчонка показывает коготки, но я и не таких обламывал.
— Ошибаешься, куколка. Всё, что касается тебя, теперь моё дело. Лучше признайся сразу — порвал он тебя?
Смотрю, как пигалица покрывается пятнами. Негодование или неловкость? Жизнь покажет. Не верю, что она чиста и невинна, вот просто не верю!
Все они одинаковые, сколько бы не строили из себя святую простоту. Что мать её, что сама Ася. Хлопает своими наивными глазами, тёплый шоколад так и тянет увязнуть, погрязнуть, окунуть пальцы и с наслаждением слизать эту сладость. Ведьма маленькая, не иначе.
Сжимает пухлые губы в тонкую нить, шоколадные глаза увлажняются. Не хочет отвечать, я понимаю, но всё равно качает головой.
— Ну и чудненько, — не могу не поддеть: — Но трогал? Дыньки твои смаковал? Киску?
В глазах девушки скапливаются слёзы, готовые вот-вот пролиться. Но меня не проймёшь этими глупостями. Больше нет. Сжимаю в руке её личико сердечком, надавливаю пальцами на щёки, вынуждая смотреть в глаза.
— Запомни, что этот сосунок был первым и последним мужчиной, кто посмел притронуться к тебе. Отныне всё это моё. Только моё. Ослушаешься, пеняй на себя.
Тащу её за руку до тачки, распахиваю дверь и чуть не бью себя по лбу от досады: эта кроха-неумеха понятия не имеет, как забраться в салон!
Резким движением подсаживаю её, обхватывая руками округлые, хоть и худые, но чертовски соблазнительные бёдра. Кровь приливает к паху, заставляя меня в очередной раз пожалеть, что давно не находил времени для утоления этой потребности.
Чёртовы бёдра чёртовой Аси хочется стискивать руками, крепко вбиваясь в тесное девственное лоно, и это очень хреновые новости, млять!
Можно представить в каком невероятном настроении я пребываю всю дорогу до больнички. Лишь скорость и беспечная болтовня одной из моих постоянных любовниц позволяют мне не думать о навязчивой идее обладать телом девушки, которая сидит рядом, которая трясётся от страха, которая излучает эти долбанные флюиды, которые способны выбить из колеи любого самца.
Таких девочек хочется за спину спрятать. Эти коварные куклы, идеально исполняющие свою роль, хорошо умеют манипулировать и подчинять. Ты и сам не заметишь, как твоя жизнь летит в тартарары по желанию эдакой тихони.
Короткий визит вежливости к старухе Агриппине я не затягиваю. Тем более, что мне совершенно не нравится, куда она клонит. Меня не интересует Ася. Совершенно. Минутное помешательство едва ли тянет на мужской интерес.
Цель у меня иная. Да и то для начала я просто обязан убедиться, что всё так. Что никаких сюрпризов меня не поджидает. Что она невинна. Никем не тронута.
А посему, веду её к женскому доктору.
И это хорошо, поскольку он подтверждает её целостность, а значит, я могу придерживаться плана.
И это плохо, поскольку вид, открывающийся меж разведённых на кресле ножек, вышибает воздух из моей груди. Я не хочу сказать, что у неё что-то, чего я не видел ранее, но я хочу сказать, что мысль о том, что никто и никогда не будет обладать этим сокровищем, приятно ласкает разум.
Она прекрасна. Идеальная розовая плоть с красивым клитором. Из разряда тех идеальных кисок, которые хочется пожирать, с жадностью вжимаясь ртом, снимать густые сливки возбуждения языком, утопать пальцами в вязком сиропе… Чертовски неуместные мысли, к дьяволу!
Потому что каменный стояк — это совсем не та реакция, которую я должен испытывать в её обществе.
Но он вовсе не плод моего воображения, коли упирается в ширинку брюк, вызывая нестерпимое желание трахнуть её, прямо не отходя от этого кресла. И если я собираюсь сохранить остатки своего разума, который, очевидно, даёт сбой рядом с этой чёртовой девкой, которая как две капли воды похожа на мать, мне нужно срочно стравить давление в мошонке до звенящей пустоты и вспомнить о реальных причинах, почему ненормально испытывать какое-либо влечение к этой половозрелой особе.
В торговом центре мой мозг уже закипает. Как последний мудак я требую, чтобы девчонка вертелась передо мной в выбранных шмотках. Будто мне не всё равно! Идиот, просто идиот!
Ещё суток не прошло, а эта чёртова кукла сидит у меня в печёнках! Боюсь, что уже завтра я прокляну себя, своё решение и перестану появляться в собственном доме, лишь бы не вязнуть в тёплом шоколаде грустных глаз.
Когда с покупками покончено, я держу путь в сторону дома, предвкушая, как стравлю давление и забуду о чёртовом дурманящем наваждении!