Екатерина Дереча – Дочь рода. Книга 4 (страница 38)

– Я позабочусь о ней, – тихо сказала я, глядя на то, как Заряна Белкина ухватилась за Савицкого. – Посмотрите на жену. Прямо сейчас.

Белкин бросил взгляд на Заряну и подавился воздухом. Его дражайшая супруга водила руками перед лицом канцлера и рассказывала ему всё те же истории про кармическую энергию, эманации прошлых жизней и законы мироздания. Пока герой Империи торопливо не дошёл до Заряны, она успела огласить на весь зал очередную мудрость.

– Мы все блуждаем по мирам, заселяясь в сосуды и проживая жизни в бесконечном потоке, – проговорила она с самым серьёзным видом. Вокруг послышались смешки. – Всевидящий создал определённое количество душ, поэтому у нас нет выбора, понимаете? Мы должны умирать снова и снова, чтобы цикл жизни продолжился.

И если в нашу первую встречу я не обратила внимания на слова Заряны, то сейчас крепко задумалась. А не может ли быть эта блаженная перерождённым Древним? Ведь не взялись её убеждения из ниоткуда. Она увидела тогда мою душу, поняла, что я не из этого мира… Заряна – не просто целитель душ. Тогда получается, что её «потерянные и найденные родные» – прошли перерождение, как и я.

Белкин уже отволок девушку подальше от канцлера, но теперь все аристо шептались о том, что герой Империи выбрал в жёны сумасшедшую. Он сжимал челюсти и морщился, но пресечь эти шепотки не мог. Ко мне же спешил Коля, так что и я не могла прямо сейчас поддержать Заряну или расспросить подробнее о том, что она чувствует.

– Ярина, надо поговорить, – сходу сказал Коля, нервно оглянувшись.

– Ну конечно, чем ещё заниматься на этом приёме? – я нервно фыркнула. – Одни только разговоры и приторные улыбки…

– Меня отправляют на войну уже завтра, – брат кивнул в сторону балкончика, от которого я не так далеко отошла и шагнул на него. – Софья останется дома с Мишей и Юлей, отцу придётся заниматься делами рода, и ему же я оставлю печатку Главы.

Я нахмурилась. Среди пышных платьев и сверкающих драгоценностей было легко забыть, что прямо сейчас идёт война. Где-то на границах гибнут люди, пока аристо обсуждают сплетни и хвастаются гардеробами.

– Я хочу попросить тебя… – Коля замялся, а я непонимающе посмотрела на него. – Присмотреть за ними.

– Как ты себе это представляешь? – спросила я озадаченно.

– Ну у тебя же есть… разные способы… – Николай поджал губы. – Просто заглядывай домой иногда…

– Ты меня выгнал, забыл? – напомнила я ему. – Я не хочу возвращаться туда, где меня не рады видеть.

– Прости меня, – искренне проговорил Николай, а потом вдруг решил обнять меня. – Я виноват, знаю… но я же хочу всё исправить.

– Некоторые вещи исправить не так легко, Коля, – я обняла его в ответ и вздохнула. – У меня есть свои дела, но обещаю иногда заглядывать в поместье. Береги себя.

Высвободившись из объятий, я вышла с балкона и направилась к канцлеру. Пора разобраться с тем, что происходит. Я всецело разделяла мнение Заряны Белкиной – мне очень не нравилось ощущать себя в неведении. И если Савицкий мне ничего не расскажет, нашему соглашению конец. Пусть сам разбирается с нента́ке и Ледяной Пустошью.

Не успела я дойти до Савицкого буквально пару шагов. Меня перехватил его помощник на полпути и настойчиво предложил прогуляться. Значит, Тарасу ко мне подходить нельзя, а этому напыщенному типу с кричаще-красной бабочкой и чёлкой набок можно?

Психанув, я пошла за Зиновием Гречихиным, который внезапно повёл меня в ту же самую оранжерею, где я встречалась с императором. В этом дело? Александр IV покинул приём через час после его начала вместе с супругой, и теперь вдруг ему снова захотелось пообщаться со мной?

Это было очень странно, но я всё равно следовала за Гречихиным, проклиная власть имущих, каждая просьба которых приравнивалась к приказу. Все эти формальные улыбки, поклоны, придворный этикет – ширма для грязных делишек, интриг и прочих непотребностей среди знати. И мне до смерти надоело играть в эти игры.

Мы уже дошли до оранжереи, когда Гречихин замер и обернулся ко мне. Зов показывал только двух человек в саду. И это точно не император – без охраны из десятка личных гвардейцев он никуда не ходит. Не удивлюсь, если они и в спальне монарха дежурят.

Как ни странно, но у небольшого фонтана я увидела незнакомца – того мужчину, что сидел по левую руку от императорской четы при нашей аудиенции. Очередная интрига и попытка переманить меня на другую сторону?

– Добрый вечер, Ярина, – улыбнулся мне мужчина. – Меня зовут Иван Шишкин, я новый глава внутренней разведки.

– Чем обязана встрече? – хмуро спросила я, даже не потрудившись нацепить вежливую улыбку.

– Причин несколько, – Шишкин сделал небольшую паузу. – Первая – ваше сотрудничество с неким братством «Единение» и Африканской Коалицией, встреча с которыми непременно состоится в самом ближайшем будущем. Я обязан проинструктировать вас, чтобы вы не испортили впечатление об Империи и её подданных.

– Не волнуйтесь, не испорчу, – буркнула я, а потом шумно вздохнула. – Давайте ближе к делу – вечер был долгим и утомительным.

– Хорошо, как пожелаете, – Шишкин улыбнулся, а зов показал мне приближающихся людей. Это что, была засада? С чего вдруг?

На свет фонарей вышел сначала канцлер под руку с Аней, затем Зиновий Гречихин. Замыкали это странное шествие Белкин с супругой. Герой Империи вертел глазами по сторонам, выискивая возможную угрозу, и прижимал Заряну к себе левой рукой. Кончики пальцев правой уже были сложены в одну из самых сильных техник огненной магии. Белкин явно не ожидал от этой прогулки ничего хорошего.

Я многозначительно смерила взглядом Аню и её руку, покоящуюся на сгибе локтя Савицкого, а потом просто отключила любые проявления эмоций. В конце концов, я же теперь княжна – надо учиться держать на лице непроницаемую маску.

– Защита? – обратился канцлер к Шишкину.

– Установлена максимальная, – кивнул тот и сложил руки на груди.

– Зиновий, начинай, – Савицкий глянул на своего помощника и замер.

– Для начала я хотел бы прояснить кое-что, – Гречихин шагнул ко мне. Я чуть не улыбнулась – теперь мы стояли кружком, словно детсадовцы на утреннике. – Вы видели тела в Святилище… они сохранились?

– Хотите полюбоваться на застывшие в стазисе сосуды? – поинтересовалась я, использовав термин Заряны. – Это, наверное, как в зеркало посмотреться или на детские фотографии. Могу заверить, сходства с вами ни у одного сосуда нет и быть не может…

– Вы знаете, кто мы? – перебил меня канцлер, отпустив руку моей подруги. Аня приоткрыла рот в удивлении, но промолчала.

– Я не сразу это поняла, но после слов Заряны пришлось присмотреться к вам, – безразлично ответила я, не глядя на Савицкого.

Мой взгляд замер на лице Белкина, который то краснел, то бледнел, прижимая супругу к себе с такой силой, что ей должно быть больно.

– Почему она ничего не помнит? – спросила я, указав кивком головы на девушку.

– Когда мы создавали накопители, многие отдали все силы в надежде, что они однажды вернутся, – Савицкий сглотнул. – Но оказалось, что некоторые решили схитрить и удержать часть при себе. Им это не помогло – умерли в тот же миг, что и мы, когда артефакты в Святилище вышли из строя и перестали питать наши тела.

– То есть, у вас произошёл раскол, – протянула я задумчиво. – И многие не помнят прошлую жизнь… Заряна почувствовала что-то. Энергию открывшегося Святилища?

– Да, связь с накопителями, – кивнул Савицкий. – Но эту связь почувствовали и остальные. Те, кто желают власти. Те, кто пытаются покинуть этот мир, разрушив его до основания.

– Почему они сами не открыли Врата в Пустоши? – спросила я, прищуриваясь. Вот уж не поверю, что Древние про них не знают.

– Мы отдали силу, всю её сконцентрировали в накопители, чтобы дать этому миру магию, – канцлер перевёл взгляд на Заряну, лицо которой было всё-таким же безмятежным. Она даже не понимала, о чём мы говорим. – После перерождения ни один из нас не сможет овладеть Хаосом или Порядком. Мы сделали этот выбор добровольно, но некоторых он не устроил.

– Марионетки у власти, нарушение равновесия, изничтожение адептов Хаоса и возвышение Порядка – дело рук Древних? – я даже не спрашивала – утверждала полувопросительно. На моих губах появилась жёсткая усмешка. – Гибель тысяч невинных детей, обвинённых в подчинении запретной Силы, разломы и твари, разгуливающие по деревням…

Мне пришлось сжать кулаки до боли, чтобы утихомирить ярость и не выплеснуть её.

– Я не стану открывать Врата, – глухо сказала я. – Вы и ваши братья будете гнить в этом мире вечно. Умирая и возрождаясь снова и снова, пока я не найду способ прервать ваше существование навсегда.

Глава 20

Для каждого адепта Хаоса наступает момент выбора. Выбора того, кем он станет. В прошлой жизни я была мстителем, в этой жизни я хотела лишь мира.

Мира для всех.

Наивно и глупо – считать, что девочка из провинциального рода сумеет осуществить то, на что уходят столетия. Наивно – верить, что её решения повлияют на судьбы тысяч людей, на целый мир.

И вот я здесь, рядом с теми, кто принёс в этот мир жизнь, населил её людьми и отдал им величайший дар – магию. Шаманы называли Древних «сеятелями», что бросают семена на благодатную почву, чтобы взрастить новые жизни в новых мирах, сотканных из энергии Порядка и Хаоса.